– Значит, этот Голландец был колдуном, – сделал вывод Стерлинг. – Что проклятие, что механические стражи – не вижу между ними ни малейшей разницы. А то, что у людей на поиски рудника ушло больше сотни лет, говорит о том, что запрятал он свое золото как следует.
– Я скажу, Билл, что ищут его не только американцы: в США приезжают археологи и любители поживиться за чужой счет из многих стран, однако до сих пор это было напрасной тратой времени, – добавил Гэри, поглядывая в окно. – Да и дело не только в археологах, которым важно не само золото, а научные исследования. Помимо них за сокровищами Голландца охотились и полисмены, и шерифы, и бизнесмены, и кто еще только за ними не гонялся.
– Эх, уот бы посмотреть на эту карту, – произнес Джеки, глаза его внезапно загорелись. – Там, науерное, очень много интересного.
– Вряд ли кто-нибудь из нас в ней что-нибудь понял, – урезонил его рассказчик. – Будь спокоен, Джеки: наверняка над этой картой бились люди куда умнее нас с тобой.
– Но усе рауно интересно, – пробормотал Хьюэтт себе под нос, хотя при этом его услышали все пассажиры «Меркьюри Монтего».
– Это тебе не карта Калифорнии, – махнул рукой Матиас, – где все отмечено и размечено. Карта Голландца, если она вообще существует, это тайнопись, которую, возможно, никому и никогда не удастся разгадать.
– Гэри, дружище, но ты же такой умный! – на полном серьезе воскликнул Вэйер. – Неужели ты не смог бы… э-э-э… справиться с загадкой из прошлого века? – Он оглядел друзей. – Я всегда считал, что из нас именно Гэри – самый начитанный и э-ру-ди-ро-ван-ный, – произнес он по слогам.
– А каким ты мне еще прикажешь быть? – ответил Матиас, крайне довольный замечанием приятеля. – Стараюсь никогда не терять времени попусту и заниматься самообразованием. Это у меня, пожалуй, с самого детства.
– Но как у тебя такое получается? – не отставал Теодор. – Ведь на подобное… э-э-э… необходимо очень, очень много усилий. Так люди и становятся умными?
– Что мне было делать еще, по-твоему? – Гэри выглянул в окно. – Впрочем, никаких усилий на это не надо. Если помнишь, я с вами дружу чуть больше года. А до этого, пока мы не познакомились, я только и делал, что лежал в психиатрических клиниках, где постоянно читал газеты да книги, слушал радио и смотрел телевизор. Конечно, при этом я всегда старался запомнить побольше из узнанного. Благодаря этому я и знаю больше вас, мои дорогие. И насколько мне известно, другого способа поумнеть никто еще не придумал.
– Правильно, – согласился с ним Уильям. – Главное, больше читать о том, что тебя интересует. Но при этом бывает, что, например, изучая один предмет, ты натыкаешься в процессе на еще что-нибудь интересное и, таким образом, получаешь дополнительные знания. Верно, Гэри? – обратился он за поддержкой к товарищу.
– Абсолютная истина, – одобрительно кивнул Матиас. – В таком деле всегда одно ведет к другому. Например, если бы я не узнал о двукратном покушении на президента Форда, то не стал бы интересоваться делом «семьи» Мэнсона куда более пристально.
– Покушение на президента? – переспросил Джеки с круглыми глазами.
– Да брось, дружище! Это событие стало едва ли не главным в семьдесят пятом году, – Матиас удивленно посмотрел на соседа. – Ну и дела, это случилось у нас, в Калифорнии – можно сказать, прямо у тебя под боком, а ты не в курсе? Ладно, сейчас я тебя просвещу.
– А ты не мог выбрать какой-нибудь другой пример для пояснения? – покачал головой Стерлинг. – То «семья» мрачного культиста Мэнсона, то покушение. Будто не о чем больше разговаривать.
– Но мне интересно, расскажи, – попросил Хьюэтт, тронув Матиаса рукой за плечо.
– Не перебивай, Билл, видишь, публика настаивает! – победоносно заявил Гэри. – Хорошо, тогда обо всем по порядку. В самом начале осени семьдесят пятого некая Линетт Фромм, ранее неоднократно привлекавшаяся к суду по различным причинам, но каким-то образом постоянно выпутывающаяся из лап правосудия, возникла с пистолетом буквально перед носом Форда в Капитолийском парке Сакраменто, где тот прогуливался в сопровождении охраны. Произвести выстрел ей так и не удалось: рискуя собой, один из молодчиков Секретной службы – не помню, как звали того парня – скрутил ей руки и повалил на землю, чем, собственно, спас президенту жизнь. Фромм, естественно, отправилась за решетку, где выяснилось, что она принадлежала к «семье» Мэнсона – и дело тут же приняло новый поворот. Следователи посчитали, что занимаются не попыткой политического убийства, а самым настоящим культовым жертвоприношением.
– И разве это неправда? – не сдержался Стерлинг. – «Семья» Мэнсона была радикальной сатанинской бандой, я читал об этом. Поэтому и заинтересовался ее истоками.
– Несомненно, читал! – согласился Матиас. – Мы все об этом читали. Но вот давай поговорим об этом несколько позже, хорошо? К тому же Фромм в результате следствия так часто меняла свои показания о побудительном мотиве преступления, что невозможно было установить, что из сказанного правда, а что – полная чепуха. Понятиями «секта» и «ритуальное убийство» обвинение оперировало еще с дела самого́ Мэнсона, после суда над ним в семьдесятом первом году. Хоть, на мой взгляд, в том не было вообще ничего толкового.
