За долгую ночь пришли отгадки. Все начинались с тростников, и вот какие они получились.
У тлей нет сладких выделений потому, что их некому доить. Какой же муравей поползет в воду. Муравьи плохие пловцы, они сухопутные жители земли.
Листья тростника, как флюгер на метеорологической станции, повернуты хвостиками по ветру. Тли всегда располагаются к ветру головой с хоботками, вонзенными в ткани растения. Так крепче, не сдует в воду.
Верхняя сторона растений слегка вогнута, в ней как в лодочке, да и не так опасно, ведь другой трепещущий от ветра листик не сбросит тлей, а будет скользить по бортам.
Рано утром я выбираюсь из полога и, не надевая обуви, бреду в воду, вынимаю из нее пучок тростника с тлями. С растений легко сбегает вода, лишь кое-где задержались росинки, и в них отражается восходящее солнце, синее Соленое озеро и редкие розовые облака на небе. Все тли сухие, они живы и здоровы. У них, оказывается, удивительнейшая несмачиваемость, вот и открылся еще один их секрет. Как бы узнать, отчего она зависит, да использовать на нужды человека…
Прошло много лет со времени моей встречи с пушистой тростниковой тлей. Как-то, встретив знакомого энтомолога, я спросил, чем он сейчас занимается.
Он, оказывается, изучает тростниковую тлю. Она считается видом, который в течение своего развития меняет растения. Сначала тля развивается на тростнике, потом переселяется на сливу. И так каждый год. Нам кажется, что этот вид может развиваться без смены хозяев, так как обитает в таких местах, где на многие сотни километров нет тростников.
Я спрашиваю своего знакомого, почему эта тля называется «опыленной». Он возражает мне, как и множество других ученых, что не обязательно каждый морфологический признак имеет какое-либо жизненное назначение, поэтому часто необъясним!
Тогда я рассказал ему про свои опыты с этой тлей. Кстати, она еще называется «опыленной сливовой». По-видимому, первичным растением, на котором развивалась тля, был все же тростник. Здесь опушение имело большое значение для защиты от воды. Слива же стала вторичным хозяином. У тлей смена растений явление частое. На сливе опушение уже не имело того значения, как при жизни на тростнике. Так что, в известной мере, энтомолог оказался прав, тем более что интересовался он этой тлей только как практик и изучал ее на сливе.
В пустыне много солянок. Эти растения лишены листьев, их роль исполняют зеленые веточки: без листьев меньше испаряется влаги, столь драгоценной в жарком климате пустыни. Веточки сочны, водянисты, содержат запас влаги на время жаркого и сухого лета. Так приспособились солянки к климату пустыни. Веточки солянки, положенные в сетку гербария, сразу не засыхают, долго остаются как живые. Иногда на них, находящихся в гербарии, продолжают развиваться маленькие цветы или плоды.
Почти все солянки маленькие, приземистые кустарнички. И только саксаул среди них выглядит гигантом-деревом пустыни. Кривые стволы его очень хрупки и настолько тяжелы, что, даже высушенные, тонут в воде.
Саксауловый лес прозрачен. Корявые стволы деревьев раскинулись в стороны и застыли, как неказистые лапы сказочных чудовищ. И ветер свистит в их жестких голых ветвях. А кругом тишина, прерываемая криками песчанок да замысловатой песней одинокой песчанки.
Саксаул — мое любимое дерево. Я давно к нему присматриваюсь, изучил всех насекомых, связавших свою жизнь с ним. Вот и сейчас открываю цепочку событий, происходящих на нем.
С первыми теплыми днями саксауловый лес пробуждается и начинает поспешно одеваться зелеными стволиками. Тонкие и хрупкие, состоящие из коротеньких члеников, они напоминают хвою. В местах соприкосновения члеников видна пара маленьких заостренных чешуек. Они — остатки листьев, когда-то бывших у растения. Вскоре около заостренных чешуек появляются невзрачные желтоватые маленькие пятнышки. Это цветы. Весной саксауловый лес обильно зацветает, но незаметно, без красок и запаха. В это же время на некоторых зеленых веточках показываются небольшие утолщения. Каждое из них сложено из десятка маленьких зеленых чешуек. Они быстро увеличиваются и вскоре достигают длины сантиметра. Теперь уже видно, что это типичные галлы — болезненные наросты, вызванные какими-то насекомыми. Галлы сложены из плотно прижатых друг к другу листочков и по внешнему виду немного напоминают еловую шишечку. У основания галла листочки крупнее, к вершине становятся меньше. Каждый листочек слегка заострен, вогнут на внутренней поверхности, с наружной стороны по самой середине на нем располагается ребрышко, подобное главной жилке на обычном листике. Какая сила заставила растение вырастить то, что дерево давно утратило!
Между листочками помещаются маленькие существа по одному под самыми крупными листьями. В каждом галле их не более трех-пяти. Но то, что едва выдает себя слабо заметными движениями, настолько мало, что лупа беспомощна, в нее ничего нельзя рассмотреть.
