— А разве я жесток? Совсем нет, я справедлив. Око за око, зуб за зуб. Меня они жалеть не будут, как и вас, так почему я их должен жалеть? Я морской инквизитор, а не защитник корсаров. Не надо путать, падре, эти понятия! — и я быстро отошёл на него.
На пинасе я оставил мастера парусов Хиля и с ним ещё десяток человек, а сам снова перешёл на фрегат. Корабль по моей команде провёл поворот оверштаг и направился в сторону повреждённой пиратской шебеки, которая разбитым корытом неподалеку покачивалась на морских волнах.
Здесь нас ждал сюрприз. Пиратская команда успела покинуть шебеку на шлюпках, а на палубе разбитого корабля толпились люди, захваченные в рабство. Они радостно приветствовали нас. Высадив пять человек для охраны и обыска шебеки, фрегат, послушный моей воле, устремился в сторону шлюпок.
На шлюпках закричали, оттуда прозвучало несколько пистолетных выстрелов, и гребцы сильнее заработали вёслами. Что же, гребцы — глупцы, а пираты — истцы. Они меня звали, и я пришёл. Подплыв к сбегающим пиратам на расстояние выстрела, я приказал бить по ним из орудий. После прямого попадания в одну из четырёх шлюпок, пираты сдались. На воде остались плавать только щепки и убитые люди.
На фрегат подняли выживших корсаров, разоружили и отправили в трюм. Вернувшись к шебеке, погрузили её орудия, порох и людей, и подожгли корабль. Затем фрегат вернулся сначала к галиоту, который был захвачен первым, а потом к пинасу.
Вскоре фрегат был полностью заполнен трофеями, попутным грузом, перехваченным у пиратов, орудиями, ядрами и порохом, а также пленными пиратами и освобождёнными рабами. В таких условиях бессмысленно было дальше продолжать охоту за пиратами. У меня не было базы на африканском берегу, а до Испании было довольно далеко.
(Конечно, можно было доплыть до любого города и выгрузить там свой груз, но нужна была именно база, где я мог сдавать властям пленных и пополнять все свои запасы. Но не в первой же вылазке это обустраивать!)
А куда девать пленных в море? Ведь их ещё надо было кормить и поить. И я повернул обратно в Испанию. По пути на нас нарвался ещё один пиратский корабль и опять потому, что я навёл морок флейта на фрегат. То, что мы были перегружены, теперь и без магии было хорошо видно, так что морок сделать оказалось проще.
Пленных пиратов было проблематично держать в трюме, но падре усиленно настаивал на этом, надеясь провести над ними показательный суд, а может, и ещё по каким причинам. Не все корсары были закованы, у нас просто не было такого количество цепей, да и трюм для этого не предназначался. Как-то я не подумал об этом.
И уже в Гибралтарском проливе, на траверзе Танжера пираты подняли бунт. Ну да, в тюрьму же неохота… Там плохо кормят, да и вообще, вешать любят. А инквизиция, по слухам, может и пятки огнём запалить, но не факт, говорят, руки ломают и на дыбу вешают, но тоже враки.
А вот на костёр могут, это они умеют, сволочи… Как бы там ни было, но, сговорившись, пленные пираты решили захватить корабль. Всего, потопив три судна, мы разжились пленными корсарами в количестве семидесяти человек, многовато для фрегата. Сами потеряли пятерых убитыми и восьмерых ранеными, да ещё тридцать три человека спасли из рабства.
***
В эту ночь мне не спалось. Было душно, а свежий ночной ветерок не сильно разгонял плотный воздух. Стоя на носу корабля, я задумчиво рассматривал море и звёзды, когда услышал неясный шум со второй палубы.
Сердце ёкнуло в груди, я бросился к люку, который вёл на нижнюю палубу. А там уже вовсю шёл бой: толпа корсаров, освободившихся от цепей и верёвок, набросилась на спящих солдат. Слышались хрипы, ругань и шум отчаянной борьбы людей, схватившихся не на жизнь, а насмерть. Быстро разобравшись в ситуации, я достал свой нож, и «Клык» стал моей рукой наносить смертельные удары.
Заревев, ко мне бросились пятеро пиратов, но не смогли добежать. Поднявшаяся тревога быстро собрала всю команду, и бунт был подавлен. Часть пиратов была уничтожена, а часть снова сдалась в плен. Пострадал даже падре Луис, которому здорово намяли бока. Наступившее утро было хмурым: в ночном бою я потерял ещё троих убитыми и несколько человек ранеными. Плохо.
Трупы своих мы зашили в парусину и сбросили за борт, трупы пиратов просто скинули в море.
Днём мы повстречали ещё одно пиратское судно, оно было размерами немного меньше нашего и весьма быстрое. Слабый морок по-прежнему висел над моим кораблём, так что его было нетрудно спутать, особенно тем, кто специально ищет подобный корабль. Пираты подняли чёрный флаг и сразу открыли огонь, надеясь на легкую победу. Зря вообще-то. Беспрерывно маневрируя, фрегат по моей команде открывал огонь то левым, то правым бортом.
Пиратская двадцатишестипушечная бригантина слишком поздно поняла свою ошибку, но видимо там собрались отчаянные ребята, и они решили, что по-любому сильнее каких-то там испанцев. И у них был маг. И да, это были не арабы.
