– Успокойся, Билл, это всего лишь книга, – продолжил Матиас. – К слову сказать, я вдруг вспомнил про Ричарда Чейза, пойманного всего месяц назад…
– Нет, Билл прав, тебя сегодня решительно тянет на всяких преступников, – покачал головой Мадруга. – Это ведь тот самый убийца, известный под прозвищем «Вампир из Сакраменто»?
– Он самый, – кивнул Матиас. – Странный тип… Его-то сотрудники одного психиатрического заведения и назвали впервые «Дракулой» – из-за его неуемной жажды человеческой крови. Впрочем, Чейз не ограничивался только человеческой: он пил кровь птиц, кроликов и даже коров! Он убил шесть человек, которых частично съел.
– Послушай, Гэри, прекрати! – остановил его Стерлинг, словно для защиты выбрасывая перед собой руку. – Хватит, повторяю тебе.
– Ладно, как хочешь, – усмехнулся тот, разводя руками. – Так вот вампир по имени Дракула нередко гипнотизировал своих жертв, то есть других героев книги. А те в свою очередь выполняли его приказы.
– Зачем уыпоуняуи? – с широко раскрытыми глазами спросил Хьюэтт, засовывая замерзшие руки под легкую куртку.
– Затем, что не могли сопротивляться его гипнотическим способностям. Ой, друзья, этот Дракула столько всего мог совершать: и разговаривать с волками, и с крысами, – увлеченно продолжал Гэри. – Впрочем, главное, он мог приказывать людям что захочет! И они всегда ему подчинялись. Например, приказывал одному мужчине заснуть – и тот тут же засыпал. А женщин заставлял ходить во сне.
– Жаль, что у него были такие способности, – покачал головой Мадруга, содрогаясь от холода. – Обладая всем этим, он мог причинить немало зла.
– Так вот он и творил что вздумается! – усмехнулся Гэри. – И никто не был в состоянии ему помешать.
– Ты словно восхищаешься этим мерзавцем, – в упор посмотрел на него Уильям.
– Знаешь ли, Билл, иметь способности всегда приятно, – неопределенно ответил Матиас и вдруг обратился к Джеку: – Послушай, дружище, сколько времени?
Джек глянул на часы, если бы не сиявшая в небе луна, он вряд ли увидел бы циферблат:
– Без четверти два…
– Итак, мы идем уже около полутора часов, – на скорую руку подсчитал Матиас.
– А людей по-прежнему не видать, – печально констатировал Вэйер, в сотый раз оглядывая местность: деревья, сугробы и одинокая колея снегохода, по которой они шли в неизвестность.
– Гэри, может быть, ты все же ошибся? – встрепенулся Мадруга. – Вдруг до людей еще очень далеко?
– Ничего, дойдем! – оптимистично возразил Матиас.
– Может, нам надо останоуиться? – предложил Джеки, трясясь от холода. – Может, хотя бы разуести огонь? И погреться?
– Великолепная мысль, дружище, – угрюмо молвил Матиас. – Я добавил бы, просто блистательная! Проблема лишь в том, что ни у кого из нас нет ни спичек, ни зажигалки… Или все же есть? – обратился он одновременно ко всем.
Юноши, поспевающие за ним, молчали.
– Вот видишь? – продолжил Гэри. – Твой удивительный план не сработал, поэтому об остановке можно забыть.
– А жау! – сказал Джек. – Мы не тоуко согреуись бы, огонь и дым смогуи бы приулечь уюдей.
– Ну конечно! – возразил ему Матиас. – Даже если у кого-нибудь из нас оказались спички, я все равно запретил бы разводить костер. Огонь и дым обязательно послужили бы верным маяком нашему преследователю.
Никто не решился возразить в ответ на приведенный аргумент. Приятели умолкли, продолжая путь в тишине. Лишь снег скрипел под ногами. Иногда он то вновь начинал падать с небес, то прекращался. Время от времени из-за облаков проглядывал лунный диск, тогда Джек доставал из кармана кофты правую руку, бросая короткий взгляд на стрелки часов: два ночи… три… половина четвертого… Поход по колее снегохода казался воистину бесконечным. Кроме самой колеи, ничто в этой глуши не указывало на присутствие человека.
– Вот вы рассуждаете про охотников, – неожиданно сказал Теодор, – а я, между прочим, тоже однажды… э-э-э… участвовал в самой настоящей охоте!
– Да что ты говоришь, – тут же отозвался Гэри. – Ни за что в это не поверю!
– Нет, я говорю правду, – настаивал Вэйер. – Мы с папой и его друзьями… э-э-э… ходили в лес на целый день и охотились на оленей.
– Ерунда, – махнул рукой Матиас. – Ты хочешь сказать, что стрелял из настоящего ружья? Да кто тебе его дал бы?
– Не-е-ет, – слегка замялся Теодор. – Из ружья, конечно, я не стрелял, но мне разрешали нести его… э-э-э… почти всю дорогу. Мы долго выслеживали оленей, лазили по кустам и болотам, но потом… э-э-э… нашли их.
– Ты уидеу оуеней? – позавидовал Джеки. – А уот я никогда!
– Да, они очень большие, и у них красивые ветвистые рога, – поделился впечатлениями Теодор. – Они быстрые и могут… э-э-э… бежать долго-долго.
– И что же в конце концов? – поинтересовался Гэри. – Как охота?
– Мне не понравилась, – со вздохом ответил приятель. – Я не хотел, чтобы животных убивали. С тех пор я… э-э-э… никогда больше не ходил с папой на охоту: мне было жаль этих оленей, и я сказал ему, что отныне моей ноги в лесу не будет.