– Ерунда! – вновь не согласился Уильям. – Всем об этом было известно. Все газеты писали…
– …для того чтобы попросту попугать умиротворенный спокойной жизнью американский народ, – перебил его Матиас. – Нельзя верить журналистам на слово – и сколько тебе об этом повторять, Билл? Мэнсон и его компания занимались обыкновенным грабежом с оружием в руках и переделкой территорий наркодилеров – и все!
– Дауай дауше, про президента, – напомнил спорившим Джеки.
– Что? – обернулся к нему Гэри. – Ах да… Так вот, не прошло и двадцати дней после ареста Фромм, как на Форда было совершено новое покушение – и снова в Калифорнии, в Сан-Франциско. На сей раз в роли неудачного убийцы президента выступила Сара Мур – женщина, активно интересующаяся политикой и мечтающая устроить в США революцию. Самое странное, на взгляд следователей, оказалось то, что Мур при этом являлась осведомителем ФБР.
– Вот это да! – громко прошептал Вэйер, покачивая головой. – Наверное, поэтому ее… э-э-э… никто не подозревал.
– Наоборот, Секретной службе было прекрасно известно о ее радикальных взглядах, – ответил Гэри. – Просто женщина оказалась, я думаю, достаточно хитра, чтобы ввести в заблуждение своих же наблюдателей. Может, для своей цели она и стала информатором Бюро. Словом, Мур приблизилась к Форду на расстояние тридцати пяти футов, выстрелила в него, но промахнулась. И вновь кто-то из охраны президента помешал ей довести дело до конца. Охранник толкнул ее на землю, откуда женщина выстрелила еще раз – и снова мимо. Насколько я помню, второй ее выстрел задел какого-то человека, но он остался в живых. Форд не пострадал. Следствие пыталось установить связь между обоими покушениями, но беда в том, что таковая отсутствовала, как ее ни искали. Фромм и Мур никогда не слышали друг о друге, и уж тем более пути их никогда не пересекались.
– И усе? – Джеки понял, что рассказ окончен. – Што с ними стауо?
– Фромм и Мур получили пожизненное заключение, – ответил Гэри.
– А мне жаль президента, – вздохнул Теодор. – Это же надо, дважды стать мишенью… э-э-э… за такой короткий срок.
– Да брось, Медвежонок, – усмехнулся Матиас. – С ним же ничего не случилось.
– Все равно страшно, – протянул Вэйер, вдруг вспомнивший о споре друзей. – Кстати, а что произошло с сектой, Гэри? Ты с Биллом… э-э-э… так и не договорил о ней.
– Да, из-за чего вы сцепились? – вставил Мадруга. – Я помню о «семье» Мэнсона из газет, но уже не так хорошо. Тогда в Калифорнии и без того было немало забот: наплыв нелегальных иммигрантов из Мексики вызвал столько проблем, что они поставили под угрозу спокойствие граждан всего штата. А еще участились студенческие протесты против администрации США относительно войны во Вьетнаме. Помню, один из знакомых по работе, учившийся в тот момент в Беркли, вручил мне антиправительственную листовку.
– Мы, как ты сказал, сцепились из-за того, – Матиас глянул на Стерлинга, – что Билл плохо представляет ситуацию, о которой пытается рассуждать. Он назвал деяния Мэнсона и его группы «сатанинским культом».
– По-твоему, это не так? – нахмурился тот. – Известно, что Мэнсон, пока не создал свою программу, начал с «Церкви Процесса Последнего Суда», а ведь эти ребята открыто провозгласили себя сатанистами. Затем он мог вступить в контакт с Антоном Лавеем, основавшим в Сан-Франциско «Церковь Сатаны» в 1966 году. В любом случае он мог читать его «Сатанинскую библию», – Уильям поморщился, – изданную тремя годами позже. Докажи мне обратное!
– Пожалуйста, – Гэри скрестил руки на груди. – Следствие не установило ни единого факта, однозначно указывающего на ритуальное убийство! Ни единого, понимаешь? – Он вновь расправил руки и стал менторски загибать пальцы на правой. – Чарльз Мэнсон был взвинченной натурой? Несомненно. Употреблял наркотики? Это факт. Проповедовал насилие? Да. Но скажи, дорогой, где среди перечисленного ты увидел хоть один предполагаемый тобой ритуал?
– А убийство Шэрон Тейт и ее друзей? – не сдавался Стерлинг. – Да там все было обставлено так, как будто являлось жертвоприношением.
– Ничего подобного! – возразил его оппонент. – На месте убийства не было никакой сатанинской символики. А ты, Билл, мог бы, кстати, не бередить мою рану: Тейт я вообще до сих пор считаю одной из лучших актрис США, – Матиас задумался. – Как вспомню ее великолепную игру в фильмах «Глаз дьявола» или «Бал вампиров». Чудесная женщина и бесподобная актриса, – он печально вздохнул. – Убийство Тейт было случайным. К тому же непосредственно Мэнсон, если тебе не известно, участия в нем не принимал!
– Известно, Гэри. Но ее смерть произошла по личному его распоряжению.
– Мэнсон искал вовсе не тех людей, – устало махнул рукой Матиас. – Тейт оказалась не в том месте и не в то время.