– Но как ты собрал столько денег? – не отставал Теодор.
– Откладывал кое-что из ежемесячного заработка, что получал у отчима, – без особой охоты распространяться на эту тему молвил Гэри. – Мы же всей семьей работали в его хозяйстве. Сотню-другую я всегда откладывал про запас, кроме тех денег, что тратил… – он на мгновение умолк, – на другие нужды…
– Да, это было… э-э-э… хорошее время! – оживился Теодор. – Я тоже откладывал немного, а остальное отдавал маме.
– Да сколько ты там получал в своей закусочной? – усмехнулся Матиас. – Ничтожные центы, небось? А, дружище?
– Я не считал, не люблю заниматься такими делами, – повел плечами Вэйер. – Это Джек… э-э-э… прекрасно разбирался во всяких бумагах…
– …и тоже работал за мелочь, – утвердительно кивнул Гэри. – По сути, все мы работали за ерунду. Суета сует. Так, наверное, сейчас бы высказался Билл? – он вновь усмехнулся. – Поверь, Тед, я знаком с такими ребятами, которые получали за работу куда больше, чем мы все вместе взятые! – глаза его загорелись. – Они проворачивали такие дела, что нам с тобой и не снилось. И были сами себе королями.
– Наверное, хорошо быть королем, – мечтательно произнес Вэйер, на время забывая о своих горестях. – Вот будь я сейчас… э-э-э… на троне, то обязательно пожелал бы себе и тебе, Гэри, чтобы прямо теперь появились слуги и доставили нас домой, – он на мгновение запнулся, длинная морщинка вновь промелькнула по центру его лба. – Ну и, конечно, чтобы они нашли Джека, Билла и Джеки…
Время текло без изменений, причем непередаваемо медленно. Впрочем, самое ужасное открытие ожидало их в течение нескольких первых дней: несмотря на то, что убежище давало им возможность скрываться от Существа, именно здесь, как оказалось, ребят подстерегала новая опасность. Однажды Гэри проснулся куда более раздраженным, нежели обычно: ему приснился кошмар, о котором он немедленно поведал приятелю. Согласно его рассказу получалось, что пища, имевшаяся в их распоряжении, почти вся отравлена.
– Как отравлена? – забеспокоился Теодор, засыпая вопросами Матиаса. – Зачем отравлена? Кем? Существом?
– Нет, Существо здесь ни при чем, – заявил Гэри, безумным взглядом бегая по испуганному лицу приятеля. – Я точно знаю, что еду отравили и положили в этот чертов трейлер! Будем есть консервы – и обязательно умрем!
– Но кто это сделал? – продолжал Вэйер, даже не обратив внимания на то, что его друг рассказывает всего лишь страшное сновидение. Однако к тому времени, когда несчастные пережили столько бед, тонкая грань между реальностью и воображением, подбрасывающим ребятам всякие ужасы, уже давно была утеряна.
– Конечно, военные! – безапелляционно ответил Матиас, поднимая вверх указательный палец. – Теперь мне ясно, почему мы не нашли здесь лесника: он ушел, зная об отравленных в шкафу продуктах.
– Почему военные так поступили? – едва не разрыдался Теодор. На глазах его выступили слезы отчаяния. – Что мы… э-э-э… будем есть?
– Ну тут все непросто, – произнес Гэри, задумчиво глядя в разбитое окно. – Я попробую объяснить тебе. У военных имеется специальное распоряжение президента о негласной слежке за гражданами страны. ЦРУ и ФБР имеют в этом неограниченные возможности: конечно, они следят за возможными преступниками как в США, так и за их пределами, но что, черт возьми, мешает им собирать информацию обо всем населении страны? Таким образом, все мы становимся обыкновенными марионетками в их руках, и ничто не может от них защитить. При этом они читают наши письма, проверяют банковские счета, ведут слежку и тому подобное. Ни у кого из нас нет от них никаких секретов, поскольку жизнь каждого для них будто открытая книга. Словом, они имеют право на любой обман, прикрываясь трудами на благо внешней и внутренней разведки. Я, помнится, рассказывал раньше о Розуэлле?
Вэйер кивнул.
– Значит, ты помнишь, что они, военные, похитили упавший космический корабль, а всем остальным заявили, дескать, никакого корабля не было и в помине? Они просто обманули людей, а корабль надежно припрятали для своих экспериментов. В этом трейлере, видимо, случилась похожая чертовщина: они отравили еду, но никому об этом не сказали, чтобы понаблюдать, как пройдет эксперимент.
– А как же лесник? – напомнил рассказчику Теодор. – Он ведь… э-э-э… ушел отсюда.
– Ну здесь есть два возможных варианта, – почесал макушку Матиас. – Конечно, его могли предупредить, и он спасся. Может, ему, как и мне, также приснился спасительный сон. Тем не менее не будем исключать того, что он мог отравиться, а военные спрятали его мертвое тело, чтобы никто не обнаружил и не обвинил их в преступлении.…
– Но зачем военным… э-э-э… такие эксперименты? – не унимался Вэйер, содрогаясь от откровений товарища. – Что им нужно?
