Такого поворота я совсем не ожидал. Многое я передумал, находясь в седле, очень много. Сердце по-прежнему ныло. Трясясь в седле, я развернул письмо и стал читать.
«Эрнандо, я люблю тебя. Уже совсем немного осталось между нами расстояний, чтобы соединить свою судьбу с тобой, но меня неожиданно для всех включили в группу боевой поддержки нашей армии на границе с Францией. Не знаю, кто это сделал, хоть и догадываюсь. Не знаю, на что они надеются. На то, что погибну я или ты. А если выживешь, то забудешь меня, но знай, что я тебя люблю, и не передумала стать твоей женой. Твоя Мерседес».
Самые тёплые чувства наполнили мою душу. Я снова вспомнил жаркие поцелуи, которыми наградила меня Мерседес. Как она, самовольно сбежав из академии, догнала меня на дороге и взасос целовала в губы, не страшась ничего. Разве можно расстаться с такой решительной девушкой? Или, всё же, можно?
В голове всплыли дурацкие пословицы: «Пройдёт любовь, завянут помидоры». «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда».
Но нет, я встряхнул голову и посмотрел вдаль. За линией горизонта появились очертания строений моего поместья. И вскоре я уже въезжал во двор.
Но не успел я переночевать, как буквально на следующий день уже принимал гонца, присланного от Его святейшества. Что интересно, но о том, что Мерседес уехала в составе боевой группы ни декан, ни ректор мне не сообщили. То ли они не знали, то ли не захотели говорить, то ли ещё что. Странно это всё. Через сутки я выехал в полном боевом вооружении в Мадрид.
***
Себастьян де Сильва с супругой стояли на пороге и смотрели, как уезжает Эрнандо Гарсия. Как только всадник скрылся вдали, граф отошёл от узкого окна и направился в свой кабинет, молчаливой тенью за ним пошла и Мария.
В кабинете граф развалился в уютном кресле и, откупорив бутылку вина, стоящую на столе, плеснул рубиновой жидкости себе в бокал. Мария де Сильва молча стояла рядом и смотрела на мужа.
— Ну, что ты стоишь, Мария, немым укором?
— Зачем ты это сделал, Себастьян?
— Что, это?
— Зачем ты всё подстроил. Ты же знаешь, мне тоже не нравится этот юноша, но это слишком жестоко, и не только по отношению к нему, а и к нашей дочери тоже. Ты не боишься, что она тебя возненавидит?
— Не боюсь, Мария. Ты распустила девчонку, да я и сам в этом виноват. Но я исправлюсь. Пусть Гарсия навсегда исчезнет с горизонта нашей семьи.
— За что ты его так не любишь?
— За что? За то же, что и ты, Мария. Я спас его и вывез с необитаемого острова. Это был худой, почти чёрный заморыш, а теперь он влюбил в себя нашу дочь и лезет в нашу семью. Я не позволю ему это и никогда не породнюсь с мерзким гачупином. Лучше бы я его оставил на том острове.
— Ты правильно сделал, Себастьян. Святая Дева Мария видела это и покровительствует нам. Но, может быть, стоило, всё же, подумать, ведь Мерседес будет страдать!
— Пострадает и перестанет, я уже нашёл ей другого жениха, из старинного дворянского рода. Он германец и как нельзя лучше подойдёт ей, и он тоже маг воды. Как только этот гачупин отправится в Новый Свет, а он туда обязательно уплывёт, я разорву помолвку и заключу новую. Мерседес слишком много о себе возомнила. Пара недель приёма настойки магического бессилия и её потенциал резко уменьшится. Пока она будет переживать из-за этого, ей будет не до любви и не до женитьбы, а потом и забудет. Ведь время и обстоятельства лечат получше лекарств и магии.
— Как ты жесток! — и Мария де Сильва без сил опустилась на ближайший стул.
— Я жесток?! Это судьба жестока ко мне, за мою доброту она же меня и наказывает. Его отец всего лишь идальго, а мать — дочь обычного моряка, который смог дослужиться только до мастера парусов. А его отец. О! Это самый известный авантюрист, о которых я только слышал. Где он только не бывал, пока не сгинул, уйдя в экспедицию вместе с португальцами. Не с испанцами, а с португальцами. И я не намерен породниться с этим безродным.
— Но ведь юноша уже граф. Он смелый, удачливый и сильный маг.
— Ну и что? Я тоже сильный маг, и Мерседес, и особенно Долорес. А что скажут родители её мужа? Нет, я не хочу и слышать об этом.
— Но ты же согласился на помолвку?
— А что мне оставалось делать? Мерседес стала совсем невменяемой. Лучше поступиться малым, чтобы выиграть больше. Ведь на кону стоит счастье дочери.
— Вот именно, Себастьян. А, кроме того, он преподнёс нам очень дорогие подарки, кем мы будем после этого?
— Мне не нужны его подарки, как только всё станет ясно и появится возможность, я перешлю на Кубу ему деньги, они мне не нужны, мы не нищие.
— Но как ты смог это всё провернуть, Себастьян?
— Как? Всё очень просто. У маркиза де Тораль дочь серьёзно рассчитывала на замужество с этим Гарсией по своим причинам. Им нужна свежая кровь, да они и не видели этого гачупина, когда он был жалким. Им проще. Но не сложилось у Элеоноры, и не сложилось именно из-за Мерседес. Естественно, они возненавидели нас за это. Но я всё уладил, и в приватном разговоре мы общими усилиями нашли решение этой проблемы.
