Джек Мадруга, ветеран армии США,[4] был счастливым обладателем бирюзового «Меркьюри Монтего» 1969 года выпуска, которым бесконечно гордился и содержал в образцовом порядке. До ноября 1977 года он работал в компании «Sunsweet Growers Inc.», специализирующейся на заготовке и торговле сухофруктами, но был уволен, вероятно, как и Тед, из-за медлительности и неприспособленности. Автору удалось найти свидетельство членов семьи Джека о том, что увольнение отчасти имело отношение к его неумению пользоваться новым посудомоечным аппаратом. Его родные уверяли, что парень не являлся умственно отсталым в прямом смысле слова, просто его мыслительные процессы были крайне замедленны. Тем не менее Джек не только прекрасно водил автомобиль, но и не менее успешно справлялся с собственными финансовыми делами.
Уильям Стерлинг (для близких Билл) больше всех дружил с Джеком Мадругой, который некогда даже помог ему с устройством на работу в вышеупомянутую «Sunsweet». Отличительной особенностью Уильяма была крайняя набожность: парень проводил в библиотеке долгие часы, прилежно изучая христианскую вероучительную литературу, чтобы нести слово Божье пациентам психиатрических заведений. По словам знавших его, Билл являлся образцом для подражания любому проповеднику. В начале семидесятых он работал посудомойщиком на одной из авиабаз, и его мать поведала следователям, что заставила его уволиться сразу после того, как узнала о вопиющем инциденте. Однажды летчики напоили ее «мальчика», чтобы украсть его деньги. Весьма интересен и факт, что в последний раз Уильям вышел из дома, прихватив с собой еженедельное пособие в размере пятнадцати долларов и карты Калифорнии, Сакраменто, Стоктона и Сан-Франциско (запомним эту примечательную деталь!).
«Они были почти неразлучны. Они были очень дружны, неизменно появляясь повсюду вместе, – отметил тогдашний заместитель шерифа округа Юба Джек Бичем. – Они были спортивными ребятами, их очень любили, очень уважали. Правоохранительные органы никогда не имели с ними никаких проблем. Они были хорошими детьми, хорошими людьми».
Но если первые четверо, даже невзирая на недуг, вели себя спокойно и не вызывали нареканий у окружающих, то с Гэри Матиасом, который некогда был вокалистом в местной рок-группе и играл в футбол в средней школе Мэрисвилла в конце шестидесятых, все обстояло с точностью до наоборот. Этот молодой человек мог в определенной степени представлять опасность. Собранные полицией материалы, мягко говоря, шокируют, посему попробуем уделить ему больше внимания, чем остальным «мальчикам».
Во время прохождения службы в Западной Германии в начале семидесятых у Гэри появилась зависимость от наркотических веществ. Это привело к его увольнению из воинских рядов, где, к слову сказать, юноша успел стать медалистом за меткую стрельбу. Правда, он сохранил за собой армейскую пенсию по инвалидности. Вернувшись на гражданку, парень работал в садоводческом бизнесе отчима. Незадолго до этого ему был поставлен диагноз «параноидная шизофрения», и в конечном итоге он отправился на лечение в местную психиатрическую клинику. Поначалу неприятностей было, что называется, выше крыши: Гэри часто страдал от психотических эпизодов и депрессий (особенно когда отказывался от лекарств), вследствие чего его неоднократно арестовывали, и дело заканчивалось в госпитале Министерства по делам ветеранов США.
Интеллектуальная неполноценность остальных «мальчиков» стала очевидна еще в их ранние годы. Например, согласно материалам дела, хранящегося в шерифском управлении округа Юба, Уильям Стерлинг провел большую часть детства в государственной больнице Напы (на момент исчезновения парней она называлась Напской психиатрической лечебницей). Но Гэри впервые поместили в психиатрическую клинику, когда он был уже на втором курсе колледжа, после сильного галлюциногенного отравления, как рассказали следователям его родители. Сейчас сложно достоверно установить, был это его первый прием наркотиков или нет. Важен сам факт их употребления юношей (ниже один из исследователей трагедии прокомментирует эту деталь).
Согласно полицейским сводкам, находясь под стражей в полицейском управлении после ареста за нарушение общественного порядка (как удалось установить автору, Гэри устроил драку в одном из местных баров) в феврале 1973 года, Матиас вызвал к себе в камеру двух сержантов и заместителя шерифа. Когда служители закона открыли дверь его узилища, он выскочил в коридор и ударил одного из сержантов кулаком в лицо, из-за чего у того изо рта и носа хлынула кровь. Гэри попытался ударить и его напарника, но был обезврежен.
«Некогда я служил в армии, и мне пришло в голову: вдруг, если я ударю полисмена, меня выпустят?» – сказал он тогда следователям во время допроса.
В том же месяце Матиас гостил в доме двоюродного брата и смотрел телевизор, в то время как семнадцатилетняя жена кузена спала в соседней комнате под воздействием лекарств, назначенных ей для лечения продолжительной болезни. Согласно материалам дела, двоюродный брат пошел проверить Матиаса, так как его отсутствие якобы по нужде показалось подозрительно долгим, и обнаружил, что тот оседлал девушку, ощупывая ее грудь.