– Этого я тебе не скажу, – пожал плечами тот. – Всем известно, что военные любят всякие заговоры против гражданских: им только дай что-нибудь взорвать, кого-нибудь похитить или отравить. Но мне думается, что они поставили себе целью узнать, кто сможет выжить в трейлере, а кто – нет. Сейчас я даже почти уверен в том, что они специально проехали на снегоходе незадолго до нас, чтобы колея машины вывела нас к трейлеру. Военные очень умны и запросто могли рассчитать наше появление в этом месте, – увлекшись воображаемыми опасностями, особенно присущими ему в настоящий момент, Матиас практически совершенно переставал контролировать упорядоченное течение и связанность собственных мыслей.
– Гэри, а ведь мы уже ели пищу в этом трейлере, – простонал несчастный. – И получается, что теперь мы… э-э-э… обречены на смерть?
– Совсем нет! – не скрывая радости от собственных слов, торжественно объявил Матиас. – Не забудь, что я сам – бывший военный, поэтому очень наблюдателен и на их фокусах собаку съел. Помнишь, что в первый раз мы – ты, я и Джеки – ели только армейскую еду, С-рацион? Я тогда еще сказал вам, мол, добро пожаловать в армию США. Видимо, я на бессознательном уровне сразу почувствовал, что здесь что-то не так с едой и выбрал именно военную пищу. И в течение всего времени, что мы с тобой находимся здесь, я открывал только такие консервы. Знаешь почему?
– Нет…
– Потому что военные никогда не станут травить свою собственную пищу, Тед! В противном случае чем придется питаться им самим? А вот гражданскую пищу им отравить легче легкого и после наблюдать, что из их эксперимента получится. Знаешь, сейчас мне кажется, что даже сам лесник может быть замешан в этом.
– Это как? – недоверчиво поинтересовался Теодор. – Ты же сказал, что он умер?
– Или ушел отсюда живым, – возразил Матиас. – Понимаешь, мне пришло в голову, что Лесная служба США также является государственной структурой. А все государственные службы – полиция, прокуратура, врачи – обязательно имеют связи с военными. Может быть, они сговорились между собой, чтобы всегда выгораживать действия правительства. И поддерживать при этом военных – самую могущественную службу государства. Ты ничего не слышал об исследованиях сифилиса в Таскиги, Тед?
Тот, внимательно слушая Гэри, отрицательно покачал головой.
– Об этом писали в газетах, и какой после вышедших статей поднялся шум! Дошло до того, что дело рассматривали в Конгрессе, представляешь?
– А что там случилось, в Конгрессе? – заинтересованно молвил Вэйер, кладя руки поверх одеял.
– Я уже не помню деталей процесса, но по рассказам выступавших перед сенаторами свидетелей выходило, что военные вступили в сговор с врачами, чтобы те совершили ужасный эксперимент в какой-то африканской стране, испытывая на здоровых людях страшные лекарства. Как ты понимаешь, совершалось это во имя обороноспособности США. В результате эксперимента погибло более трехсот человек, представляешь? Среди них были женщины и дети, Тед! Но врачи выкрутились из ситуации, равно как и военные. Лишь время спустя нашлись люди, которые обвинили как первых, так и вторых в чудовищных преступлениях. Вот почему я и говорю, что военные любят ставить над гражданскими всякие эксперименты и наблюдать, что из этого получится.
Вэйер молчал, переваривая услышанное. Спастись от холода по дороге к убежищу, спастись от навязчивого преследователя, а теперь в придачу спастись от отравленной военными пищи – этих ужасов его мозг не был в состоянии увязать воедино.
– Однако я еще не сказал самого плохого, – голос Матиаса вновь вернул его внимание. – Дело в том, Тед, что среди продуктов в шкафу я насчитал очень мало военного С-рациона – немногим больше десятка мясных и еще каких-то консервов. Это значит, что нам придется есть очень мало, мы должны беречь еду, если хотим выбраться отсюда живыми.
– Когда же мы уйдем домой наконец? – чуть ли не закричал Теодор, ломая руки. – Гэри, когда все это закончится?
– Не ори, я думаю! – приструнил его Матиас, нахмурившись и указывая в сторону разбитого окна. – Мы будем здесь до тех пор, пока пригодная пища совсем не закончится. Согласись, лучше есть хоть сколько-нибудь, чем не есть вообще, – Вэйер кивнул, соглашаясь с ним. – А после увидим, как поступить. Я считаю, что до схода снега из трейлера выходить не следует.
– То есть до наступления лета? – уточнил бедняжка, поеживаясь. Он и представить себе не мог, сколько придется дожидаться этого самого лета: увы, понятия времени и расстояния в его голове были невероятно размыты.
– Скорее всего, – пробубнил Гэри. – А тут еще это чертово Существо где-то в лесу засело…
– Нельзя! – вдруг перебил Теодор, поднимая вверх указательный палец, совсем как Матиас.
– Чего нельзя? – не понял собеседник, угрюмо воззрившись на приятеля.
– Нельзя, чтобы приходило лето, – напомнил ему Вэйер. – Иначе Существо… э-э-э… тоже согреется и не погибнет!
– Верно, – согласился Гэри. – Оно должно сдохнуть именно сейчас, пока не стало тепло. А значит, – он внезапно нагнулся к собеседнику, легонько хлопая его по плечу, – значит, нам и сидеть тут осталось совсем немного. Ладно, – он вновь настроился на серьезный лад. – Схожу к шкафу и перенесу на тумбочку все консервы, которые можно есть, а то еще в темноте перепутаю с отравленными.