– Какой ужас, – рассеянно сказал незнакомец. Его глаза в это время с непонятной дотошностью рассматривали Наталью. У неё уже выровнялось дыхание, она спрятала злосчастный флакон и подозрительно оглядывалась. Её глаза только на секунду встретились с глазами спасителя, а потом его взгляд ушёл вверх, и вдруг он весь подобрался, загорелся, будто услышал сигнал.
– Ах чёрт, уходит! – с досадой бросил он. Обвёл Наталью последним – стремительным – взглядом. – Пойдёмте со мной? Да? Тогда скорее! Скорее! Быстрее, я вам говорю!
Наталья была в недоумении. Она не успела ничего спросить, даже подумать не успела, как он схватил её за руку и потащил в ближайшую арку.
– Куда?.. Куда вы меня?.. – задыхаясь, лепетала она (какой узкий подол!).
– Быстрее же, – шипел на бегу незнакомец. – Шевелите ногами!
Они вбежали в арку, вынырнули с другой стороны на открытое место. Это оказался строительный пустырь. Везде высились свалки мусора, битый кирпич, там и сям валялись доски, куски материалов, обрывки бумажных мешков. Незнакомец подтолкнул Наталью к краю арки, потянул куртку с её плеч:
– Снимайте! Снимайте! Так, теперь становитесь вон туда и поднимайте руки над головой…
– Не туда! – крикнул он через секунду. – Левее! Вы тянетесь за руками… Тянитесь! Голову запрокинуть! Улыбка! Лёгкая, одними углами губ! Так, хорошо!
Наталья была словно под гипнозом: не сопротивляясь, она выполняла его команды. Незнакомец быстро пробежал пальцами по своей аппаратуре, и на неё нацелился вампирский глаз объектива.
– Теперь присядьте! Колени повернуть в арку, лицо на меня! Подбородок, выше подбородок! Руки на угол! Правая выше, левая вниз! Ещё!
Плечи развернуть! Голову немного вбок… Наклонить, я сказал! Так!
Раскиньте руки в стороны, смотреть на меня и немного вверх! Вдохните!
Так, теперь расслабленная поза. Стоим, ноги чуть расставлены, сумочка, возьмите сумочку… Сумочку держим в руке и смотрим вдаль, голова чуть приподнята, вторая рука на затылке, лицо задумчивое, вы мечтаете, вы наслаждаетесь вечером…
И вдруг он опустил фотоаппарат:
– Всё…
Положил аппаратуру на землю и опустился рядом. Вытер пот со лба.
– Как вас зовут? Что это было? – они заговорили одновременно.
– Наталья.
– А… прекрасно. – Он улыбнулся усталой улыбкой. – А меня Влад. Будем знакомы. Я фотограф, – пояснил он через минуту.
И, поскольку Наталья молчала, продолжил:
– Я, собственно, собирался сре́зать, пройти через стройку на другую улицу, а тут вы… Что вы делали в этом дворе так поздно и в этом наряде? Платье… вы что, сбежали с вечеринки?
Пока он говорил, Наталья озиралась по сторонам. Она чувствовала мокрый подол платья, ледяные ноги и руки, онемевшее тело, которое покалывали мелкие иголки. Где она? Что она делает в этом месте так поздно? Она только что кривлялась перед этим человеком, зачем?..
– Неплохие получились снимки, – продолжал Влад. – Как я могу отблагодарить вас, можно я заплачу вам за работу?
И тут Наталья вспомнила про Ивана, перед глазами калейдоскопом промелькнули детали их дикой ссоры – до самых последних её, Натальи, ужасных слов. Что случилось с ними? Убежала – в платье, в холод, в ночь!.. И тут же, в противовес раскаянию, ей вспомнилась своя новая, только что обретённая воля к возрождению и глухое, безнадёжное непонимание Ивана… Противоречие этих сфер жизни явилось перед нею так наглядно, что Наталья застыла.
Неожиданно её затрясло. Наталья устремилась вперёд; сделала пару шагов, и вдруг её ноги подогнулись. Она обхватила лицо руками и опустилась на землю.
– Что с вами? – Владислав присел на корточки, потряс её за плечи. – Э-эй, вам плохо? Болит что-нибудь? Да что с вами такое!
Наталья разрыдалась. Она не хотела плакать, но эти минуты – решающая капля в чаше её горечи.
– Ну и ну! – воскликнул её спаситель. – Да что с вами? Или вы простыли? Вставайте, я отведу вас домой, я тут рядом живу, напою чаем с водкой!
Наталья помотала головой. Какой чай, ей надо домой! К себе домой!
– Где вы живёте? – спросил Влад.
Наталья отвела от лица волосы, снова огляделась. Она не понимала, в какой стороне находится её дом.
– Адрес скажите. Я всё здесь знаю.
Наталья назвала адрес. Он помог ей встать, и они двинулись по периметру стройки. Наталья шмыгала носом. Вдобавок ко всему ей стало стыдно за то, что она выглядит так неприглядно. Судя по ощущениям, потекла тушь, и на лице, скорее всего, безобразные разводы. И – в этом Наталья себе ни за что не призналась бы – ей было не всё равно, как она выглядит.
Её спутник молчал. Она ловила на себе его взгляды, и выражение его глаз ей было непонятно.
– Так что же с вами случилось, Наталья? – спросил Влад. – Как вы оказались в таком шикарном платье на стройке?
