Важным достоинством организации нашей обороны в районе Могилева было то, что она сразу же была создана в расчете на возможный обход противника.
Тыловой рубеж 172-й дивизии был столь же прочен, как и ее передний край.
Имела ли, однако, смысл длительная оборона города после того, как войска оказались в полном окружении, не целесообразней ли было вывести их, пока имелись для этого более благоприятные условия? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Дело в том, что благодаря хорошей организации обороны сравнительно малочисленные силы советских войск сдержали напор во много раз превосходивших сил противника. В итоге врагу был нанесен большой урон. Могилевский очаг обороны содействовал задержке сначала танковых, а затем и пехотных соединений гитлеровцев и затруднил им взаимодействие с передовыми танковыми группами.
Длительная оборона могилевского и других рубежей не позволила гитлеровцам произвести фактическую оккупацию занятой ими территории, что дало возможность большому количеству наших войск в составе соединений, частей, подразделений мелкими группами и в одиночку выйти из окружения, соединиться со своими частями. Она содействовала также широкому развитию партизанского движения в Белоруссии и укрепила массовое движение сопротивления оккупантам в городах и селах республики.
Удерживая Могилев в своих руках, советские войска в немалой мере нарушали систему снабжения гитлеровских войск. Могилев являлся крупным узлом железных и шоссейных дорог и должен был служить перевалочным пунктом для следовавших с запада людских резервов и воинских грузов. Поэтому гитлеровское командование бросило в 20-х числах июля крупные силы трех дивизий своих войск на подавление сопротивления одной, лишенной всякой связи с тылами, обескровленной советской дивизии, хотя было ясно, что ее сопротивление не может продлиться долго.
Вместе с тем героическая 23-дневная оборона Могилева явила собой пример доблести и самоотверженности советских воинов и гражданского населения, их неразрывного единства. Подвиг могилевчан был неоднократно повторен в дальнейшем, он явился прообразом героической обороны Волгограда, где подвиг защитников белорусского города был повторен в ином, гораздо более крупном масштабе и с иным исходом, ибо к этому времени коренным образом изменилась вся обстановка на советско-германском фронте и во всей нашей стране.
И сейчас, по прошествии 23 лет с того времени, как прогремел последний выстрел на берегах Днепра, невозможно без волнения перелистывать страницы воспоминаний участников Могилевской эпопеи.
Советский народ низко склоняет голову перед этими легендарными героями, без страха и упрека глядевшими в глаза смерти и думавшими о светлом будущем своего народа. В веках не померкнет слава доблестных защитников Могилева.
Глава пятаяКонтрудар 21-й армии
Левым соседом 13-й армии, как уже упоминалось, была 21-я армия, которой в конце июня — начале июля командовал генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко, а затем последовательно Маршал Советского Союза С. М. Буденный, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов, генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, генерал-майор В. Н. Гордов. Это все в период июля — августа 1941 г.{1} Такая текучесть командармов, конечно, сказалась на управлении войсками. Фактически командиры корпусов нередко были предоставлены сами себе.
Первоначально и соединения, вошедшие в состав 13-й армии, в частности 45 и 61-й стрелковые корпуса, объединялись командованием 21-й армии. Однако к началу боевых действий на днепровском рубеже, 7 июля, состоялось решение о подчинении войск, находившихся и сосредоточивавшихся на линии Днепра от Шклова до Лоева, командованию 13 и 21-й армий. В силу этого в составе 21-й армии остались 63-й стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта Леонида Григорьевича Петровского (61-я, 117-я, 167-я стрелковые дивизии корпуса занимали участок Радиловичи, Рогачев, Цупер), 66-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора Федора Дмитриевича Рубцова (232-я, 154-я стрелковые дивизии корпуса занимали участок Жлобин, Стрешин), 67-й стрелковый корпус под командованием комбрига Филиппа Феодосьевича Жмаченко (151-я, 132-я стрелковые дивизии корпуса занимали рубеж Речица, Гомель, Добруш, Лоев), 25-й механизированный корпус под командованием генерал-майора танковых войск Семена Моисеевича Кривошеина (219-я мотострелковая, 50 и 55-я танковые дивизии корпуса сосредоточивались во втором эшелоне в районе Новозыбков).
В состав 21-й армии включался также отряд бронепоездов (два бронепоезда № 51 и 52 и до 2 тыс. штыков пехоты). Отряд находился, однако, в тылу противника в районе ст. Мошны; связи с ним штаб армии не имел, и участия в ее дальнейших действиях бронепоезда фактически принять не могли.
Таким образом, к 10 июля в составе армии на довольно широком фронте от Нового Быхова до Лоева было всего восемь стрелковых дивизий, считая 75-ю, переданную в состав 66-го стрелкового корпуса из 4-й армии. Эта дивизия с боями отходила вдоль р. Припять и к этому времени достигла рубежа Ленин. Давид-Городок. На участке армии к Днепру вышли три дивизии противника — одна танковая, одна кавалерийская 24-го танкового корпуса 2-й танковой группы и одна пехотная 2-й полевой армии. 75-ю дивизию длительное время преследовали две пехотные дивизии гитлеровцев из 2-й армии. К этому времени немецко-фашистское командование уже установило присутствие в районе Гомеля группировки войск 21-й армии, однако пока не придавало ей значения и не планировало против нее каких-либо решительных действий.
