Стоя напротив экрана на комфортном расстоянии, я сосредоточился. Жаль, нельзя ударить магией крови, но и ладно. Собрав все силы, быстро прошептал слова заклинания и ударил «молотом моря». Удар потряс экран и разлетелся обычными брызгами.
— Хорошо. Видишь, я даже в бочку воды налила, чтобы тебе можно было брать оттуда субстанцию. А теперь бей магией воздуха.
Боевых заклинаний магии воздуха я особо не знал, в основном пользуясь вспомогательными. Перебрав их в голове, решил ударить волной воздуха. Ветер, сконцентрированный до ураганного, узким фронтом ударил в центр экрана, что дрогнул и развеял заклинание.
— Неплохо, но в целом слабо, с водой было намного сильнее, — сказала Мариз, наблюдавшая за мной. — А теперь ударь магией земли.
Угу, только кроме земляного щита я ничего и не умел. Подняв его, бросил в экран, тот рассыпался, едва его коснувшись.
— Ясно, теперь огнём.
В качестве огня у меня получился лишь сильный магический шар, что, двинувшись на экран, тут же был им поглощён, едва коснувшись поверхности.
Мариз подошла к экрану и начала там что-то колдовать, считывая его показания. Потом отошла от него и стала сосредоточенно чёркать на пергаменте, расшифровывая показания экрана. Через десяток минут она закончила подсчёты, и с видимым удовлетворением произнесла:
— Так, магия воды девяносто девять процентов. Первый раз вижу такой результат у молодого мага. Весьма-весьма. Магия воздуха — двадцать семь процентов, средненько, но всё же. Магия земли — стабильные десять процентов и магия огня — два процента на грани погрешности. А хочешь полюбопытствовать о других студиозах? У меня абсолютно все прошли испытания со старшего курса…
Я пожал плечами, почему бы и нет.
— Ага, вот, например, огонь-девица Мерседес де Сильва. Так смотрим, — Мариз стала шуршать пергаментами, ища нужный. Я насторожился, интересно…
— Так, ну и что тут, я уже и не помню. Ага, магия огня — восемьдесят восемь процентов, очень высокий результат для девушки, точнее для женщины, магия воздуха — двадцать пять, магия земли — десять, и магия воды — два процента. Всё с точностью почти наоборот, что у тебя. Интересное сочетание, если сравнивать вас двоих.
У обоих магия воздуха развита весьма среднее, а значит, раздувать огонь никто из вас не будет, магия земли одинакова, и противоположные значения воды и огня, идеальное сочетание в качестве совмещения природы вещей и духа. Но это я так, не обращай внимания.
Я молча пожал плечами. Принял к сведенью, так сказать.
— Теперь нужно подобрать тебе материал рукояти. Нужен воздух и вода. Воздух и вода. Да, вот этот, да!
Из кучи всевозможных магических запчастей был выужен дымчатый кварц коричневого света.
— Это у нас будет воздух, а остальное к воде относится. Так, ну, естественно, лучше, чем коралл и подобрать нечего, — бормотала про себя декан. — Сделаем тебе наборную рукоять. Коралла разного у меня много, и он твёрд, зальём его древесной смолой и расплавленным стеклом, намертво схватится рукоятью. Но нужно ещё что-то в качестве навершия рукояти. У тебя было много жемчуга, что ты раздавал в качестве подарков, а есть ли ещё?
Гм, жемчуга было у меня действительно много, но не с собой же его постоянно таскать. Впрочем, на всякий случай, я таскал в кошеле самый крупный. Достав его и порыскав, самой крупной была мутно-белая и на первый взгляд обычная жемчужина. Правда, её размеры и форма в виде загнутого небольшого птичьего клюва, не позволяли думать о ней с пренебрежением.
— Вот! Подойдёт, — показал я её Мариз.
— Отлично, я в удивлении. Я просто в удивлении… Откуда она у тебя? Это… у меня просто нет слов. Ты ограбил морского царя, не иначе.
— Иначе, — хмуро пояснил я и замолчал.
— Ну, хорошо, тогда работаем.
Вместе с Мариз мы стали распиливать на кольца кораллы и сверлить кварц, а после нанизывать их по очереди на хвостовик ножа. Окончив эту работу, Мариз приделала жемчужину на кончик хвостовика и положив нож в специальную гипсовую ванночку, залила его кипящим стеклом, произнося при этом нараспев заклинания.
Стекло она готовила отдельно, постоянно добавляя туда всевозможные ингредиенты и прочее, пока оно не стало сначала жидким, а потом, тягучим, медленно вскипавшего пеной.
Насколько быстро остывало стекло в ванночке, настолько же быстро читала арии Мариз. Её лицо блестело от пота и она, израсходовав всю свою ману, пользовалась магическим накопителем. К нему она подключилась напрямую посредством информационного канала, и работала пока стекло не остыло. Стекло остыло, а Мариз без сил осела на рядом стоящее кресло.
— Всё получилось, Гарсия, как ты и хотел. Теперь ты мне больше не нужен. Я сейчас передохну, и мы пойдём с тобой наверх. Завтра я заберу нож и сделаю тебе амулет. Получишь всё вместе послезавтра, а сейчас пойдём, я страшно устала, — и, облокотившись на мою руку, мы пошли на выход.
Оказалось, что пока мы работали над рукояткой, уже наступили сумерки и был поздний вечер, оставалось только лечь спать, что я и сделал, заснув сразу и очень крепко.
