В мире живых существ царит неукоснительный закон экономии, здесь же такое расточительство. Быть может, такая прочность необходима, чтобы уберечь хрупкие яички от копыт пасущихся животных, тем более что кубышка выполняет свое назначение всю осень, зиму и весну, когда от влаги почва податлива и мягка.
Не одни насекомые обязаны своим существованием слепушонке. Многие растения поселяются только на свободных участках земли. Это растения-пионеры. Они первыми завоевывают голую землю и завладевают холмиками забавного подземного жителя, заселяют эти, как бы специально для них подготовленные, плантации.
Ветер, дожди, насекомые, растения постепенно разрушают следы работы слепушонки, от которого они так зависят и которому обязаны своим существованием. Слепушонка, безвестный хозяин пустыни, трудится бесконечно, разрыхляя почву, утаптываемую пасущимися животными и спасая ее от тяжких последствий перевыпаса.
Дорога в горы кончилась. Дальше по дну ущелья нет пути, все закрыли снега. Мы продрогли, рады остановке. Кругом лежит тень, северные склоны кажутся совсем синими, а густые елки почти темно-фиолетовыми. Зато южный склон без снега, сияет под солнцем, и небо над ним кажется не по-зимнему голубым. Там, наверное, другой мир, тепло, оттуда несутся крики горных куропаток. Вот куда надо перебраться! Только нужно найти мостик через речку.
К счастью, мостик есть. Через несколько десятков шагов кончается тень, кончается и прохлада, в лицо ударяет теплый воздух. Тепло пробудило насекомых. Всюду летают черные ветвистоусые комарики. В такой одежде лучше греться под солнышком. Скачут крошечные цикады. Промчалась большая черная муха. По холмику муравейника бродят несколько муравьев. Увидели меня, насторожились, выставили вперед брюшко, грозятся брызнуть кислотой. Неважно, что сейчас конец декабря, и морозы доходили уже до двадцати градусов. На южном склоне — юг, хотя ночью холод сковывает все живое. Зачем попусту пропадать времени, если можно жить и резвиться. Земля тоже теплая. Кое-где зеленеют крохотные росточки, а богородская трава, хотя и не такая, как летом, но источает аромат своих листочков.
В ложбинке бежит маленький ручей, и там, где он расплывается лужицей, в воде мелькают какие-то рачки, ползают личинки насекомых. По скалам вверх бегут горные куропатки и, вытянув головки, посматривают в сторону нарушителя покоя. Наконец, не выдержали, поднялись в воздух, разлетелись во все стороны и стали перекликаться, созывая друг друга.
Склоны горного ущелья круты, и по ним нелегко карабкаться. Сердце стучит, и перехватывает дыхание. Жарко. Давно сброшена лишняя одежда, можно загорать на солнце, глядя на синие снега и темные ели на противоположном склоне ущелья. Не верится, что там холодно, что совсем недавно было так зябко в машине. Но надо знать меру силам, пора отдохнуть. Ведь до вершины горы еще далеко.
Тихо в горах. Ручей исчез, его журчание едва-едва доносится глубоко из-под камней. Тепло предрасполагает к лени. Не хочется больше никуда идти. Сидеть бы и глядеть на заснеженные горы и далекие скалистые вершины — царство льда и вечного холода.
Солнце греет еще сильнее, совсем как летом, и, наверное, из-за этого показалось, будто рядом стрекочут кобылки. Над согретыми склонами быстро, словно пуля, проносится какая-то бабочка. Жужжат мухи. Песня кобылки не померещилась, снова зазвучала, стала громче. Только не верится, что она настоящая. Но ей вторит другая, и рядом на былинке я вижу серенькую кобылку-хортиппуса. Она неторопливо шевелит усиками и, размахивая ножками, выводит свои несложные трели.
Мухи, комарики, цикады, пауки, даже некоторые бабочки обычны зимой в горах Тянь-Шаня на южных склонах. Но никогда не встречал кобылок, распевающих песни. Все они обычно на зиму погибают, оставляя в кубышках яички, и только некоторые засыпают личинками.
Как осторожна эта неожиданная зимняя кобылка! Даже при легком движении она большим скачком уносится так далеко, что место посадки точно не заметишь, другие кобылки не уступают ей в резвости. Начинаю охотиться за моими неожиданными незнакомцами и, присмотревшись, угадываю в них Chortippus mollis. Охота за ними нелегка. Приходится затаиваться, прислушиваться, потом медленно-медленно ползти на звуки песенки. Тут же в сухой траве, не спеша, ползают и осторожные самки. Они заметно крупнее самцов, их полное брюшко набито созревающими яйцами, которые будут отложены в теплую землю южных склонов. Никто этого раньше не знал!
Здесь в небольшом распадке собралось изрядное общество кобылок, переживших смерть своих родичей и продолжающих воспевать весну жизни зимою. Не зря сюда наведываются горные куропатки. Разве плохо в долгий зимний пост полакомиться живыми насекомыми!
Чем реже животное, тяжелее условия жизни и больше врагов, тем оно осторожнее. Кобылки подтверждают это правило. Еще бы! Им не легко, они почти одни, вся их шестиногая братия впала в спячку. С большим трудом добываю несколько самок и самцов. У некоторых из них изрядно потрепаны крылья. Они — ветераны музыкальных соревнований, начатых еще с конца лета.
