– Как они узнали? – Наталья вдруг вспомнила Ивана. Как он узнал?..
– По хештегам. – Влад пожал плечами. – «Красота, синий час, любовь, модель синего часа, фото синего часа, красавица, вечер»…
Наталья думала. У Ивана не было аккаунта в соцсетях. Значит, её фотографии увидел кто-то другой и сказал об этом Ивану. Или показал… Не ректор – ректор бы не стал этого делать. Не Ларионов – Света бы первым делом позвонила ей… Кто-то чужой, а Иван не смог сдержать изумления. Ещё и поэтому он был так взбешен…
– О чём вы задумались? – донёсся до неё голос Влада.
Наталья вздрогнула. Спросила поспешно:
– Вы сами снимали это? – Кивнула на фотографии на столбах. – Или купили постеры?
– Обижаете. – Влад улыбнулся. – Сапожник, думаете, без сапог? Нет, это не про меня. Я много путешествую.
– Расскажите, – попросила Наталья.
– О, про путешествия я могу долго… Вы готовы слушать?..
Готова ли она долго слушать? Сейчас, после этого сайта… да она готова слушать его бесконечно!
Кофейный запах уплывал и таял в предутренней тишине, мешаясь с ароматами цветов и зелени. Розово-бежевый тон всё больше разбавлял голубую акварель воздуха. Сначала раздались одиночные позывные птиц. С каждой минутой птичий хор становился громче, и, когда солнце появилось из-за горизонта, всё вокруг загомонило, затрещало, защёлкало и засвистело ликующим гимном. Где-то совсем близко захлопали двери, зазвучали голоса. Прислонившись к спинке дивана, Наталья слушала Влада, и перед ней разворачивались чужие страны, чудесные города, удивительные обычаи и люди, события, приключения, диковинные растения и животные… Хозяин дома столько всего видел и – он не сводил с неё восхищённых глаз! Наклонялся, мимолетно касаясь её руки, передавал ей горячую чашку, подвигал сахарницу и вроде бы самым естественным образом ухаживал за гостьей, но у Натальи вдруг закружилась голова… Она уже не помнила про пощёчину, про ссору с мужем, виновником которой был человек, сидящий напротив, не помнила своего возмущения и угрозы подать в суд. Влад был прав: если б не он, она бы не стала объектом восхищения тысяч людей!..
Учёными установлено, что влюблённость возникает в результате протекания в головном мозге определённых химических реакций. Но ответа на вопрос, как, каким образом эти реакции запускаются, от каких условий и факторов зависят, никто не дал. Наталья, внимая хозяину уютного мира, вдыхая смешанный аромат цветущих роз и кофе, никогда бы не поверила, что в её мозгу зарождаются «любовные» реакции. Тем не менее, если верить учёным, именно в эти минуты в её голове задвигались, подбирая идеальные соединения, допамин и окситоцин, тестостерон и эстроген с норэпинефрином – смесь, которая слагает, по версии учёных, механизм любви. И главным фактором, который привёл в движение гормоны, оказалась не встряска от ссоры с мужем, как можно было бы подумать, не пикантность ситуации тет-а-тет с чужим мужчиной, а поток обожания, который вылился на Наталью со страницы сайта с её фотографиями. Живая вода – восхищение аудитории, она пила эту воду, захлёбываясь, жадно, как путник, измученный жаждой и безнадёжностью. Она хотела пить ещё, больше, ещё, ещё… потому что, только купаясь во внимании многих, она ощущала себя по-настоящему живой.
Но это было не всё.
Память юности требовала другого опьянения, другой тяги, хотя в эти минуты взволнованная и уставшая Наталья не отдавала себе в этом отчёта. И это было вполне естественно после всего, что случилось, – то, что ей вдруг страстно захотелось любви…
Совсем иные эмоции проживал Иван.
Он покинул ресторан почти сразу после ухода Натальи. В его голове ворочались тяжёлые и горячие, как раскалённые булыжники, мысли. Позднее он не мог вспомнить, как добрался домой, как поднялся на свой этаж, открыл дверь квартиры. Проёмы распахнулись навстречу необитаемой тишиной, и его пронзило секундное дежавю: первый вечер, когда он вернулся домой с кладбища и внезапно понял, что матери не будет никогда…
Ухабы и ямы жизни легче переносят гибкие и лёгкие натуры. Тех же, кто не научился гибкости, жизнь калечит, а называется это по-разному – «сердечный приступ», «автокатастрофа» или «нелепое совпадение». В эти минуты Иван был близок к смерти, как никогда.
Руки дрожали, он не смог снять обувь. Нажал выключатель и без сил сполз на кушетку.
У Натальи любовник. У его жены любовник. Не первый день, уже какое-то время. Другой. И все её изменения не от того случая на дороге, а потому что у неё появился другой. Зуммер… Значит, она упрекала его, пыталась вызывать в нём чувство вины, а сама…
Нет, он бы не поверил, он бы никогда не поверил, но фотографии! Фотографии, фотографии!!! И она даже не отпиралась; когда он спросил, она даже не пыталась его разубедить!
Наоборот, она сказала:
– Какое тебе дело, кто меня фотографировал? К тебе это не имеет никакого отношения!