Чтобы читатель имел представление о том, какой путь пришлось пройти дивизиям, включенным в армию из числа вышедших из окружения, приведу здесь данные о 75-й стрелковой дивизии, извлеченные из воспоминаний ее комиссара полковника И. С. Ткаченко.
75-я стрелковая дивизия в составе 115, 28 и 34-го полков была сформирована в 1927 г. Командно-политический состав был выделен из 25-й стрелковой дивизии им. В. И. Чапаева. По сформировании 75-я дивизия входила в состав Киевского, а затем Ленинградского военного округа. Она принимала активное участие в войне с белофиннами.
В мае 1941 г. дивизия была выдвинута к новым западным границам в Брестскую область и вошла в состав 28-го стрелкового корпуса 4-й армии. Части дивизии сосредоточились по р. Западный Буг. Полки заняли участки обороны южнее Брестского укрепленного района.
34-й стрелковый полк (командир полка майор Бардеев) располагался в районе д. Медная, оз. Рогозное. 28-й стрелковый полк (командир полка майор Д. С. Бондаренко) находился в стыке с Киевским особым военным округом на левом фланге 4-й армии. 115-й стрелковый полк (командир полка майор А. Н. Лобанов) располагался во втором эшелоне в районе восточнее Малориты в лесу. Штаб дивизии, политотдел и отдельные спецподразделения дивизии размещались в Малорите.
В то время дивизией командовал генерал-майор С. И. Недвигин, начальником штаба был полковник Я. А. Мартыненко, начальником артиллерии Д. Я. Селезнев.
Дивизия напряженно занималась боевой и политической подготовкой, строительством оборонительных полевых позиций вблизи границы по р. Западный Буг, сохраняя постоянную боевую готовность.
22 — 23 июня полки дивизии оказали ожесточенное сопротивление врагу. И. С. Ткаченко пишет:
В это время мне довелось находиться в районе обороны 115-го полка. Противник шел колоннами во весь рост, впереди шли танки с автоматчиками, пехота и кавалерия. Командир полка т. Лобанов А. Н. отдал приказ командиру полковой артиллерии открыть огонь по танкам противника. Сразу загорелись два танка, один броневик, третий танк попал на заминированный участок дороги и подорвался. Противник продолжал наступать и, готовясь перейти в атаку, открыл беспорядочную стрельбу из автоматов. Кавалерийские части фашистов пошли в обход правого фланга обороны полка.
Капитан Корчма, командир 2-го стрелкового батальона, оборонявшегося на правом фланге, увидев движение гитлеровской кавалерии, быстро перестроил боевой порядок батальона, подтянул к переднему краю две зенитные спаренные установки и выдвинул их на фланг вражеских кавалеристов, затем, подпустив их на 200–250 м, открыл минометный, пулеметный и ружейный огонь по колонне. Одновременно открыли огонь зенитные спаренные пулеметные установки. Колонна противника, неся большие потери, заметалась и приостановила движение вперед.
Успешно действовал и 1-й батальон полка.
На всем участке обороны полка противник был остановлен. Воспользовавшись создавшейся обстановкой, командир полка майор А. Н. Лобанов быстро перебросил 3-й батальон с левого фланга на правый и под прикрытием сильного минометного и пулеметного огня контратаковал гитлеровцев. От неожиданного флангового удара фашисты стали отступать.
Однако на участках других полков после трехчасового боя сопротивление было сломлено, и они начали медленный отход в район, где располагался КП дивизии{2}.
Упорно обороняя свой участок, неоднократно переходя в контратаки, дивизия удерживала свои основные позиции до 26 июля. К этому времени были израсходованы боеприпасы и за малым исключением утрачена артиллерия. Соединение оказалось в окружении. И. С. Ткаченко рассказал:
В ночь с 26 на 27 июня дивизия была полностью окружена. Командир дивизии генерал Недвигин, посоветовавшись с работниками штаба и политотдела, принял решение прорвать заслон противника, выйти на Ковельскую дорогу и соединиться с остальными частями 4-й армии. С этой целью послали разведку для рекогносцировки участка прорыва. В разведку был назначен с ротой 115-го стрелкового полка капитан Ярышкин. При выполнении этой задачи он был ранен. Ярышкина сменил капитан Лютин, который через связного донес, что дорога Брест — Ковель занята противником. К середине дня группа разведчиков возвратилась и принесла тяжелораненого Лютина.
Противник усилил наступление, ведя артиллерийский и минометный огонь. Командование дивизии решило с наступлением темноты все же выйти на Кобрин по Ковельской дороге на соединение с 4-й армией. План прорыва был следующий: командир дивизии генерал Недвигин с правой группой должен был прорываться через Мокраны. Я возглавил среднюю группу, идущую в направлении оз. Луково, начальник штаба дивизии Мартыненко — левую группу.