Кузен спросил Матиаса, что он делает, на что тот ответил, будто хочет поцеловать девушку. Когда кузен сообщил, что немедленно звонит в полицию, Матиас ответил: «Хорошо, я не против возвращения в тюрьму».
Матиас признал себя виновным в нанесении побоев блюстителю закона во время тюремного инцидента, второе обвинение – в нападении с целью изнасилования – было с него снято в результате его сделки с судом о признании вины, сообщила тогда газета «Marysville Appeal-Democrat». Согласно действующему законодательству штата Калифорния, в случае признания Матиаса виновным в нанесении побоев стражу порядка, ему грозило до трех лет тюрьмы и еще девять за нападение с целью изнасилования. Однако Гэри Матиас был освобожден уже через восемь месяцев.
Если верить материалам дела, во время его очередного столкновения с правоохранительными органами (в декабре того же 1973 года) у полиции имелись доказательства, что он посетил дом знакомой семейной пары, находясь под воздействием солидной дозы метамфетамина.[5] Пара сообщила полиции, что Матиас вел себя крайне агрессивно, хотел ударить женщину ножом в челюсть. После того как он сказал их трехлетней дочери: «Я думал, что убью тебя один раз, но, полагаю, что мне придется сделать это снова», мужчина и женщина выгнали Матиаса из дома, но он ломился в закрытые двери до прибытия полиции. Судебные протоколы не указывают на то, что парень отбывал тюремный срок в связи с указанным инцидентом. Видимо, от этого Гэри также спас официальный диагноз.
Кроме упомянутых, у юноши были и другие стычки с законом. Например, арест по подозрению в крупной краже из автомобиля. Или нарушение общественного порядка и вождение без прав, когда он якобы сказал производившему его арест офицеру: «Вы, полисмены, все до единого ублюдки». В деле также фигурирует множество скандалов и драк в барах Мэрисвилла и Юба. Имелись жалобы испуганных горожан на то, что Гэри неоднократно скитался по местному кладбищу.
«Наркотики убили его мозг», – сказал журналистам мистер Гэри Уайтли, который начал встречаться с сестрой Матиаса – Шэрон – в 1967 году. (Позже он женился на ней и на момент, когда «мальчики» пропали без вести, находился в бракоразводном процессе.) По словам тезки, он и Матиас к моменту окончания средней школы проводили летние дни, попивая пиво и купаясь с друзьями в реке. Когда же эти двое встретились после службы в армии (Гэри Уайтли служил во Вьетнаме, а Гэри Матиас, как уже известно читателю, на военной базе США в ФРГ), Матиас весьма часто бывал в доме своей семьи и, по словам мистера Уайтли, был крайне нестабилен психически.
После того, как в 1974 году его арестовала полиция Стоктона, Матиас был помещен в ближайшую государственную психиатрическую больницу. Он провел там два дня, прежде чем покинул заведение по водосточной трубе (!) и пешком, лишь иногда останавливая попутные машины, вернулся в Мэрисвилл, все еще одетый в больничную пижаму. Расстояние, проделанное Гэри от точки до точки, составляет около девяноста миль (приблизительно 145 км). Это был дерзкий, но уже привычный беглецу побег: как отмечают полицейские протоколы, ранее Матиас улизнул из психиатрического отделения армейского госпиталя Леттермана в Сан-Франциско, а позже, в 1975 году, столь же успешно сбежал из другого психиатрического учреждения.
Пребывание Матиаса в колледже Юба в том же 1975 году оказалось довольно непродолжительным, поскольку он внезапно бросил не только учебу, но и родительский дом, и переехал в Орегон под крыло к бабушке. Мать и отчим Гэри, Айда и Роберт Клопф, позвонили ему через несколько недель, умоляя вернуться в Юба. В ответ тот, согласно полицейскому рапорту, бросил телефонную трубку. Клопфы ничего не слышали о Гэри, пока он не появился у них на пороге пять недель спустя, оборванный и грязный. Он рассказал им, что шел пешком из Портленда в Мэрисвилл и, чтобы выжить, по дороге воровал собачий корм и молоко с крылец домов. Стоит отметить, что расстояние между указанными городами составляет 540 миль (почти 870 км)!
Согласно раскрытым для журналистов материалам дела, Гэри присоединился к программе для умственно отсталых «Gateway Projects», где очень подружился со Стерлингом, Вэйером, Мадругой и Хьюэттом почти за год до того, когда все они пропали без вести. И даже когда Гэри уже почти постоянно находился под действием антипсихотических препаратов (таких, как стелазин,[6] когентин и проликсин), по признанию тренера их баскетбольной команды «Gateway Gators» Роберта Пеннока, он все равно не был уверен в Гэри, который «мог сорваться в любой момент». Спустя десятилетия программа «Gateway Projects» была закрыта, ее лидеры и кураторы того времени умерли, поэтому вопрос о том, как Матиас вообще оказался в ней, остается без ответа. Джек Бичем, бывший шериф округа Юба, сказал, что вообще не понимает, как Матиас попал в программу, будучи явным преступником и к тому же не имея никаких задержек умственного развития.