– Скажи мне правду, – требовал он в холле ресторана. – Скажи! Скажи, что у тебя нет никого! Объясни мне, как были сделаны эти фотографии, кто их делал?!
– А если у меня есть? – И она так знакомо, вызывающе дёрнула подбородком…
Вот тогда, очевидно, его рассудок помутился. Он ударил… И она набросилась на него, как разъяренная тигрица! Неужели это произошло с ними, с ним и его Натальей?!
Он подумал это – и задохнулся от боли. В ушах звенела странная тишина. Голова кружилась, во рту пересохло. Из зеркала на него глядел умирающий с безумными глазами, и рядом с ним, как акула вокруг жертвы, ходила самая настоящая – физическая – смерть. Древним, звериным чутьём, которое просыпается в человеке в минуты крайней опасности, он ощущал её дыхание…
На память пришла история о том, как мужчина повесился, узнав про измену жены. «Я бы не повесился, – сказал тогда Иван. – Я бы убил».
Теперь он понимал, что это были только слова: ярости не было. Он хотел жить, но сердце шло перебоями и сейчас – прямо сейчас – могло остановиться.
Будущего не было. Настоящим владели кошмар и опасность. Как слепой котёнок, он тыкался в затянутое дымкой прошлое, пытаясь отыскать какую-нибудь зацепку, способную стать опорой.
Неожиданно память нырнула глубоко назад: первая любовь, горячая и сумасшедшая. Измена. Да. Девушка ушла к парню с их двора, с которым он сам её познакомил… Тогда он чувствовал похожую боль, но он был молод, и любовь его была молодой и не пустившей глубоко корни в его душу, – болело сильно, но не опасно… И вылечился он быстро, мгновенно поверив, что всё ещё будет, и будет лучше… Поверив танцу Кристины…
– Поверив танцу Кристины… – машинально повторил вслух Иван.
От этих слов зачахшая в нём жизнь встрепенулась ожившей птицей. В голове блеснула искра, и в её свете Кристина, которую он избегал все эти дни, представилась Ивану единственной надеждой на спасение.
…Нет, он не собирался отплатить жене той же монетой. Не мечтал отомстить. Совсем иначе: он выживал, как выживают заблудившиеся в тайге или дрейфующие на льдине; у него было слишком мало сил, чтобы бороться в одиночку…
Иван набрал номер Крис.
Дверь номера была приоткрыта. Он вошёл и сразу увидел большой, во всю стену, телевизор. Шли вечерние новости, показывали сюжет о Дне сотрудничества. Мелькнул ректор, потом Иван увидел себя, выступающего на кафедре, камера заскользила по залу, ему бросилось в глаза лицо Шалимова… Диктор за кадром зачитывала тезисы его доклада, и выстраданные выводы, звучащие из телевизора, на фоне того, что он переживал, показались ему поверхностными и далёкими, будто сюжет вытащили из архива телестудии для того, чтобы закрыть дырку в эфире…
– Ты отлично смотришься. – Голос Кристины вывел его из оцепенения.
Она смотрела на него сочувственно, будто знала, что произошло. Лёгкий цветастый халат, из-под которого выглядывали шёлковые шаровары, чернота волос в пучке – он смотрел на неё и силился понять, чего он ждёт от неё, какой помощи.
Кристина указала рукой на кресло у столика.
Он сел. Огляделся: номер был двухкомнатный. Это была гостиная, здесь стояли два кресла, столик и угловой диван, центр большой комнаты оставался свободным. Должно быть, Кристина специально подбирала номер, чтобы тренироваться…
Она поставила перед ним чашку с чаем, корзиночку со сладостями. Выключила телевизор и присела в соседнее кресло.
– У моей жены любовник, – произнёс Иван.
Кристина молча смотрела ему в лицо огромными глазами.
– Мне кажется, я схожу с ума, – медленно произнёс он. – Ты помнишь того несчастного на дороге?
Она кивнула.
– С этого дня всё началось…
Иван заговорил. Он рассказывал день за днём, ничего не утаивая и не жалея себя. Как он обшарил шкаф и ноутбук. Как Наталья нарядилась в синее платье и они поссорились. О желании жены петь – и о том, что он считает это блажью. О том, что Наталья предложила ему развод… И, конечно, о том, что у них не получается с ребёнком…
Он говорил долго, чувствуя, что слова не приносят облегчения, и закончил тем, что сегодня на празднике приезжий чиновник показал ему фотографии Натальи в публичной Сети; откровенные фотографии, о которых он, Иван, не имел ни малейшего представления. Наталья в ответ на вопрос, как эти фотографии появились и попали в Сеть, ответила, что его это не касается…
– Я спросил: «Скажи честно: у тебя появился мужчина?» – монотонно продолжал Иван. А она сказала: «Какое это имеет значение?» Не знаю, как это получилось, но… после этих слов… я её ударил…
«И она убежала к нему», – хотел он закончить. Не смог. Опустил голову и закрыл лицо руками.
– Я не понимаю, что происходит, – заговорил он из-под ладоней. – Всё это так… странно… так вдруг и на пустом месте… всё покатилось. Одно за другим, как снежный ком. Мы… так любили друг друга… хорошо жили… Я не понимаю… кто виноват? Как это всё произошло?
– В твоей жизни уже было такое, – мягко сказала Кристина. – И ты преодолел…