Она замолчала, глядя куда-то в пустоту, потом проговорила свистящим шепотом:
- Любое вмешательство влечет за собой последствия, рассчитать которые мы не в состоянии.
- Почему?
- Почему? Вот представь, например... Молодой мужчина, чтобы покрасоваться перед девушкой сначала вызовет бурю, а потом тут же ее успокоит. Эффектно? Девушка впечатлена. Безобидно? Маленькая невинная шалость?
- Д-да...
- А в округе несколько метеозависмых дедушек и бабушек умрет от резкого скачка атмосферного давления и магнитных бурь.
Рита потупилась, с минуту сидела молча, потом задала вопрос, это даже скорее было утверждение:
- Такое уже бывало?
- Бывало. Подобное. И не раз. Не раз необдуманное применение силы вызывало катаклизмы, гибель людей, животных, лесов... - старая женщина ушла в себя, задумавшись, потом словно проснулась, - И много еще другого. Вот потому и нельзя, деточка. Вот потому и страшно и удивительно то, что решилась сотворить моя сестра. И все-таки я верю ей. Она ведь могла быть невыносимой и деспотичной, это да. Но она никогда не была злой. И думаю, она знала, что делала. Надеюсь.
Рита только вздохнула, тяжело играть вслепую, страшно и тяжело. Было ли у нее хоть какое-то доверие к этой Елизавете, Рита не могла сказать, пожалуй, нет. Она верила Косте. Ее Троепольцев ей не лгал. И раз он сказал, что все будет хорошо, значит, так оно и будет.
Молодая женщина затрясла головой и уткнулась лбом в скрещенные ладони. Господи! Она просто свихнулась! Выжила из ума! Сидит тут с такой же точно выжившей из ума старухой и рассуждает о каких-то сверхсилах! А надеется на что?!
Надеется на что?!!! А ждет чего?!
Господи... Господи... Защити ее...
Ждет, что придет во сне Троепольцев и спасет ее. Муж придет и спасет. А ничего, что он мертвый? А? И это еще не все. Они вдвоем с мертвым Троепольцевым должны вытащить ее второго мертвого мужа Васильева откуда-то, неизвестно откуда...
Защити ее, Господи.
Потому что именно это она и собирается сделать. И приложит к этому все свои силы.
***
Евгения Матвеевна наблюдала борьбу чувств на лице молодой вдовы и, когда на лице у той появилось выражение внутренней уверенности и правоты, выдохнула с облегчением, в очередной раз поразившись. Как могла Лиза просчитать все это заранее, каких сил ей это стоило? Что она увидела тогда, в ту ночь, когда смотрела в будущее ее глазами проводника? Какой у всего этого будет конец? Оставалось лишь надеяться на милость Божью.
И тут Евгения Матвеевна вдруг почувствовала, что слезы текут по щекам, и взмолилась, чтобы простились Лизе все грехи ее, и чтобы она ее тоже простила. Пусть и оттуда, после смерти, но пусть бы простила ее за то, что увела у нее Олега. И тем толкнула навстречу этому монстру, сделавшему из нее рабыню, забравшему у Лизы и жизнь, и свободу.
***
Давно уже пришло время ложиться спать, а у Риты сна не было ни в одном глазу. Хоть убей. От нервности, да, наверное, от нервности. И как быть-то... Там же Костя ждет...
Молодая вдова в который раз за сегодня подумала, что сошла с ума. И место ей в клинике. А может, ей вообще все это снится? И проснется она - а Троепольцев рядом, живой, здоровый.
Рита зарыдала. Без слез, горько всхлипывая, дыхание рвалось, болезненно раздирая грудь. Костина бабушка, подошла к ней, присела, стала приговаривать, поглаживая ее по плечам:
- Тише, тише, не надо, не надо, девочка моя. Я вот тебе сейчас колыбельную спою, а ты закрывай глазки.
Как ребенку.
И она тихонько запела, продолжая поглаживать ее по плечам, по волосам, по рукам. И Рита, как ни вслушивалась, не могла уловить смысла того, бабушка пела, но глаза ее стали смыкаться. А потом она незаметно уплыла в сон.
***
Она опять была в том месте. Перекресток. Туманный сумеречный сад. Размытые очертания деревьев. мертвые голые черные стволы, колеблется дымка. Призрачная фигура, будто ждет ее.
- Я пришла, - проговорила Рита, а изо рта словно морозный пар, и холодно, невыразимо холодно, а она в легкой ночной сорочке, в которой ложилась спать.
Сумрачная полупрозрачная фигура закивала ей, и протянула обе руки, мол, подойди. Было очень страшно и совсем не хотелось Рите идти к ней, но она шагнула вперед. И тут каким-то образом поняла, что призрак улыбается. А перед ней стал проявляться смазанный силуэт. Он становился более... если так можно сказать, материальным, что ли. но все равно, весь нестабильный и постоянно смазывался, но он стал узнаваемым.
- Костик? - сумела выдавить из себя Маргарита.
- Я. Ритка, мало времени, - он взял ее за руку и поймал взгляд своим, - Рита, я пойду за Колей. А ты... Ты зови меня... Нас... Вспоминай все, что тебе покажется важным, и зови. Изо всех сил. Поняла.
Рита поняла. Но она поняла и другое.
- Костя, я ведь... сны... Сны... - горло сдавливало, говорить стало совсем трудно, и она решила сказать все сразу, как бы это и не было тяжело, - Костя, я ведь сны видела про Колю. Мы с ним... во сне... Ты был еще жив тогда. Костя...