Она отметила, что он разговаривает с ней свободно, даже немного развязно. Но в то же время он заинтересован – и это тоже заметно. С тех пор как она вышла замуж, никто не пытался говорить с ней таким тоном.
– Да так, пустяки, – ответила она. К собственному удивлению, ей захотелось улыбнуться.
– И всё-таки?
– Я поссорилась с мужем, – призналась Наталья. Она не чувствовала вины перед Иваном, она снова забыла о нём. Зато Наталья отчётливо осознавала, что её личная сила – сила, которая родилась в ней сегодня и которую ей ещё изучать и учиться применять, – вот эта сила от такого поведения росла.
– Ого, у нас есть муж? – притворно удивился её новый знакомый. – Если не тайна, насколько серьёзен повод для ссоры?
Наталья задумалась. Сказать правду чужому человеку – всё равно что объявить всему миру о своих проблемах и надеждах. Но ведь скоро, скорее всего, ей придётся делать это в ещё более суровой обстановке…
Она решилась:
– Повод серьёзный. Я когда-то профессионально занималась вокалом, потом заболела и бросила. С тех пор прошло много лет, а желание петь не отпускает. Не просто петь – стать настоящей артисткой… Я хочу восстановить голос. А муж считает, что это блажь.
– Почему?
Наталья пожала плечами:
– Наверное, потому, что он более рациональный человек. Есть дело, которое он любит. И, я думаю, он не верит в серьёзность моих намерений, как не верит в то, что у меня получится добиться желаемого.
Наталья и сама не ожидала, что в ней так глубоко сидит обида; на последних словах её голос задрожал.
– Физик и лирик? – усмехнулся фотограф.
– Да нет. Мне приходит в голову, что он просто не хочет ничего менять. Его устраивает, что я не слишком много сил трачу на работе, занимаюсь бытом, кухней… Детей у нас нет.
Наталья ждала, что он спросит: почему нет детей? Но ему, похоже, было всё равно. Он смотрел на неё с интересом:
– Я могу вам предложить поработать моделью. В вас что-то есть… вы необычны. Камера вас любит. А мне иногда до зарезу нужна модель в кадре… Не часто. Иногда.
Наталья не услышала намёка. От слёз, волнений, от перепадов погоды внутри её было холодно и сыро. В ответ она лишь покачала головой.
– Напрасно. Я ведь не забесплатно предлагаю. Час работы модели стоит… – настаивал Влад. Он назвал сумму.
– Спасибо, не надо.
– А за сегодняшний день?
– Нет, не надо. Это был ваш гонорар.
– За что?
– За спасение от бомжа. Будем считать так.
– Ну что ж… – Фотограф тянул паузу. – Значит, за знакомство с очаровательной женщиной мне нужно благодарить бомжа-мародёра?
– Получается, так. Кстати, как вы собираетесь распорядиться этими фотографиями?
Влад пожал плечами:
– Пока не знаю. Скорее всего, оставлю для портфолио. У меня не так много хороших фотографий, сделанных в «синий час», а эти должны быть удачными.
– В синий час?..
– Синий час – это сумерки, когда солнце только ушло за горизонт… Ну или вот-вот взойдёт. При таком освещении получаются такие… пронзительно-синие снимки. Да вот увидите. В любом случае вам нечего бояться. Вы там прекрасно выглядите.
Наталья неопределённо улыбнулась. Она не была уверена, что выглядит так, как он говорит.
Некоторое время они шли молча.
– О, полюбуйтесь-ка на этот образец частной архитектуры начала двадцать первого века. – Влад указал на огромный дом, выстроенный в виде гигантского двухэтажного сарая. – Чувства вкуса и меры обошли этот район стороной…
– Да, – кивнула Наталья.
Они шли по улице, застроенной коттеджами, один другого внушительнее. Раздвижные ворота, виднеющиеся из-за высоченных заборов крыши беседок, флюгеры; за ажурными железными заборами машины – как одна – иномарки, и почему-то всё чёрные или красные.
Разговаривать не хотелось.
Наталья подумала о том, сколько всего намешано в человеке: нелепая ситуация не мешает ей получать удовольствие от общества незнакомого мужчины. И даже больше – испытываемое ею удовольствие от осознания того, что она нравится человеку, профессионально работающему со зрительными образами, отзывается в ней подобием удовлетворения.
Она вспомнила об Иване и почувствовала тревогу. Их ссора показалась ей всего лишь столкновением разных восприятий: Иван не был глухим и упрямым – он просто заблуждался, принимая за отстоявшуюся истину их ситуативные реплики. Она всё объяснит ему, и мир между ними восстановится.
Они вышли на перекрёсток. Наконец-то Наталья узнала улицу: на другом конце находился дом, в котором она жила. Они молча перешли перекрёсток и двинулись к её дому: она – впереди, он – за ней. Когда она замедлила шаги у своего подъезда, Влад что-то сказал и сунул в её руку твёрдый квадратик. Она не расслышала из-за шума проезжающего мимо, сочно расплёскивающего лужу такси. В свете фар Наталья увидела в глубине зрачков спутника своё отражение; в её голове мелькнула какая-то мысль, но осознать ее Наталья не успела. Машина проехала и свернула к соседнему дому.
– Там номер телефона, – сказал Влад. И, как давно знакомой, добавил: – Будет настроение – позвони.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо.
Она кивнула, сунула визитку в сумку и открыла дверь подъезда.