В поисках кобылок удивительно быстро пролетает время. Солнце закатывается за покрытую елками гору. Снизу ущелья быстро ползет холодная тень. Вот она уже совсем близко. Еще несколько минут, и — прощай зимнее лето! Стало холодно, сумрачно и неприветливо. Сразу замолкли кобылки, спешно спрятались в укромные уголки и сейчас замирают на долгую холодную ночь.
Но какая необычная жизнь! Мерзнуть, околевать, становиться ледышкой ночью, разогреваться, оживать и распевать песни днем, как летом. До каких пор так будет продолжаться? Не до самой же настоящей весны!
Интересно бы проследить еще несколько раз за кобылками. Но сейчас пора спускаться вниз. Сверху видно, как мои спутники уже сошлись к машине, и, ожидая меня, нетерпеливо поглядывают по сторонам.
Возвращаясь домой, в машине я думаю, что на вершинах гор, обращенных к солнцу, со временем возникла особенная группа кобылок. Они приспособились к столь необычному ритму жизни и, главное, способны переносить столь резкие колебания температуры в течение суток. Физиологам и биохимикам трудно объяснить, как организм животного может замерзать ночью от сильных морозов, а днем, прогревшись, становиться активным. Вероятно, эта группа кобылок настолько ушла в этом отношении от родственного вида, обитающего в пустыне, что стала другим видом, и отличается какими-то мелкими структурами строения тела.
Всюду в траве слышны концерты кобылок. Я устроил охоту за ними с магнитофоном. Но мешают посторонние звуки: гудки машин, стуки молотков строителей, переговоры соседей-дачников.
Краснобрюхая кобылка Chortippus apricarius коротко чирикает на травинке, сидит на месте, не сдвинется, ожидает визита подруги. Вот и она, наконец, пришла послушать пение. Солист оживляется. Теперь его песенка другая. Короткие и редкие чириканья ускоряются до очень быстрого темпа, потом песня внезапно обрывается, наступает небольшая пауза, и снова тянется тот же самый мотив.
Самка прилежно слушает. Музыкальное представление продолжается долго. Один раз в азарте исполнения своего произведения самец сваливается с травинки. Долго ищет путь обратно. Самка терпеливо его ожидает.
Солнце склоняется за холмы. Холодеет. Кобылки смолкают. Мне еще надо записать позывные песни этой кобылки. Они коротки, лаконичны, подаются с большими перерывами. Позывные слышатся со всех сторон. Но не так легко разглядеть музыкантов в зарослях трав.
Но вот на куртинке ежи расположилась целая компания хортиппусов. Один из них удобен для записи: вокруг него нет зарослей, нетрудно к нему подсунуть микрофон. Но как поймать то время, когда будет исполнена коротенькая песенка? Не будешь же долго сидеть с включенным магнитофоном, зря мотать катушку. Может быть, перед тем, как подать сигнал, кобылка примет заметную позу готовности?
Солнце уже не греет так сильно, как прежде, и все кобылки уселись боком, одну заднюю ногу отставили вниз, опустили брюшко, другую заднюю ногу с теневой стороны подняли вверх. Так площадь тела для обогрева больше. И моя подопечная тоже принимает солнечную ванну. Но вот внезапно обе ноги подняты, и песенка пропета. Обидно, пропустил момент! В другой раз успел, записал, но в это время сосед по даче застучал молотком, потом просигналила машина. Наконец, мне посчастливилось. Кобылка оживилась, послала в эфир подряд несколько сигналов, и никто в это время не шумел, не стучал, не гудел.
Теперь можно охотиться за другим видом кобылки. Вот на былинке сидит незнакомка. Бедра ее задних ног красные с черной вершинкой, брюшко светлое. Поет она совсем иначе. Начинаю к ней подкрадываться…
Через нескольких дней охоты с магнитофоном у меня возникло особенное ощущение. Я будто неожиданно прозрел и стал понимать песни кобылок. Теперь, прислушиваясь, различаю: там стрекочет самец, призывая самочку, там — ухаживает за ней, а тут угрожает конкуренту, ревнует к свой избраннице…
После жарких дней, как только наступили сумерки, сразу со всех сторон запели шестиногие музыканты: двупятнистый сверчок, сверчок-трубачик, кузнечик-теттигония. И вдруг за густой караганой и таволгой раздалось резкое и призывное цыканье. Оно было очень громким и властным. Я подбежал к кустам, наладил магнитофон, протянул микрофон в сторону звука. Индикатор сразу зашкалил, звук оказался таким сильным. Я убавил регулятор громкости. Стрелка, все равно отклонилась вправо. Вот так песня!
К досаде, подул ветер. Несколько раз я включал и выключал магнитофон, пытаясь уловить тишину. Кажется, удалось. Кто же он, голосистый певец? Надо сбегать за сачком и фонариком, попытаться поймать. Наверное, кто-то интересный. Раньше я не встречался с ним.
Но резкие звуки передвинулись метров на десять к яблоне, и еще через минуту певец зазвучал совсем в другой стороне. Он был очень энергичен, подвижен, наверное, редок, поэтому искал общество себе подобных.