Ты даже не представляешь, какие связи для этого нам пришлось задействовать. Но всё будет впрок, теперь маркиз мой должник. Я помог ему решить его проблему и помог деньгами, а он помог мне не только с Мерседес, но и свёл меня с нужными людьми. Так что, всё в семью. Всё в семью. Пришлось даже обращаться к Его Святейшеству, так что Гарсия обязательно уплывёт за океан. У него просто не будет другого выхода. И я очень прошу тебя, Мария, забудь этого гачупина, и сделай всё для того, чтобы о нём забыла и Мерседес.
— Ради нашей семьи и будущего Мерседес я обещаю тебе это. Но не из-за того, что Гарсия безродный гачупин, а из-за того, что он выбрал для себя очень опасную стезю. Мало того, что он моряк, но ещё и намерен бороться с пиратами. А такие люди долго не живут, и я не хочу, чтобы наша дочь осталось вдовой совсем молодой, не хочу!
— Хорошо, Мария, спасибо! Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, Себастьян, но ты очень жесток, и я ещё долго буду помнить об этом Гарсии.
— Думай, о чём хочешь, только не мешай мне, Мария.
— Хорошо, Себастьян, — и Мария замолчала, переживая из-за создавшейся неприятной ситуации.
Глава 23. В Новый Свет!
Дорога в столицу Испании ничем мне не запомнилась, кроме того, что рядом ехали всегда пятеро наёмников. Расходов стало намного больше, конечно, но мне необходимо подчёркивать свой статус. Да и деньги у меня были. И надо было хорошо продумать разговор с кардиналом.
По приезду я сразу отправился в монастырь-резиденцию святой инквизиции, где меня ждал главный инквизитор кардинал Франсиско Диас де Сантьяго.
— Рад снова вас видеть, граф, — кардинал сделал паузу. — Уже наслышан о ваших битвах с пиратами. Весьма удачных битвах, о них, правда, ещё мало кто знает, но слух уже пошёл… Так сколько вы успели уничтожить кораблей за время своего плавания, граф?
— Я считаю для себя великой честью служить вам, Ваше Святейшество, и радовать вас своими подвигами во славу святой Церкви и Его Величества! Я уничтожил пять кораблей.
— Похвально, но вот капеллан вашего фрегата падре Луис и настоятель падре Игнасио повествуют, что вы излишне рьяно взялись за уничтожение пиратства и, захватив пленных, выбросили их потом в море. А вы, по вашему собственному признанию, захватили в бою целых пять пиратских кораблей!
— Да, к сожалению, так и было. Но я был вынужден это сделать, опасаясь за жизнь падре Луиса.
— А что с ним произошло?
— Ночью захваченные в плен пираты подняли бунт и напали на команду, пострадал и падре, его избили во время борьбы, но не ранили и не убили. Просто не успели. Я вмешался, и с моей помощью бунт был задавлен на корню. Во время последующего очень тяжёлого дневного сражения я, опасаясь поражения, был вынужден принять решение об уничтожении пленных пиратов. Думаю, меня бы никто из них не стал щадить.
— Ммм, вот как?! — только и смог сказать на это кардинал, а я продолжил.
— В бою противник был ожесточён, а у меня оказались настолько большие потери, что просто не было возможности охранять пиратов без риска их последующего бунта. А в трюме совсем не было места для их заключения. К несчастью, я об этом сразу не подумал, когда планировал свою экспедицию. Я сожалею, что не удалось привезти пленённых для их последующего показательного суда. Но и выхода другого у меня не было.
Кардинал вздохнул, пошевелился в кресле, побарабанил кончиками пальцев по его ручкам и произнес.
— Весьма интересно вы излагаете. Я об этом не знал. Но, тем не менее, вы полностью выполнили свой долг перед церковью. Я слышал, вы ремонтируете свой фрегат и другой корабль, который захватили в бою?
— Да, мне нужны люди для его команды.
— Понятно, но теперь вы можете их набирать и сами… О вас уже многие знают, а потому люди сами пойдут к вам и без нашей помощи. Вы сможете набрать их столько, сколько вам будет для этого нужно. Что вы планируете делать дальше?
— Дальше? Дальше я снова поплыву в Средиземное море и буду биться с пиратами там.
— Иного ответа от вас я и не ожидал, граф. Это весьма похвально. О вашем фрегате пошёл неясный слух во всех портах Средиземного моря, а также по всем берегам Италии, Испании, Франции и Африканского побережья. Враги Испании распространяют разные небылицы о неизвестном фрегате. Ещё и уничтожение всех корсаров с этих кораблей придали вашим деяниям весьма нехорошую славу. В королевскую канцелярию поступило несколько писем от государств-вассалов Османской Турции. В них наместник Туниса Январ-паша требует прекращения уничтожения кораблей, следующих под турецким флагом, и указывает на то, что их уничтожал корабль под испанским флагом.
— Таких я не видел, — возразил я.
— Я догадываюсь, но, тем не менее, по словам выживших, коих оказалось не очень много, это было так. Вы можете снова продолжать свою деятельность в Средиземном море, но сейчас Испания ведёт войну с Францией, и нам не стоит отвлекаться ещё и на турок. Я вам советую переключить своё внимание на Новый Свет. В Карибском море и по берегам Испанского Мейна на самом деле всё ужасно, и вы об этом прекрасно знаете, граф. Знаете на собственном опыте.