– Вот и видно, что ты не охотник, – заключил Матиас. – А я, да будет тебе известно, когда служил в Германии, то с оружием почти не расставался. Стрелял, пожалуй, куда лучше других ребят на базе. У меня даже есть награда за стрельбу. Мне вручили медаль за точность и наибольшее количество пораженных целей!
– Это потому, что тебе никого не жаль, – упрекнул товарища Вэйер. – Тебе только бы пострелять. И ты даже не задумываешься, что… э-э-э… цели твоей всегда будет больно.
– Вот чудак, – тихонько хихикнул Гэри. – Ты разве не понимаешь, что цель на стрельбищах – штука неживая и никакой боли не чувствует? Это мистер Вэйер со своими друзьями палили по оленям, а я – только по мишени, которая, правда, имела отдаленное сходство с человеком. Так что не плачь, от моих выстрелов никто боли не испытывал!
– А если бы тебе пришлось… э-э-э… стрелять в человека? – не отставал Теодор. – Ты смог бы это сделать, Гэри?
– Смог бы, конечно, – с серьезным выражением лица ответил тот, не задумавшись ни на мгновение. – Но только в том случае, если человек был бы оборотнем, – добавил он и усмехнулся.
– Оборотнем? – не понял собеседник.
– Ну да, оборотнем! Это такая тварь, которая днем выглядит и ведет себя как человек, а ночью превращается в волка, понимаешь? – подметив недоумение в глазах Теодора, Матиас разочарованно вздохнул. – Как, ты не смотрел «Проклятие оборотня»? Нет? А «Животное должно умереть»? Тед, прости, но ты меня удивляешь: эти фильмы надо увидеть обязательно! Такое существо можно убить только серебряной пулей, и никак иначе. Говорят, что даже огонь не всегда на такого подействует, – и он стал посвящать товарища в подробности охоты на ужасных тварей.
Уильям старался укрывать руки от холода так, чтобы оба сжатых кулака оказались под мышками, держать их иначе было почти невозможно – пальцы его буквально окоченели. Да и сам пиджак, вовсе не рассчитанный для прогулок по заснеженным горам, не очень спасал своего владельца от мороза. Уильяму отчего-то вспомнилось, как он еще совсем маленьким играл во дворе психиатрической больницы, где провел почти все детство: светило солнышко, на улице было жаркое лето. Мальчик ждал родителей, которые в тот день обязательно должны были его навестить. Однако они почему-то опаздывали. Он много раз спрашивал сестру милосердия, почему родители не приезжают, но та отвечала, что, дескать, необходимо еще подождать. «Надо, – сказала она, – молиться в тишине и терпеливо ждать, когда Всевышний услышит твои мольбы. In silentio et in spe erit fortitudo vestra, – произнесла она непонятные слова, которые он запомнил на всю жизнь. – Это латынь. Слова эти из книги пророка Исаии: «В тишине и уповании крепость ваша» и означают, что в тишине и надежде дух человека не может быть сломлен никакими неприятностями и огорчениями, если обратиться к Господу с молитвой».
Если бы Уильям Стерлинг мог видеть себя со стороны, то увидел, что, несмотря на страх и холод, он улыбнулся…
…Тогда мальчик стал расспрашивать сестру милосердия о Всевышнем, и она познакомила его с Иисусом, пообещала научить читать молитву «Отче наш», а потом отвела его в маленькую опрятную комнатку и оставила одного: пусть мальчик сам попросит у своего нового небесного друга, чтобы его родители приехали как можно скорее. Сперва мальчик стеснялся (ну разве можно просить что-нибудь у невидимого знакомого, если ты только что с ним подружился?), а потом все-таки попросил. И случилось чудо: не успел он даже выйти из комнатки, как улыбающаяся сестра милосердия, поджидающая его в коридоре за дверью, сообщила, что папа с мамой только что приехали и ожидают его в кабинете доктора!
С тех пор маленький мальчик всегда помнил: если случилась неприятность, надо срочно бежать в маленькую комнатку и, посидев немного в тишине, просить Иисуса об избавлении от напасти. Горе и отчаяние отступали, и после молитвы он чувствовал себя новым, сильным, готовым к любым испытаниям человеком.
Мальчик рос, и к нему стало приходить осознание того, что он просто обязан поделиться с другими людьми своей тайной. Надо поведать всем, что молящийся человек всегда избавляется от страдания. Для этого, как он понял впоследствии, вовсе не нужна даже комнатка. Главное, верить, терпеливо ждать и надеяться. О собственном опыте пережитых в детстве чудес обязательно надо рассказать и другим! «Даром получили, даром давайте», – сказал Господь в Евангелии от Матфея, и мальчик следовал этим словам Иисуса буквально. Он сам мечтал когда-нибудь стать хорошим христианским проповедником, читал много книг и выступлений знаменитых богословов, смотрел религиозные передачи по телевизору. Он хотел, чтобы в мире как можно больше людей стало счастливыми.
Даже когда мальчик стал юношей и начал увлекаться баскетболом, желание нести людям свет веры ничуть в нем не уменьшилось. Он понимал план божий, согласно которому заводил друзей и знакомых в разных местах – от баскетбольной площадки до любой из маленьких церквушек пригорода. А слова пророка Исаии, которые он услышал еще в детстве, стали ему надежным щитом и укрытием от всех ударов судьбы. Более того, он старался по мере своих возможностей, чтобы тишина и надежда были его постоянными спутниками.