В это время Мерседес не могла найти себе места. Она хотела увидеть Эрнандо, но он всё время отсутствовал и, едва появившись, почти сразу же исчезал. Скотина! Ну, что ещё могла сказать молодая сеньорита о своём предполагаемом парне? Нет, она знала много ругательств, но не в отношении же Эрнандо.
Тщательно скрывая подарок от Элеоноры де Тораль, де Сильва втихаря рассматривали жемчужины, наслаждаясь их красотой. Но практичный женский ум уже увидел в них прекрасное ожерелье, что так замечательно смотрелось бы на её шее.
Но… Вечное это женское, но! Жемчужин было мало для ожерелья, и они были очень крупные. А для весомости украшения нужно было ещё иметь хотя бы с десяток более мелких. Конечно, Мерседес могла их прикупить и сама, у неё были деньги.
Ну, нет! Раз Эрнандо подарил ей эти, то должен подарить и другие. У него есть! Она точно знала, что у него есть ещё… Надо только заставить его подарить их, надо…
И тут Мерседес внезапно поняла, что прекрасный жемчуг ей был подарен от чистого сердца. И заниматься вымогательством и требованиями недостойно её. И как бы они смотрелись на её шее? Одни даренные, а другие «украденные»!
Нет, хватит уже себя вести, как глупая девица. Она уже взрослая и должна сдерживаться. А кроме того, она опять в него влюбилась. Ей так хотелось прижаться к нему, ощутить его объятия, его нежные и сильные руки, которые будут обнимать её за талию.
А потом, потом его жаркие обветренные морским ветром губы поцелуют её и… и…
Она сама задохнулась от собственных мечтаний. Сердце гулко бухало в её груди, любовь кружила ей голову. Она стала улыбаться, вся пребывая в своих мечтаниях, но, заметив удивлённый взгляд других студенток, тут же состряпала обычное выражение лица. Ведь ей ещё предстоит не раз и не два «держать» лицо. А это трудно. Но она сможет, сможет, а Эрнандо будет её. ЕЁ! Просто не надо переть напролом, а всё больше лаской и…
Подойдя к зеркалу, она стал оглаживать на себе платье подчёркивая ладонями достоинства фигуры. Талию, грудь, шею. В это время вошла де Тораль.
— Ты чего это перед зеркалом вертишься, случилось что, или на бал пригласили?
— Хотелось бы, но пока нет, — недовольно возразила ей Мерседес. — А смотрю платье, мне показалось, я его где-то порвала или оно загрязнилось. Сколько можно сидеть на скамейках в нём? Оно изотрётся и ткань будет лосниться.
— Так надень охотничий костюм свой или другое платье. Тебе приталенное идёт и бёдра подчёркивает. Хотя, тебе-то зачем, ты же ни с кем не знаешься?
Мерседес фыркнула и хотела резко ответить, что скоро начнётся встречаться, но передумала и сдержалась. Сколько можно разбалтывать собственные тайны? Сделав вид, что собирается заниматься другими делами, она плавно перевела разговор на украшения, чтобы выслушать хвалебные причитания Элеоноры, какой ей сделал ювелир красивое кольцо.
Глава 7. Любовь, похожая на сон
Что-то по утрам у меня одни события идут за другими, не успел я встать и собраться, как ко мне явился слуга и вызвал меня к ректору. Быстро добравшись до кабинета и постучав, я зашёл в него. Под взглядом двух пар глаз, я немного поморщился от неожиданности. Это были глаза ректора и инквизитора. Что же тут удивляться?
— Гарсия, а вы весьма пронырливый юноша, — начал разговор инквизитор. — А мы всё думаем, как да что? А о вас оказываются ещё помнят в Неаполитанском вице-королевстве. Вы же там тоже отбили судно от пиратов?! Но к вам появилась ещё пара вопросов. Ответьте, а что вы делали на Сардинии?
— Там я не был, — решительно отмёл я все подозрения. Тоже мне, удивили вопросом в лоб. Уж врать и не краснеть я обучен ещё в двадцать первом веке.
— Видите ли, виконт, — Роберто Беллармини встал и начал прохаживаться вокруг меня. — Уж очень сильно совпадает ваше описание и ваша фамилия с описанием одного человека, в связи с теми событиями, что произошли в Сардинии.
— А, это там убили чернокнижника?
— Да! Так вы сознаётесь?
— В чём?
Мне было откровенно наплевать, что думает инквизитор, это же не я занимался чернокнижничеством.
— В том, что вы были на Сардинии и убили чернокнижника?
— Нет, я там не был и никого не убивал.
— Чего вы боитесь, идальго? Если вы убили чернокнижника, то церковь щедро наградит вас, очень щедро.
— Я готов и дальше служить церкви и как только узнаю о чернокнижнике немедленно его арестую или сожгу на костре. Святая Дева Мария, ты слышишь мои слова! — и я распростёр свои руки вверх.
— Не переигрывайте, Гарсия! — поморщился инквизитор. — Вы там были, не отпирайтесь! — и его тонкий палец нацелился мне в грудь.
— Я был на Сицилии, а не на Сардинии, это разные острова, сеньор.
— Вы издеваетесь надо мною, Гарсия? А не хотите ли вы посетить казематы инквизиции? Они видели там и не таких строптивых, как вы.
— А в чём меня обвиняет святая церковь?