Она расплакалась от стыда, нелегко делать подобные признания. Болезненная судорога прошла по лицу Троепольцева, но он обнял ее, прижал к груди крепко-крепко и сказал:
- Это ничего. Что ж поделать, Ритка. Что ж поделать. Вспоминай, вспоминай все. Зови нас. Главное, чтобы дозвалась.
- А что? - тут она впервые заподозрила неладное.
Он грустно улыбнулся, ответив на ее вопрос:
- Если не вернемся... То...
- ЧТО?!
- Ну, если не дозовешься, то мы не вернемся оба.
- Костя! Костя! Не надо туда ходить! Нет! - Рита откровенно визжала от страха снова потерять его.
Троепольцев мягко отстранил ее от себя, поцеловал в лоб:
- Иначе никак. Не плачь.
Потом стал отдаляться, исчезая, и до нее донеслось:
- Зови.
И она стала звать, вспоминая их обоих, разные, наиболее яркие моменты, ощущения, надеясь, что ее услышат. Ей уже не было дела до стыда или сожалений, на кону существование Кости, да еще и Коли. Она не могла понять, что это за существование, но верила. Не замечая холода и подкрадывающихся теней, в которых угадывались притаившиеся чудовища, не видя, как опускается на колени призрачная фигура, сложив руки в жесте раскаяния.
Рита не знала, слышат ли они ее, услышат ли вообще, и это было ужасно. Потому что в какой-то момент стало совсем тяжело, ей казалось, что она сейчас упадет в обморок. Просто держалась из последних сил, а потом уже и за пределами своих сил.
В какой-то момент смазанное сумеречное пространство начало вспучиваться. Такое она уже однажды видела во сне, перед тем, когда пришел Костик, это придало сил. И вот, наконец, клубящийся узел прорвался светом, а Рита просто отключилась.
Пришла в себя она, когда почувствовала, что Евгения Матвеевна зовет ее по имени и шлепает по щекам.
- Рита! Рита! Очнись!
Говорить не было сил, она просто открыла глаза. Бабушка аж осела на кровати от облегчения и кинулась обнимать ее, приговаривая:
- Ну вот, очнулась, очнулась! Слава Богу, очнулась, девочка. Очнулась.
- Что случилось...
Старушка махнула рукой, отворачивая лицо.
- Сейчас уже все хорошо. Но ты так металась, кричала. Я испугалась... - она вдруг повернулась, с жаждой вглядываясь в лицо Риты, - Получилось?
Рита задумалась. Получилось? Прислушиваясь к внутренним своим ощущениям, говорившим ей, что свет, виденный там, это прорыв, кивнула.
- Кажется, получилось. Но пока точно не знаю.
Старушка улыбнулась сквозь слезы, набежавшие на ее глаза, и проговорила:
- Получилось. Если вдруг нет... Ты бы сразу поняла.
Ничего не ответив, словно боясь, что произнесенные вслух слова могут что-то разрушить, Рита просто откинулась на подушки.
- Устала, бедная. Ну ничего, ничего, давай мы вставать будем. А я тебе баньку натоплю. Давай? Баньку?
- Баньку, - кивнула Рита.
Да, баньку - это будет здорово. Потому что ей вспомнился пронизывающий до костей холод, что царил в том месте. Баньку - это здорово!
Глава 20.
Баня у Евгении Матвеевны была небольшая, но уютная. Рита, разморенная жаром, прогревшим до приятной истомы застывшие косточки, лежала на топчанчике, заботливо укрытая простыней. Костина бабушка что-то бормотала, Рита не вслушивалась. Ей было хорошо, приятно пульсировала влажная разгоряченная кожа. Постепенно глаза сомкнулись, и ее унесло в сон.
***
Спальня. В ее квартире. Опять как тогда, засвеченная и смазанная. А она стоит у зеркальной двери шкафа-купе, словно собирается одежду вытаскивать - уборку делать. Но только в зеркале никак не уловить свой облик, меняется он все время. Впрочем, это ее не волновало, нечего о глупостях думать, пора заняться наведением порядка в доме.
- Странно, - подумалось ей, - Какое время заниматься уборкой? Скоро гости придут, а у нее тут полный раскардаш будет.
Какие гости?
Рита поглядела на связку ключей в руке, силилась вспомнить, зачем она их взяла, а потом просто зажала в кулаке. Другая рука потянулась открывать шкаф, прошлась по рядам вешалок, пальцы цеплялись за вещи, висящие на плечиках. Рита их не узнавала, будто и не ее вещи. Пожала плечами удивленно, и собралась было уже вытаскивать, как дверь в спальню открылась. На пороге она увидела Костю, а за его спиной мялся Коля.
Рита сначала обомлела, а потом ее залило румянцем, словно ошпарило:
- Господи, какой кошмар, как я посмотрю в глаза им обоим...? Что я Косте скажу...
Тут Троепольцев, видя, как она отводит глаза и заливается краской, что-то быстро проговорил Васильеву и в комнату, прикрыв за собой дверь. Риту трясло от стыда перед ним, от раскаяния, от невозможности исправить то, что было сделано. Сами собой потекли слезы.
- Вот оно как бывает... прямо как на страшном суде, - горькая мысль утонула в безмерном сожалении.
Она сжалась, не зная, что сказать Косте, как объяснить ему свою измену. Что сказать Коле. Как они вообще все смогут дальше жить после этого?