– Все так, Джейми. Все просто потрясающе.
У меня вырывается безумный смех, потому что передо мной стоит восхитительный симпатяга Джейми в одних тесных черных боксерах, а Айви Мэтьюс предложила мне контракт со своим новым звукозаписывающим лейблом.
Я уже не узнаю свою жизнь.
Когда я показываю Джейми телефон, на его лице вспыхивает широченная улыбка.
– Пташка, – произносит он так же, как говорит «я люблю тебя».
От эмоций у меня наворачиваются слезы, и я улыбаюсь так, что лицу больно.
– Да.
– Ты сделала это.
– Я сделала это благодаря тебе, – слезы текут по щекам. – Потому что ты показал мне, что я могу.
– В тебе всегда это было. – Он запускает руку мне в волосы и наклоняет мою голову, чтобы я взглянула на него. – Всегда.
Я вздыхаю, когда он целует меня, и чувствую потрясающую завершенность. Я напишу песню об этом моменте.
– Я люблю тебя, – говорю я примерно десятый раз за сегодня.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и его глаза полны нежности.
– Пиппа, я любил тебя гораздо дольше, чем думал.
Он стремительно хватает меня, и через секунду я уже у него на плече, а он несет меня в спальню. Я смеюсь вверх ногами и шлепаю его по заднице.
Он сжимает меня.
– Пойдем возместим потерянное время.
Эпилог. Пиппа
СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
– ПИППА, МЫ ГОТОВЫ К ИНТРО, – говорит мне в наушник техник сцены.
Стадион гудит от энергии. За ослепляющим светом софитов я вижу мерцающие экраны телефонов в толпе. Моя кровь кипит миллионом разнообразных эмоций, но я пытаюсь взять себя в руки. Во время тура я придумала ритуал, который совершаю за несколько секунд до начала шоу.
Последние семь месяцев были сплошным безумием.
Айви Мэтьюс открыла собственный лейбл, и мы вместе записали альбом.
Моя гитара мечты перекинута через мое плечо, пальцы лежат на струнах и грифе. Стоит легкий пульсирующий гул, но крики затихают. Все смотрят и ждут.
Мы выпустили альбом, и началось сумасшествие. Сразу две мои песни взлетели в чартах, и Айви потянула за кое-какие ниточки в индустрии, чтобы выбить для меня право открывать этот тур. Обычно такого достигают за несколько лет, но Айви очень настойчива.
На этом стадионе семнадцать тысяч девятьсот мест, и сегодня все они заняты. Конечно, они пришли послушать артиста, у которого я выступаю на разогреве, но я стою на сцене в красивом голубом платье и играю музыку, которую сама написала.
Широкая улыбка растягивается на моем лице, а сердце переполнено. Я здесь, исполняю свою мечту, и я страшно благодарна.
– Добрый вечер, Ванкувер, – говорю я в микрофон, и толпа приветствует меня. – Приятно быть дома. Я Пиппа Хартли.
Толпа снова ревет, и я смотрю за кулису. Там стоит Джейми с VIP-пропуском на груди и глядит на меня. От любви и гордости в его глазах я вспыхиваю, как факел. Он проездил со мной в туре все лето, но в конце этой недели на этом самом стадионе у него открывающая игра сезона, и до ноября нам придется надолго расстаться.
Я провожу пальцами по своему ожерелью – тому самому, с серо-голубым камнем. Когда я на сцене или он на льду, таким образом я говорю ему, что люблю. Я ловлю себя на том, что делаю это постоянно – даже когда его нет рядом.
– И это песня о любви.
Толпа взрывается, и я улыбаюсь Джейми.
– Пиппа и группа, на пять, четыре, три.
Два, один.
Мы с ребятами начинаем играть песню, которую я написала про Джейми, и мое сердце поет.
Два дня спустя мы возвращаемся на тот же самый стадион, только площадка залита льдом, а не заполнена музыкальными фанатами. Джейми с остальными игроками разогреваются, а я жду у выхода на лед с микрофоном в руках. Хоккейные фанаты кипят от возбуждения после последнего сезона. Хоть «Шторм» и вылетел после первой серии плей-оф, их сезон прошел лучше, чем обычно, и тренер Тейт Уорд растопил сердца фанатов.
– Готовы? – спрашивает координатор открытия матча, и я уверенно ей киваю. У меня ухает в животе, как и всегда перед выходом на сцену, но это заряжает меня энергией.
Она что-то говорит в наушник, и огни на арене приглушают. Толпа приветствует выстроившуюся команду.
– Звучит национальный гимн, – объявляет ведущий.
Координатор машет мне.
– Мисс Хартли, ваш выход.
Я опускаю глаза. На мне свитер Джейми с его именем у меня на спине, и я улыбаюсь.
– Сегодня перед нами местный талант! – продолжает ведущий. – Встречайте, Пиппа Хартли!
Я выхожу на красную ковровую дорожку, и толпа ликует. Я иду к своему месту на площадке и краем глаза замечаю на экране свое лицо с улыбкой от уха до уха.
Джейми стоит на коньках ближе всего ко мне и переминается, чтобы согреться. Я украдкой оглядываюсь на него с широкой улыбкой и быстро машу, а потом на автомате касаюсь своего ожерелья. Я вижу его яркие глаза под шлемом. Он рад вернуться на лед, я прекрасно это вижу. Было потрясающе все лето колесить с ним в туре, но его место здесь.
