– Скоро от военных совсем жизни не будет, – сделал неутешительный вывод слушатель, невольно зажмуриваясь. – И как они только ухитряются… э-э-э… все так гладко проворачивать?
– О-о-о, не беспокойся, в их распоряжении такие резервы, о которых нам с тобой даже не снилось, – Матиас с гримасой боли вытянул ноги, закидывая их на одеяло. В последнее время его конечности все больше и больше давали знать о себе. – У военных на вооружении самые передовые технологии, которые позволяют им контролировать кого угодно – от президента до простых людей. Поэтому им о нас все известно.
– Технологии? – переспросил Вэйер, видимо, не совсем понимая терминологии приятеля.
– Всякие научные открытия, изобретения, – пояснил тот. – Ты слышал об Уотергейтском скандале, Тед?
– Конечно, – ответил его собеседник, кивая. – Помню, что и читал об этом, и смотрел передачи по телевизору. Там случилось что-то ужасное, из-за чего мистер Никсон ушел из Белого Дома.
– Именно! Суть скандала заключалась в том, что еще до выборов Никсона группа его сторонников, в основном набранная из бывших сотрудников ЦРУ, проваливших более десятилетия назад операцию по свержению кубинского лидера Фиделя Кастро в бухте Кочинос, нелегально установила прослушивание в отеле «Уотергейт», в апартаментах Демократической партии США, то есть своих политических оппонентов. Говорят, что эти ребята использовали для шпионажа настолько сложную аппаратуру, что ее работу просто невозможно было выявить или идентифицировать, – Матиас вновь прищелкнул пальцами. – Какое-то время спустя в прессе появились разоблачающие эту хитрость статьи нескольких журналистов, которых информировал до сих пор не установленный высокопоставленный правительственный чиновник, скрывший свою личность под псевдонимом «Глубокая Глотка». Он был весьма осведомлен о деталях незаконного прослушивания и об операции в целом. Журналистам поверили, и началось долгое расследование, из-за которого, собственно, и состоялся скандал. Верховный суд США во время процесса получил столько магнитофонных записей, прямо или косвенно уличающих мистера Никсона в шпионаже, что тому просто некуда было деваться. Кстати, последним ударом по крышке гроба его политической и президентской карьеры являлась запись, на которой он отдавал распоряжение заместителю своего штаба подключить к набирающему нешуточные обороты скандалу ФБР. Дескать, чтобы ребята этого ведомства выступили в роли «пожарных» и погасили чересчур раздувшееся вокруг его имени пламя. Тем не менее после обнародования следствием имеющихся по делу материалов положение президента было ничем не исправить, и Никсону ничего не оставалось, кроме как заблаговременно покинуть Белый дом. Я помню, как он, выступая с докладом о положении в стране примерно за полгода до отставки, сделал случайную оговорку: говоря о необходимости «заменить дискредитированную систему», он вместо этого произнес «заменить дискредитированного президента». Его слова были подмечены множеством телезрителей. Вот смеху-то было!
– А что случилось дальше? – спросил Вэйер, устало улыбаясь. – Мистер Никсон был… э-э-э… наказан?
– Да ничего подобного, как и следовало ожидать. Сменивший Никсона Форд месяцем позже издал специальный указ, который ограждал его предшественника от возмездия за любые преступления, которые тот мог совершить в период своего президентства. Правда, несколько помощников мистера Никсона, напрямую связанных с «Уотергейтским скандалом», были признаны судом виновными и приговорены к различным срокам тюремного заключения.
– Но, Гэри, я совсем не вижу здесь участия военных, – засомневался слушатель, переваривая рассказанную историю.
– Вот в этом и все дело, Тед! – подмигнул ему Матиас. – Не только ты, почти никто не видит. Но я-то знаю! Любые чиновники могут сколько угодно отчитываться президенту о преступлениях ЦРУ или ФБР, но пока военных не поймают на чем-нибудь конкретном, им все будет сходить с рук. Ты слышал о докладе Комиссии Рокфеллера от семьдесят пятого года о работе ЦРУ внутри страны, хотя подобная деятельность запрещена для этой организации законом? Или об отчете Комитета Черча по той же теме годом спустя? – Теодор отрицательно покачал головой вместо ответа. – Правда, отчет Комитета затронул и нелегальную сторону работы ФБР. Там, дружище, тоже немало интересного: незаконное прослушивание линий связи, перехват корреспонденции, слежка за простыми гражданами, обыск их домов и квартир. В подобной ситуации даже можно позавидовать Джеки, который ненавидит говорить по телефону, – Гэри хмыкнул, вспомнив об ушедшем и не вернувшемся товарище. – Не то скажешь что-нибудь, не зная, что тебя прослушивают, записывая каждое твое слово на магнитофонную ленту, – и конец! Никто не защищен от посягательства в его личную жизнь: ни президент, ни банкиры, ни актеры, ни журналисты. Последние, кстати, вообще находятся под особым наблюдением. Одним словом, мы, простые люди, как на ладони у всезнающих военных, которые могут вить из нас веревки, если пожелают это сделать.
