В знак своих чувств, он подарил мне горсть жемчуга, из которого я заказала сделать себе ожерелье. У мамы ТАКОГО нет! Ювелир, осмотрев жемчуг, счёл его просто превосходным. За работу он взял пятьсот реалов, а примерная стоимость ожерелья будет в районе ста тысяч реалов. Согласись, этого может позволить не каждый молодой никому неизвестный идальго! Я хочу за него замуж!
Твоя дочь Мерси».
Это письмо быстро дошло до графа Себастьяна де Сильва через три дня, когда он выехал из Кадиса домой. Прочитав его вечером при свете свечи, он схватился за голову и полночи провёл не в очень весёлых размышлениях.
Он корил себя за то, что спас на свою голову мальчишку, что дал ему денег для того, чтобы он смог продержаться первое время. Но больше всего он ругал свою непутёвую дочь, которая, получив от природы красоту, совершенно утеряла свой разум!
Ну как так?! Умница, красавица, сильная магесса, перед которой открыто сто дорог, выбирает себе в мужья невзрачного сироту… Да ещё и спасённого им же. Вот, как так! Превратности судьбы, что тут ещё скажешь!
Немного успокоившись и положа руку на сердце, граф де Сильва признал, что юноша многого добился, он не ожидал этого от него. А уж если его дочь не врёт, то подарок был поистине королевский. Граф вздохнул, надо немножко подождать и всё станет ясно. Он принял к сведенью письмо дочери и сделал определённые выводы. Задув свечу, де Сильва заснул.
Письмо же Долорес содержало следующее:
«Здравствуй, сестрёнка. Кажется, я влюбилась окончательно. Ты спросишь в кого? В того самого, которого ты видела на Сардинии. Он оказался по неизвестной для меня причине в академии, и сейчас едет в Мадрид за титулом графа. Представляешь? Эрнандо может получить титул графа!
Я хочу за него замуж, но он холоден со мной, но ничего, я привяжу его к себе. Никто не сможет устоять перед моей любовью. Но, Долорес, помоги мне, уговори родителей, чтобы они согласились хотя бы на помолвку. Эрнандо подарил мне подарок — прекрасное жемчужное ожерелье. Там такие жемчужины крупные и красивые, ты даже себе не представляешь, Долорес. Будешь мне завидовать. А он ведь мне даже не жених… Гарсия щедр и честен, я его люблю! Помоги!»
Долорес, что была сейчас в родовом замке, аж застонала от прочитанного. Она сама уже собиралась замуж и вот тебе на…
Зная младшую сестру, она не сомневалась в том, что та приложит все силы для того, чтобы добиться своего. Вот дался ей этот Гарсия? Посредственный юноша, посредственный маг, да ещё и сирота. Их семья не занимается благотворительностью, это удел монашеских органов.
Впрочем, она, возможно, не во всём права. Всё же юноша, бывший обычным идальго, смог стать сначала бароном, а потом и виконтом. Она не знала ни одного дворянина, кто добился бы того же за похожий период времени. Ладно, придётся помочь. Слова в письме, что Мерседес получила в подарок драгоценности, Долорес пропустила мимо ушей, мало ли что привидится глупой девчонке. Когда она похвастается, тогда и посмотрим.
***
До Мадрида мне предстояло ехать пару суток. Конь спокойно вёз меня по дороге, избавив от необходимости топать пешком. Деньги позвякивали в мешке, притороченном у седла, а сабля надёжно была зафиксирована в ножнах.
Нападения я сейчас хоть и страшился, но не опасался. Всё же кузнец не самоубийца, и любое нападение автоматом ляжет на него, уж я постараюсь. Но вот потом, всякое может быть. Впрочем, у меня была цель получить титул и набраться полезных знакомств, а не воевать со всеми подряд. Всё впереди.
Мадрид встретил меня суетой огромного города, разросшегося вокруг крепости с почти забытым названием Маджерит. При въезде в него с меня взяли небольшую пошлину, зато указали приличную гостиницу, где было незазорно разместиться благородному идальго.
Гостиница оказалась почти в центре и называлась «Дубовый листок». Владельцем её оказался австриец, давно уже переехавший в Мадрид, происходивший корнями из придворной челяди Габсбургов, что правили Испанией.
Номер в гостинице стоил дорого — десять реалов в сутки, да ещё если с питанием, то все пятнадцать, но я здесь дольше десяти дней не собирался останавливаться. Разместившись, я прогулялся до дворца короля и заодно узнал, где находится святая инквизиция, куда сначала меня вызвали.
«Священная конгрегация доктрины Веры» располагалась в монастыре иезуитов на улице Сан-Бернардо. Там меня должны были пригласить на приём к Главному инквизитору кардиналу Франсиско де Сантьяго. Обозрев окрестности, я вернулся обратно в гостиницу и плотно поужинав лёг спать.
На следующий день, взяв рекомендательное письмо от Роберто Беллармини, направился к кардиналу. Придя к монастырю, я был приглашён, после проверки и стал ожидать в приёмной, когда обо мне доложат. После двухчасового ожидания меня допустили сначала к настоятелю монастыря, а потом уже и под испытующие очи кардинала.
— Ваше Высокопреосвященство, я прибыл к вам по вашему вызову.
