Выходя из кабинета инквизитора, я почти сразу столкнулся с Элеонорой де Тораль.
— О! Граф Гарсия! Как приятно вас видеть, — сказала девушка, улыбаясь, что называется в упор. А я смотрел на неё в явном удивлении и никак не мог понять, что же ей было нужно. Элеонора здесь была явно не случайно, и в воздухе отчётливо запахло палёной шерстью, видимо моей.
— С чего бы тебе, Элеонора, стало меня приятно видеть? У нас никогда с тобою не было никакой привязанности, абсолютно никакой.
— Да? Разве? Впрочем, что мы тут стоим в коридоре, пойдём в парк. А помнишь, ты подарил мне жемчужину? И да, идальго ведут девушку всегда под руку.
— Пойдём, — пожал я плечами, не подозревая никакого подвоха, но руки не подал. Как-то чересчур это было для меня, не привык я к резким переходам.
Пройдя коридорами и залами, мы вышли из здания и направились в парк, подойдя к одной из скамеек.
— Давай присядем, — предложила Элеонора, но что-то было в ней не так. Слишком она сильно улыбалась. Это не было на неё похоже. Правда, прошёл почти год, может она успела поменяться? А девушка, не дождавшись того, что я отвечу ей, сама присела и положила ладонь на место рядом с ней и похлопала ладонью, приглашая меня.
— Садись, Эрнандо, я хочу с тобой поговорить.
«Свободная касса, свободная касса!» — всплыло у меня в голове.
— Нет, я лучше постою.
— А?! Тебе так лучше видно! — и Элеонора улыбнулась, показав глазами на глубокий вырез своего платья. Сейчас он соблазнительно оттопыривался, частично обнажая полукруглые полушария нежной девичьей кожи.
А я и не заметил! Как-то был ошарашен неожиданным предложением девушки пообщаться. Невольно я опустил взгляд в вырез платья и оценил грудь графини де Тораль.
Подняв голову, я посмотрел уже в её чёрные глаза, которые вызывающе уставились на меня. Элеонора приоткрыла рот, разлепив сочные губы и, проведя по ним кончиком языка, стала говорить:
— Не хочешь сесть рядом со мной?! Боишься что ли меня? Не бойся, я не ведьма, как Мерседес, и не заколдую тебя, а может даже и расколдую! — и девушка засмеялась, а её бюст заманчиво заколыхался в корсаже.
«Охренеть, что происходит? С чего бы это?», — лихорадочно бились в моей голове глупые мысли. Но девушка уверенно провоцировала меня на то, чтобы сесть рядом с ней и обнять её. Ещё немного, и я бы не удержался и сел рядом с ней. А потом? А что потом? Потом, не знаю, что.
В это время Мерседес увидела, что Элеонора куда-то ушла. Тревога нарастала. Её угрозы она не пропустила мимо, хватит уже дурой быть. Элеонора не та девушка, которая говорит пустые слова. Если сказала, значит сделает. Со вчерашнего дня они не разговаривали и игнорировали друг друга, приходя в комнату только спать. Иногда, правда, обменивались уничижающими репликами.
Но куда она ушла? Мерседес, забросив повторение материала и подготовку к очередному зачёту, отправилась на поиски. Элеонору и Эрнандо она увидела, когда они уже выходили в парк со второго этажа коридора.
— Сука! — вот и всё, что сказала Мерседес, бросившись вниз. «Щас посмотрим, куда ты ведёшь Эрнандо и для чего!»
Увиденное в парке до глубины души поразило Мерседес.
Эрнандо стоял возле скамьи, где сидела Элеонора, которая выгибалась словно кошка, выставляя на обозрение Эрнандо все свои прелести, а тот не отрывал от них взгляда. Каброн!
Каброн! Каброн! Каброн! (Козёл! — прим. автора)
***
Критическое положение, как ни странно, спасла Мерседес. Пока я был весь поглощён Элеонорой, она явилась будто ведьма с ночного шабаша, в свете заходящего солнца зелёными глазами.
Услышав её, я повернулся и встретился с ней взглядом, невольно вздрогнув от увиденного. Я словно прикипел к Мерседес. А та была в ярости, нет, она была не в ярости, она была в плохо контролируемом бешенстве. Боюсь, дело может кончиться рукоприкладством, и бить буду не я.
— И о чём мы тут мило так беседуем?! — заорала Мерседес, сдерживаясь с трудом. Странно, но при этом она обращалась не ко мне, а к Элеоноре, и смотрела на неё же.
От неё пыхало такой яростью и жаром, что я невольно отступил от скамейки, а Мерседес сразу же заняла моё место и мне снова пришлось отступить. В итоге я оказался за спиной Мерседес, которая ниже меня ростом. Но тогда так не казалось. Скорее наоборот.
— Я беседую не с тобой, — холодно ответила ей де Тораль, — У меня разговор с графом, а не с тобой. Я закончу, тогда и ты можешь с ним поговорить, если он сам захочет.
— Что?! Кто ты такая, чтобы за него решать? Это его дело, а не твоё. И вообще, неприлично знатной сеньорите так откровенно себя выпячивать. Смотри, у тебя сейчас грудь вывалится из корсажа. Об этом узнают многие, церковь первая, посмотрим, что скажут твоему отцу о твоём поведении. У вас итак всё не очень хорошо в семье, а будет ещё хуже, не так?
— М-м-м, Мерседес, а я и не знала, что ты выросла в такую стерву. Эрнандо, ты слышишь?! Видишь, кого ты раньше любил!.. Она ведёт себя, как торговка на базаре! Слава Деве Марии, он давно уже разлюбил тебя, Мерси-и-и.