– Все это очень загадочно, – только и сказал Вэйер, надувая щеки.
– Ты даже не представляешь себе, насколько, Тед! Военные поднаторели в таких вещах, о которых вообще мало что известно. Они занимаются не только разработкой новейшего оружия, но и поисками пришельцев, снежного человека, Атлантиды, понимаешь? У них на службе, как говорят, много всяких экстрасенсов и медиумов, которые помогают им общаться с потусторонним миром нашей планеты и даже с другими измерениями.
– Снежного… э-э-э… человека? – переспросил Теодор, поеживаясь. – Я смотрел о нем по телевизору. Не знал, что военные занимаются его поимкой.
– Я видел отрывки из фильма, снятого в середине шестидесятых, – похвалился Матиас. – До сих пор очень много вопросов, что или кто именно попал на пленку случайных свидетелей. Словом, с военными всегда следует держать ухо востро и никогда не верить тому, что они говорят. Например, они провозглашают, что давным-давно в небе над Сибирью взорвался метеорит. И что же, я должен слепо уверовать в подобные россказни?! Да ни за что на свете! Всем известно, что там потерпел крушение космический корабль инопланетян – может быть, первый из тех, что после появились над Розуэллом и в других местах США. Я читал «Колесницу богов» фон Дэникена – он это прекрасно объясняет, опровергая выдумки военных. Там столько всего интересного. Меня, кстати, очень поразило следующее: как Свифт мог достаточно точно описать спутники Марса в своей книге, если в те времена о них ничего не было известно?
– В какой книге, Гэри?
– «Путешествия Гулливера», – ответил Гэри. – Разве ты не читал ее?
– Читал, но давно…
– Да ладно тебе! Свифт много чего говорит о них, об этих спутниках. Но самое интересное, что они были открыты только сто пятьдесят лет спустя после выхода его книги, представляешь? Откуда он вообще мог знать об их существовании, черт побери? Наверняка сотрудничал с военными, которым всегда известно куда больше, чем простым смертным. Да и автор «Робинзона Крузо» Дефо тоже был связан с военными. Говорят, что он выполнял для них шпионскую работу, – Гэри зевнул. – Все эти писатели такие, любят якшаться с военными. Просто, в отличие от последних, иногда могут невольно проболтаться.
Теодор, не найдя, что ответить столь осведомленному приятелю, поник головой. Матиас же, посчитав свою теорию полностью доказанной, развернулся лицом к стене, и вскоре Вэйер услышал, как тот уже что-то бормочет во сне.
Никто из друзей больше не считал текущего времени. И если для Теодора это было воистину непосильной задачей, то Гэри давным-давно махнул рукой на столь бесполезное занятие. Парни, проводя неделю за неделей в замкнутом ничтожном пространстве, надеялись лишь изредка: вот сейчас что-нибудь произойдет! Например, погибнет Существо и шлепнется мертвым прямо с небес на поляну. Или внезапно придут люди и постучат в дверь. Такие понятия, как «вчера» или «завтра», ровным счетом ничего для них уже не значили. Лишь «сегодня», «сейчас» имело для несчастных определенный, почти сакральный смысл. Оно и являлось их подлинным бытием.
Иногда они вспоминали все, что только приходило в голову, рассказывая друг другу об этом, а между диалогами снова молчали. Теодор становился все более пассивным, даже речь его, и без того не быстрая, претерпела значительные изменения, настолько замедлившись, что человеку неподготовленному было бы весьма трудно понять юношу. Гэри, несмотря на прогрессирующую болезнь легких, казалось, не пал духом. Он по-прежнему приносил другу воду и еду. Тем не менее парень все больше замыкался в себе. Вэйер неоднократно замечал, как Гэри, обхватив руками колени, сидит на своем лежбище и смотрит в одну точку. Иногда при этом губы его беззвучно шевелились. А темными ночами он внезапно будил Теодора без причины, рассказывая страшные истории о том, как его арестовывала полиция, когда он принимал запрещенные вещества. Иногда Вэйер просыпался от его криков.
Холод, голод и отчаяние преследовали Теодора отныне не только наяву, но даже во сне. Ему постоянно снились или мерещились какие-нибудь изысканные лакомства, и юноша просыпался, напоминая товарищу о еде, получал от Матиаса положенную суточную норму, ни ложечкой больше, и вновь впадал в апатичное состояние. Гэри признавался, что его посещают точно такие же сновидения, но ведь не станут же они подвергать себя риску, пробуя отравленную провизию?
Кроме того, Теодора поначалу ужасала еще одна странная вещь: у Матиаса выросла такая длинная борода, что смотреть на него было очень страшно. Вэйеру приходилось прилагать огромные усилия, чтобы привыкнуть к внешнему виду Гэри. Неужели за этой бородой скрывается лицо его приятеля? Когда он поделился своими наблюдениями, Матиас сказал, что у него, Теодора, тоже отросла борода, и если бы он встретил его в таком виде раньше, то ни за что не узнал бы в нем своего товарища. Увы, в трейлере не имелось зеркала, чтобы ребята смогли оценить правоту слов друг друга относительно своей изменившейся пугающей внешности.