— Кто ты, благородный юноша? — спросил у меня старик с пронзительными чёрными глазами, худощавый, среднего роста и с руками, покрытыми узлами синих вен. Его волосы, убелённые сединой, выбивались из-под красной биретты неровными прядями. Красная кардинальская шапочка, похожая на четырёхугольный берет, лежала на голове кардинала, почти полностью покрывая его голову.
— Я — виконт Эрнандо Хосе Гарсия-и-Монтеро, рождённый в Панаме и окончивший академию духовных искусств факультета морской инквизиции в городе Толедо.
— Да, мне говорили о вас, — понимающе качнул головой кардинал, сказав это тихим и глухим голосом. — Вы привезли с собой рекомендательное письмо?
— Да, конечно! — я передал письмо через находившегося здесь монаха.
Кардинал взял и вскрыл письмо. Быстро пробежав глазами, он отдал его обратно в руки монаху.
— Что же, у вас очень хорошие рекомендации. И у вас есть корабль?
— Есть, но это небольшая тартана, экипаж в количестве всего лишь пятнадцати человек и одну пушку. Нападать на пиратов с этим кораблём будет верхом глупости.
— Так что же вы тогда хотите, виконт? Церковь не владеет собственными военными кораблями и торговыми тоже.
— Я готов, Ваше Высокопреосвященство, продать тартану и заказать себе в Амстердаме превосходный фрегат средних размеров, чтобы с его помощью бороться с пиратами в Средиземном море. У меня есть на это деньги, которые я добывал, как мог.
— То есть, вы готовы поднять над собственным фрегатом флаг морской инквизиции и сражаться на нём на благо Испании и католической церкви?
— Да, Ваше Высокопреосвященство, так и есть.
— Радует, что ваша вера сильна, но в то же время я никогда не поверю, что у вас нет в этом и своей корысти. Человек слаб, и он всегда желает достичь какого-то положения или богатства. Так что же движет именно вами, идальго?
— Прежде всего месть! Пираты принесли мне неисчислимые страдания, убив мою мать и пытаясь убить меня. Потом, я хотел бы быть первым, но скорее всего окажусь единственным на этом поприще. Но всё равно я буду долгое время бороться с пиратством, пока не смогу ограничить его хотя бы немного в определённом регионе. Ну и последнее, я бы хотел сбывать найденные у пиратов и корсаров товары в портах под покровительством святой церкви, отчисляя на её нужды определённый процент.
— Юноша, а вам точно восемнадцать? — прищурил глаза кардинал.
— Насколько я помню себя, то да.
— Весьма поразительное здравомыслие! То есть вы хотите всё поставить на карту и выиграть или проиграть?
— М-м-м, скорее нет, чем да.
Кардинал откинулся на спинку кресла и еле заметно улыбнулся, а потом, проговорил:
— Признаться, я сильно удивился, узнав о вас, и долго колебался. Сейчас же услышав и увидев вас, я всё же склоняюсь к мысли, что церкви стоит попробовать этот вариант. Если вам всё удастся, то выиграет и церковь, а если вы проиграете, то церковь останется непричастной. Это весьма разумно. К тому же, засилье пиратов в Карибском море превышает все мыслимые и немыслимые пределы. Вы, виконт, я так полагаю, хотите начать наводить порядок сначала в Средиземном море?
— Да.
— Это понятно, но в случае успеха вам придётся покинуть его и переместиться в Карибское. Там нам нужны весьма решительные люди и вы, надеюсь, сможете наладить морскую оборону всего побережья Испанского Мэйна.
— Несомненно, Ваше Высокопреосвященство.
— Отлично! Вам нужна помощь?
— Да.
— Как только вы приобретёте военный корабль, то вам следует сразу же известить святую инквизицию любым способом. Как только вы это сделаете, вам будут выписаны все нужные бумаги для борьбы с пиратами и корсарами. А судно тогда будет объявлено кораблём морской инквизиции. Вам понятно, идальго?
— Я благодарен, Ваше Высокопреосвященство!
— Несомненно! Кроме того, я знаю, что вы приехали для попытки получения графского титула?
— Да, Ваше Высокопреосвященство.
— Считайте, что вы его уже получили! Нам нужны преданные церкви люди не только духовно, но и материально. Вы, виконт, полагаю собрали нужную сумму денег?
— Да.
— Хорошо, церковь поможет вам уменьшить её. Ведь вам предстоит купить наилучший корабль и ещё нанять на него команду. Впрочем, в Кадисе людьми святой инквизиции будет подобран экипаж корабля. Вы сможете рассчитывать на них, как на самого себя. Это то малое, что может для вас сделать Конгрегация доктрины Веры. Идите, сын мой! И пусть Дева Мария поможет вам в богоугодных делах.
Я поклонился и по знаку кардинала, не поворачиваясь, удалился из помещения. Весьма обрадованный, я вернулся в гостиницу и уже оттуда отправил письмо в придворную канцелярию о своём прибытии. Назавтра собирался явиться и сам, а пока подготовил разные подарки из числа драгоценностей.
Кардинал обещал помощь, но пока весьма иллюзорную. Может получится, а может и нет. Жемчуг всё равно надо было продавать, если денег не хватит, но я надеялся на лучшее. И не прогадал, как оказалось впоследствии.