Я занимаю свое место, и как только девушка с камерой встает на свою позицию, я киваю координатору. Через секунду начинает играть музыка.
Я сильным, чистым голосом исполняю гимн Канады. Мое сердце колотится так, как никогда, и это просто невероятно. Этот момент я никогда не забуду. В сто лет я буду вспоминать, как стояла на льду и пела от всей своей души, а Джейми с гордостью смотрел на меня.
Я с удовольствием беру последние высокие ноты, а когда заканчиваю, стадион взрывается. Игроки «Ванкувера» свистят и кричат гораздо громче, чем подобает, и я с трудом сдерживаю смех.
Мы с Джейми смотрим друг на друга, и на наших лицах одновременно расплываются зеркальные довольные улыбки. Он что-то шепчет мне одними губами.
Пташка.
– Пожалуйста, поблагодарим Пиппу Хартли, – просит ведущий, и я машу рукой зрителям, прежде чем направиться к выходу. – Пиппа, не могли бы вы на секунду задержаться?
Я недоуменно свожу брови, но замираю на месте. У выхода мне улыбается координатор, приподнимает руку и тихо говорит: «Стойте там».
Стадион гудит, и я растерянно оглядываюсь.
Джейми подъезжает ко мне, уже без шлема и без щитков на коленях, и я удивленно моргаю. На коньках он возвышается надо мной даже больше, чем обычно.
– Что происходит? – спрашиваю я, и мой пульс сбивается. Весь стадион наблюдает и перешептывается.
Он сглатывает, его кадык гуляет в горле, а на лице гуляют желваки. Он весь день странно себя вел, был какой-то нервный и немного дерганый. Я до полусмерти его напугала утром, когда слишком тихо зашла в спальню.
Он берет меня за руку. В ярком освещении стадиона он выглядит еще привлекательнее: точеные скулы, густые ресницы, прямой нос.
– Сначала, – говорит он так тихо, чтобы только мы могли услышать, – ты была девчонкой, в которую я влюбился в старшей школе. Девчонкой, которая не видела, насколько она красивая, талантливая, необыкновенная и интересная. – Он снова сглатывает. Да какого черта здесь происходит? – А потом ты была моей ассистенткой. Настойчивой женщиной, которая потребовала назад свою работу и назвала меня козлом.
У меня вырывается смех, и глаза Джейми загораются.
– Не думаю, что я использовала слово «козел», – шепчу я.
Серьезно, что он делает? На нас смотрит весь стадион.
– Использовала, – говорит он. – Точно использовала. А теперь ты – моя девушка. – Мои глаза смотрят прямо в его, и я не могу оторваться. – Но я хочу, чтобы ты стала моей женой, а я стал твоим мужем. Я хочу, чтобы мы стали семьей и прожили долгую, счастливую жизнь вместе.
Осознание сбивает меня с ног, как грузовой поезд, и Джейми опускается на колено, чтобы зашнуровать конек…
Нет, он не шнурует конек. Мое сердце грохочет. Он смотрит на меня снизу вверх и протягивает маленькую черную бархатную коробочку. Она лежит прямо посреди его широкой ладони, а внутри блестит что-то очень яркое. Его свободная рука ловит мою, и он тепло, успокаивающе ее сжимает.
Я уже слышу песню, которую напишу об этом моменте.
Волна крика, свиста и оваций поднимается вокруг нас, и мой взгляд снова падает на Джейми. Становится тише, потому что стадион снова ждет.
У меня сердце подступает к горлу, а на глазах наворачиваются слезы.
– Я тоже этого хочу. Всего этого.
– Я знаю, что мы молоды. – Он ловит мой взгляд. – И что мы вместе меньше года. – Уголки его губ приподнимаются. – Но мне все равно. Я люблю тебя, пташка. И у меня нет никаких сомнений, что ты создана для меня.
Я даже говорить не могу. Я просто улыбаюсь ему и моргаю, а пульс разгоняется до предела. Это совершенно нереально. Это похоже на самый лучший сон, который я могла себе представить. Я так рада, что он говорил это без микрофона. Хотя все вокруг смотрят, но этот момент все равно только наш.
– Я думаю, нам нужно попробовать что-то новое, – говорит он, и уголок его губ подрагивает. Его зеленые глаза загораются ярче, чем раньше. У него такой мягкий, такой любящий, такой милый взгляд. – Давай попробуем пожениться. – Он весело морщит нос и фыркает от смеха. – Видела бы ты свое лицо.
– Эм, – смеюсь я. – Я сейчас смотрю на кое-на что другое. – Я не могу вдохнуть, глядя в его глаза. Мне кажется, я плачу. Я не уверена. – Я тоже тебя люблю, – слетает у меня с губ. Говорить Джейми, что я люблю его, – так же просто и естественно, как дышать. По моей щеке течет слеза, и он поднимает руку, чтобы смахнуть ее. – Я хочу выйти за тебя замуж.
Грудь Джейми раздувается, а его лицо преображается во что-то невероятное. В нем столько счастья, гордости, спокойствия!
– Я надеялся на это.
Он встает, и его губы сразу находят мои. Наш поцелуй полон мягкости, доверия и любви. Толпа вокруг нас кричит, ликует, вопит и топает ногами, стучит в стекло и свистит.
Мне даже все равно, что на нас сейчас смотрит тысяча людей. Наверное, даже больше, ведь это показывают по телевизору.