Бригантина выстрелила в нас всем бортом и окуталась пороховым дымом. Засвистели ядра, поднимая султаны воды, затрещали паруса, пробитые ими же. Тут же и наш фрегат окутался дымом ответных выстрелов.
Бригантина была вёрткая, и ей в этом помогал кто-то из команды, что был у них магом. Но мой фрегат всё равно был быстрее. Треск разрываемого планшира заставил меня вздрогнуть и нагнуть голову. Это очередное ядро умудрилось впиться в обшивку совсем рядом от меня.
— Право руля! Боцман! Где боцман? — заорал я после того, как корабль начал разворачиваться правым бортом к юркой бригантине, зарываясь, при этом, носом.
— Я здесь! — Фелипе Феррер, весь чумазый от дыма, подскочил ко мне.
— Фелипе, бери людей, беги в трюм и вытаскивай оттуда всех корсаров. Всех, абсолютно всех, и сразу сбрасывай за борт. Никого не жалеть, всех за борт. Не надо в них стрелять или рубить саблями. Просто за борт, и всё. Видишь, какая потеха идёт, нам не нужна ещё одна опасность. Действуй! Этот грех я беру на себя.
— Есть, капитан! — и боцман, свистнув с десяток солдат, бросился вниз. Фрегат развернулся другим бортом и дал залп. Пиратская бригантина содрогнулась от клотика до ватерлинии. В ней появилось множество новых дырок. Щепки, люди, вещи — всё разлеталось в разные стороны.
Но и бригантина дала по нам залп. Десять ядер полетели в сторону фрегата, и одно из них попало в грот-мачту, повредив её. Клочья порохового дыма заволокли оба корабля. Появились первые раненые и убитые.
А дальше неизвестный мне маг наполнил ветром паруса бригантины, и она чуть ли не внезапным рывком оказалась возле нас. Вверх взлетели абордажные крючья.
— Мушкетёры, залп!
В это время боцман отправлял корсаров в море. Кто-то из них попытался спастись, но в общей каше начинавшегося боя их просто сбросили с корабля.
Мушкетёры не успели все встать к борту, и лишь часть из них смогли дать залп. Пули скинули атакующих пиратов в воду, но те всё равно лезли вперёд. Сабля моя не могла дать сильного магического эффекта в ближнем бою, время я банально упустил.
Вынув её из петли, я стал рубить абордажные канаты, как обычной, а заодно и головы пиратов, лезущих на борт. А те лезли недуром, надеясь взять нас напором и неожиданностью. Но как я уже и говорил, солдат у меня было шестьдесят человек, а осталось чуть больше пятидесяти, и все они сейчас сражались в рукопашной схватке. Корсаров же было не меньше восьмидесяти человек.
И борьба на корабле только усиливалась. Все четыре пистоля уже были опустошены выстрелами. Чтобы победить, в атаку бросились и матросы, вооружённые пистолями и саблями. Многочисленные выстрелы быстро проредили ряды наступающих, и те начали скатываться обратно на свою бригантину.
Тут я увидел мага, который собирался развернуть корабль. Он тоже меня заметил, его взгляд упал на мою саблю. Глаза его расширились, и он попытался напасть на меня, отбросив все мысли о побеге.
Но я успел нанести удар первым. Водяное копьё обрушилось на его наспех поставленный щит, разбив тот в клочья. Второго удара не потребовалось. Маг оказался очень слабым. Увидев гибель своего мага, пираты взвыли и с новой яростью бросились в атаку. Но их уже осталось совсем мало, и, скорее, это был жест отчаяния, чем силы. И тогда они стали сдаваться в плен.
— Всех за борт, — распорядился я, даже не пытаясь вникнуть, кто из них есть кто. И так всё было понятно по их английским рожам. А то будут рассказывать, что их заставили, а они не хотели, и вообще, все сплошь добрые самаритяне. Отобрав оружие и вещи, пиратов сбросили за борт, несмотря на их мольбы и стенания. Мне было всё равно, я знал, кто эти люди и ради чего они занимаются своим ремеслом.
За всё надо платить, заплатил я, заплатят и они. Для некоторых это даже будет шансом выжить. Ведь акул здесь почти не было, а до берега оставалось относительно недалеко. Ведь не было же?! И вот появились. Величественно поднялся над водой треугольный плавник подводного монстра и утащил одного. Да уж…
Высадив на борт бригантины призовую команду, мы поплыли в сторону Кадиса, подсчитывая свои потери. У матросов оказалось трое раненых, а вот у абордажников погибло ещё пятеро, да семь человек было ранено. Придётся набирать новых. Ничего, с каждым разом они будут и злее, и опытнее, настоящие абордажные волки, псы инквизиции. И только тогда мы сможем бить абсолютно всех пиратов.
Подняв паруса, оба повреждённых корабля направились в Кадис. Ко мне подошёл падре Луис.
— Граф, вы приказали убить всех пиратов.
— Да, — не стал спорить я, — это было необходимо. Я ещё не до конца уверен в своих людях. А пираты снова могли освободиться и напасть на нас сзади.
— Но вы могли захватить других и привезти их в Испанию, для торжества правосудия.
— Да?! И в самом деле, я не подумал об этом. Горячка боя, ненависть, ярость, вы должны меня понять. Вы и сами пострадали от них.
— Ничего страшного не случилось, — отмахнулся падре. — Мы могли бы предъявить их инквизиции и королю.
— Да? Ну, ничего, корсаров ещё очень много, и я в следующий раз обязательно их поймаю и привезу на святой суд.