— Ммм, не помню, когда это я оскорбил вас?
— Ты отказался встать в моём присутствии.
Мне хотелось спошлить, но юмора эта сеньора всё равно бы не поняла, а потому и нечего разговаривать с моральными уродами. Они специально скакали за мной десять километров, чтобы поймать и убить. Так зачем же давать им возможность думать, что они напрасно это делали.
Я отступил и потянул нож из ножен, висевших на поясе. Солдаты продолжали меня окружать, надеясь одновременным натиском сбить с ног и связать, чтобы потом вдоволь помучить. Помучить в тёмных подвалах замка. Чувствуется, дама была садисткой. А казалось бы, благородная леди…
Что поделать, женщины, они все разные, да и психика у всех тоже разная. Надо лечить. Лечить и ещё раз лечить. Я спрятал саблю обратно в ножны, а нож-артефакт переложил в правую руку, чтобы было удобнее.
Эти манёвры только насмешили нападающих, а зря. Я совершил удар ножом по воздуху, и ближайший ко мне гвардеец схватился за разрезанное горло, после чего стал заваливаться вперёд. Не тратя времени, я полоснул ножом другого, а потом и третьего.
Три солдата, оставшихся в живых, сообразили, в чём дело и выстрелили в меня из пистолей. Выставленный защитный барьер вспыхнул синим светом, благо воды вокруг было хоть отбавляй, и поглотил все пули. Последовавшие два резких удара по воздуху ножом породили ещё два трупа. Оставшийся в живых усатый начальник эскорта прижался к шее коня и, выставив вперёд руку с зажатой саблей, поскакал на меня.
Грамотное решение. Пришлось спрятать нож обратно и вынуть саблю. Как только враг поравнялся со мной, абордажный клинок схлестнулся с его саблей. Тонко взвизгнул металл, от силы удара сабля вырвалась из рук кавалериста и упала в грязь.
В это время до маркизы дошло, что у неё из всего отряда остался лишь один воин. Она владела магией, приберегая её на самый крайний случай. Вскинув руки, она подняла землю, создав из неё голема, и направила на меня. Выставив огромные лапы из липкой грязи, он медленно зашагал ко мне. Взмахнув саблей, я собрал всю воду в округе и обрушил её сильным ударом на голема, вырвав из его груди огромный кусок грязи и разрушив всё его тело.
Но маркиза не сдавалась и создала ещё одного, более сильного. Тот, также расставив руки, зашагал на меня. На этот раз я выбрал другую тактику и своим заклинанием резко высушил его. А от последующего удара водяным копьём голем превратился в пыль.
Но в этом поединке я совсем забыл о последнем воине, а вот он не забыл и бросил в меня копьё, что было приторочено у его седла. Защитный артефакт на минуту вспыхнул и почти разрядился. Вот же, сволочь!
Найдя его взглядом, я ударил по солдату водяной стрелой, но защитный амулет у него, как оказалось, тоже был, хоть и гораздо слабее, чем мой. Но следующего удара, уже водяной петлёй, он не выдержал и покатился по земле, выбитый из седла. Этот идальго был ещё жив, но не боеспособен, и я снова переключился на сеньору графиню.
Сеньора в это время наспех создавала следующего голема, который был уже в разы меньше, и даже не смог дойти до меня, рухнув под ударом абордажного клинка. Не теряя времени, я ударил в графиню заклинанием водяного копья. Женщина закрылась от меня земляным щитом и, не дожидаясь следующего удара, вскочила в седло и, пришпорив коня, быстро поскакала прочь.
Пару моих ударов, направленных ей вслед, она отбила, а меня взяло зло. Что же так быстро-то? Я пробежал за ней ещё пару десятков метров, но так ничего и не смог поделать. Пока я гонялся за женщиной, выживший начальник её охраны смог подняться, освободившись от моего заклинания, и, тихо взобравшись на коня, также бросился бежать.
Пока я сообразил, повернулся и начал атаковать, он был уже далеко и его амулет смог отбить моё заклинание, выпущенное уже на излёте. Вскоре только две чёрные точки показывали направление, в котором скрылись оба всадника. Бой был окончен, а я остался без своего Росинанта.
Оглянувшись, я увидел пару раненых гвардейцев и семь трупов, но что поделать, я всего лишь защищался. Добивать выживших я не стал, они и так загнутся в скором времени от сепсиса, только забрал оружие. Потом поймал себе двух коней и, обыскав трупы, стал обладателем хороших шпаг, палашей и пистолей, а также пятисот двадцати реалов.
Раненые молча ждали моего отъезда, допрашивать их не имело никакого смысла. Пусть с ними местные разбираются. Навесив на вьючную лошадь все трофеи и часть вещей, я запрыгнул на второго коня и, пришпорив его, поскакал по дороге. Трофейный конь оказался значительно лучше прежнего, и я стал передвигаться очень быстро.
При этом, я не был привычен к конным переходам, мне совершенно не нравилось быстро скакать, но другого выхода не было. Остановившись в придорожном селении, я купил еды и отправился дальше, жуя на ходу сыр и жареное мясо с хлебными лепёшками.
Через некоторое время я выехал на перекресток дорог, где свернул, держа путь на Валенсию, потом ещё на одном, и ещё, и, в конце концов, затерялся на просторах Испании. Где находился пресловутый замок Груф, я не знал, вероятно, севернее, и он остался уже далеко позади. Проведя в седле больше суток, я остановился на отдых в небольшом городе, выбрав лучшую гостиницу. Там я смог отдохнуть и обогреться.