— Что?! Это не твоё дело, кто кого разлюбил! Как разлюбил, так и полюбит обратно, — в запале проорала Мерседес, а мне захотелось быть отсюда подальше. Но сбежать возможности у меня не было потому как дворянин, а вмешиваться — было себе дороже.
А в это время на крики стали оборачиваться редкие студенты, гуляющие в парке. Не найдя ничего лучшего, я просто закрыл орущую Мерседес собою со стороны здания, чтобы хотя бы оттуда не было видно девичьих разборок. Заодно я мог всегда вмешаться в эту перепалку и заранее стал готовить контрзаклинание, собирая отовсюду воду.
За себя я не беспокоился. Мой защитный амулет спасёт меня, а заряжать я его умею. А вот девушки в процессе перепалки могли нанести друг другу увечья, и тут меня осенила простая до безобразия мысль. А почему мне не поставить «купол тишины»? Пусть смотрят, но ничего не видят и не слышат. Девушки всё же драться не будут, а орать они точно не перестанут.
Нужное заклинание я нашёл в своей памяти, но оно требовало много магической энергии. Долго я бы его не смог удерживать. Надеюсь, девушки быстро поругаются и разойдутся. Энергия скользнула по моим пальцам, осветив их на миг, и зажгла мерцающие стенки купола. Соединившись со всех сторон, они стали полупрозрачной стеною и сошлись в верху в одной точке, закрыв всех нас троих.
Со стороны окружающим была видна только разноцветная плёнка мыльного пузыря, а за ней смутные фигуры. Никаких звуков оттуда не прорывалось, и никто не слышал, что там творилось.
Мариз де Брийон решила к вечеру прогуляться в академическом парке и заодно поразмышлять над своим новым артефактом. Она спокойно, не торопясь, вышла из своей комнаты и, пройдя по коридору, которому шныряли студиозы, вышла из академии.
На неё тут же пахнуло прохладой. Воздух с каждым днём теплел, предвещая скорую весну, а с ней и лето. Мариз прошлась вдоль стены и направилась в самый центр парка, как вдруг её внимание привлёк переливающийся пузырь.
«Что это?» — сама себе задала она вопрос и поспешила к нему. Недалеко от пузыря стояли студиозы и что-то громко обсуждали. А в самом пузыре видны были только три фигуры, к тому же весьма неясные. Кто это был — непонятно, но две фигуры были очевидно женскими, а одна мужскою. И вообще: данное заклинание было довольно редким и использовалось совсем нечасто.
— Сеньоры и сеньориты, что происходит? — обратилась Мариз к кучке студентов, — На что вы смотрите и кто там?
— Там ругаются Элеонора де Тораль и Мерседес де Сильва, — пояснил один из студентов.
— А третий кто?
— Это Эрнандо Гарсия, вроде, — пояснила уже одна из студенток.
— А он то, что там делает?
Все только пожали плечами.
— Так, а что за купол там установлен?
— Не знаем.
— Понятно, а теперь отойдите и дайте подойти своему декану, чтобы он сам со всем разобрался, — и Мариз решительно пошла к троице.
***
— С чего это ты взяла, Мерседес, что он тебя снова полюбит? Ты же стерва! А у меня есть от него подарок для помолвки.
— Что ты врёшь, глупая девица! Откуда у ТЕБЯ подарок от Эрнандо? За что, собственно, и когда он успел сделать тебе его? Ты лжёшь, как и вся ваша святая семейка. Или ты уже стала оказывать некие интимные услуги за деньги?!
— Что-о-о? Ах ты ж низкородная шавка! Я тебе сейчас покажу!
Элеонора де Тораль с победной улыбкой на лице полезла в небольшую сумочку, что была у неё с собой, и торжественно вынула из неё маленькую золотую шкатулку, всю усыпанную жемчугом.
— Вот, смотри! Это от Эрнандо.
Мы с Мерседес уставились одновременно на этот подарок. Я-то знал, кому я дарил шкатулку. А вот Мерседес — нет. Дальнейшее развитие событий я предсказать не мог и, грубо говоря, просто получил по морде.
Мерседес, не говоря ни слова, развернулась и влепила мне смачную пощёчину — даже дёрнуться не успел. Больно не было, можно сказать, что кроме лёгкого морального ущерба и чуть красной полосы на щеке ничего и не было. Я не понимал, чем мне ответить. Был бы это идальго, вызвал бы его на дуэль.
А что делают благородные девицы, когда оскорбляют друг друга, я не знал.
— Я ничего не дарил ей, подарок предназначен её отцу, который вручал мне титул, — вырвалось у меня.
— Ага, я же говорила, ты врёшь! — Мерседес повернулась к ней.
— Я?! Это твой новоиспечённый граф врёт! Гарсия меня взасос целовал недавно, предлагал свою любовь! И к тому же теперь он должен защитить мою честь, раз ты оскорбила меня в его присутствии.
— Что?! — я потерял дар речи. Мерседес достаточно было одного взгляда на меня, чтобы поверить, что это ложь.
— Опять ваши де Торальские штучки! Эрнандо мне подарил подарок, а не тебе. Я не хотела его показывать, но тебе покажу, как только заберу его у ювелира. И это не твоя жалкая шкатулка, в которую поместятся только твои губы! Это полноценное ожерелье, что украсит мои шею и грудь. А она больше, чем у тебя, — напоследок Мерседес уколола соперницу.