Весна в разгаре. Пробудились муравьи и открыли двери своих муравейников. По поверхности земли зашмыгали серые пауки, мокрицы, черные и медлительные жуки-чернотелки. Вышли из кубышек маленькие кобылки и запрыгали в поисках корма. Проходит еще немного времени, галлы еще больше увеличились, заостренные кончики каждого листочка на них отгибаются в стороны. И неспроста. Под каждым листиком сидят уже сильно подросшие маленькие обитатели галла длиной около полутора миллиметров, зеленые, с черными точечками глаз, коряжистыми ногами и бесформенными зачатками крыльев. Тело их слегка вогнуто на брюшной стороне и выгнуто на спинной, как раз по форме узкого промежутка, который образует при основании каждый листочек. Вот почему, оказывается, листочки внутри такие гладкие, будто отполированные, ведь в тесном, но гладком помещении все же легче повернуться или передвинуться, когда надо.
У обитателей галлов имеется хоботок, который и выдает представителя отряда. Этим хоботком они добывают соки из растения. К отряду равнокрылых хоботных относятся тли, алейродиды, хермесы, цикады и псиллиды. Но кто же это? Сейчас это узнать трудно, хотя маленькая щетинка на кончике хоботка выдает сразу же псиллиду.
Скоро, видимо, псиллиды станут взрослыми и покинут свои галлы-колыбельки. Но до того как это произойдет, на галлах-шишечках появляются черные тли. Вялые и неповоротливые, с большим раздутым брюшком, они сосут листочки галла, спрятавшись на его теневой стороне от жарких лучей солнца.
Откуда появились на галле тли? Наверное, они провели долгую зиму где-нибудь в земле, в трещинках коры, а теперь выползли на дерево ко времени созревания галла.
Около каждой тли вскоре появляется множество мельчайших тлей. Это потомство тли-основательницы. Они рождаются живыми и тотчас же, не отходя от матери, вбуравливают хоботок в сочную мякоть листа галла. Тля-основательница рождает через несколько часов по детенышу, семейство быстро увеличивается, от множества детей, внуков, правнуков и далее на галле становится тесно, и тли постарше расползаются в поисках незанятых галлов.
Тлям непременно нужны галлы, сочные же стебли дерева почему-то непригодны для их питания. Быть может, стебли слишком богаты солями, а листочки галла их не содержат.
Видимо, издавна приспособились тли к галлам, бесповоротно связав свою жизнь с плоскими псиллидами. Хорошо, если есть галлы, тогда тли размножаются. Ели же их нет, то гибнут.
Наверное, тли не приносят вред обитателям галлов. Они появились как раз в то время, когда галлы стали раскрываться, как бы подготавливаясь к выходу псиллид. Еще больше отворачиваются в стороны листочки галла, он становится лохматым и немного начинает темнеть. Гладкая блестящая каморка, в которой жила неказистая личинка, пустеет, только сброшенная ее одежка — линочная шкурка — единственное, что остается от когда-то жившего здесь квартиранта. Бегство из домика-галла происходит ночью, когда враги спят, и воздух неподвижен. А утром на зеленых ветвях саксаула уже оживленно перепархивают маленькие псиллиды. Какие они стали нарядные, изумрудно-зеленые с янтарно-коричневыми глазами, оживленные, подвижные, энергичные! Им не нужно заботиться о пище, запасов, накопленных еще в галле, достаточно для оставшихся дней жизни.
Вскоре самки откладывают яички в мельчайшие зачатки почек, и все взрослое население изумрудных псиллид погибает.
Но жизнь галла, покинутого псиллидами, не закончена. Возле тлей появляются маленькие энергичные муравьи, а от ближайших муравейников налаживается оживленное сообщение к наиболее пораженным деревьям. Каждый муравей, торопясь, поглаживает тлю подвижными усиками и получает большую прозрачную каплю сахаристой жидкости. Ухватив ее челюстями, муравей отскакивает в сторону и выпивает подарок. Двумя-тремя каплями муравей наполняет свой зоб и спускается с дерева.
Иногда муравей не успевает вовремя. Тогда капля жидкости падает на галл, подсыхает и становится липким пятнышком. На нем, как на земле, обильно удобренной навозом, начинают расти тонкие черные ниточки и плодовые тела какого-то грибка. Видимо, этот грибок способен развиваться только на таких политых выделениями тлей галлах и там, где много нитей грибка, в галле поселяются мельчайшие продолговатые насекомые-трипсы. Они энергично сосут плодовые тела грибков и тут же в галле откладывают яички, из которых выходят красные личинки.
Вскоре к трипсам присоединяются маленькие жуки-коровки. Поблескивая на солнце нарядными желтовато-коричневыми надкрыльями, они оживленно обследуют деревья. Коровки питаются только черными тлями и кроме саксаула нигде не встречаются. Но там, где много муравьев, коровкам не подступиться к добыче, приходится искать деревья, не занятые муравьями. Самки коровок откладывают на веточки саксаула вблизи галлов кучки оранжевых яичек, из которых вскоре выходят маленькие неказистые личинки. Они очень прожорливы, и прежде чем становятся взрослыми жуками, истребляют много тлей.
Припекает солнце. Уже давно жуки-чернотелки и мокрицы перестали днем выползать из убежищ и превратились в ночных животных. Не узнать и маленьких головастых личинок кобылок. Теперь это большие с ярко окрашенными крыльями насекомые. Их громкие песни звенят в пустыне.