До Валенсии оставалось меньше суток пути, и это расстояние я преодолел без труда. Валенсия встретила меня суетой и шумом, как и обычный портовый город. Я же волновался, на месте ли тартана, а то мало ли, что и как. Предадут, угонят корабль, разграбят, сожгут. В общем, всё могло быть по тексту известной песни «Всё хорошо, прекрасная маркиза».
Испытывая внутреннее волнение, я заехал в порт и направился к дальнему причалу, в конце которого оставил тереться бортом об пирс свою тартану. Судно было на месте, и у меня сразу отлегло от сердца. Дойдя до корабля, я взбежал на его борт, где нашёл трех моряков, дежуривших на ней. Они удивлённо смотрели на меня, пока я не подтвердил, что хозяин тартаны, используя смачные испанские ругательства, перемежая их с русскими.
Спустя полчаса они точно убедились в том, что именно я являюсь владельцем их тартаны. Скомандовав команде сбор, я сгрузил свои пожитки и оружие на корабль, а затем отправился на рынок продавать коней. Рынок встретил меня диким гомоном людей и животных. Пришлось, почти не торгуясь, избавиться от обоих коней. Через несколько часов я вернулся на корабль с мешком денег, вырученных за животных.
К моему приходу вся команда уже терпеливо ожидала на борту корабля. Было их немного — пятнадцать человек, как в пиратской песне. Построив матросов на палубе, я обратился к ним.
— Завтра мы отплываем в Амстердам, а сегодня у вас есть последняя возможность доделать все свои дела и отдохнуть. Каждому плачу вперёд по пятьдесят реалов жалования.
Матросы искренне обрадовались и, получив от меня обещанную сумму, быстренько ретировались с корабля, спеша уладить дела и поразвлечься с женщинами, пока это ещё возможно. Я им не препятствовал и остался один на корабле до вечера.
Постепенно матросы начали возвращаться на корабль, из них мало кто был женат, а многие потеряли свои семьи в море, или из-за нашествия пиратов. Так что, эти люди были готовы идти за мной и в огонь, и в море.
Переночевав на корабле и подготовив его, с утра мы отплыли из Валенсии, взяв путь пока на Кадис. Море спокойно встретило небольшое судно и оно, взбивая форштевнем воду, быстро заскользило по глади волн.
Наполненные ветром паруса хлопали парусиной при перемене направления и толкали узкий корабль вперёд всё быстрее и быстрее. Портовые чайки ещё какое-то время сопровождали нас, а потом отстали. Через трое суток, благополучно миновав Гибралтарский пролив, мы уже входили в порт Кадиса.
Пока мои люди пополняли запасы, я прошёл к стоянке военных кораблей, надеясь найти своего друга Алонсо де Переса, но так и не смог этого сделать. Единственное, что я смог узнать, то, что его корабль неделю назад отплыл из порта. А куда — неизвестно. Что ж, значит, не судьба встретиться.
На следующий день моя тартана вышла из Кадиса и направилась в сторону Ла-Манша. На своём пути мы заходили только в небольшие порты, намеренно избегая крупных. Корабль был маленький, команда тоже, товара никакого, а потому нам только и нужно было, что свежих продуктов, да чистой питьевой воды.
Но плыть предстояло ещё далеко. Через неделю мы добрались до Франции и проследовали дальше, войдя в Ла-Манш. Пройдя его под всеми парусами, мы доплыли до окрестностей Гавра, где решили немного отдохнуть в порту небольшого городка.
Впереди был Дюнкерк и его знаменитые пираты. А чтобы доплыть до Амстердама, нам предстояло пройти мимо его берегов. Наше судно было лёгким и быстроходным, а трюмы пусты, поэтому мы были не интересны для корсаров, но мало ли…
Отдохнув на берегу в течение суток и пополнив запасы провизии, мы поставили все паруса, вышли из порта и поплыли в сторону Амстердама. Несмотря на середину марта, море было ещё холодным, да и широты, которые мы пересекали, были уже почти северными, а не южными. Тартана ходко двигалась по волнам, а я стоял на её носу возле единственной пушки и зорко вглядывался в линию горизонта.
Мы шли буквально напролом, проскальзывая мимо больших и малых судов, постоянно меняя галсы, стараясь держаться подальше от потенциально опасных судов. Большие суда проходили мимо нас, не обращая внимания, а вот фрегаты и шхуны заинтересованно приближались, заметив испанский флаг на грот-мачте.
Да только подойти близко к нам так никто и не смог. Я всё больше и лучше владел магией воды и воздуха, направляя и ускоряя корабль, практически сразу отрываясь от преследования. Моя команда только удивлялась, время от времени озаряясь радостными криками при виде этих манипуляций.
Постепенно смеркалось, и вскоре мы продолжили свой путь в полной темноте, стремясь к своей цели. В Амстердаме я уже когда-то был и испытал там множество приключений, хоть и не в нём самом, но рядом.
Утром следующего дня мы увидели берега Голландии и направились к ним, выискивая удобный небольшой порт. Да даже рыбацкая пристань могла приютить наше небольшое судно. К обеду мы вошли в гавань одного из второстепенных портов, совсем недалеко от Амстердама. Здесь команде я выплатил ещё одно жалование и предоставил отдых на пару недель, а сам, забрав сокровища и необходимые вещи, отправился в Амстердам.