– Послушайте, джентльмены, ну что вы там возитесь? Я, конечно, всегда рад любому посетителю. И подсказать могу, что выбрать, и просто поболтать. Но у меня остались считаные минуты, чтобы закрыть магазин. Не создавайте мне, пожалуйста, лишних неприятностей.
Чувствуя себя несколько пристыженными, парни прошли к кассе вместе с тем, что набрали до внезапного окрика. Положив продукты на прилавок, Теодор, Джек и Уильям потянулись за бумажниками.
– Куда это вы столько набрали? – удивился продавец, подтолкнув к себе принесенное друзьями. – Вечеринка у вас, что ли?
– Нет, – просто ответил Мадруга, – наша вечеринка на сегодня закончена. Мы только что с баскетбольного матча.
– О-о-о, замечательно! – одобрительно кивнул мужчина, доказывая, что не обманул и действительно может поболтать с покупателями. – И кто кому дал жару?
– Команда приезжих «Дэвис» победила! – горделиво ответил Матиас. – Это следует отметить…
– Ну, конечно! Видать, в Чико больше не осталось хороших баскетболистов, – ухмыльнулся продавец, продолжая считать продукты. – Итак, вишневый пирог «Hostess», лимонный пирог «Langendorf», батончик «Snickers», батончик «Marathon», «Pepsi»… простите, две «Pepsi»… и кварта молока, – после его слов кассовый аппарат зажужжал, выбивая покупателям чек. – А теперь, джентльмены, счастливого пути! – добавил продавец, вновь поглядывая на часы.
Попрощавшись с продавцом и принеся извинения за доставленные неудобства, друзья вернулись в автомобиль, где расселись по прежним местам.
– Если мы хоть немного поспешили бы, то купили бы все, что захотели, – сокрушался Теодор. – Я думал… э-э-э… еще чего-нибудь присмотреть…
– Кто же знал, что мы задержимся, – разумно возразил водитель, запуская двигатель. – Кто виноват в этом?
– Да брось, Медвежонок, – рассмеялся Уильям. – Тебе дай волю, так ты притащил бы в машину весь магазин.
– Это верно, – также со смехом подлил масла в огонь и Гэри. – Всем известно, что ты готов слопать все, до чего дотянутся твои длинные лапы!
– Что поделать, – Вэйер невинно развел руками. – Таков уж мой организм. Кто же виноват в том, что мне… э-э-э… всегда хочется есть? – закончил он под общий дружеский хохот.
– Кстати, Тед, – спросил его Матиас, когда приятели насмеялись. – Не расскажешь ли ты нам свою загадочную историю о карандашах?
Вэйер легонько покачал головой и глубоко вздохнул. По его действиям невозможно было понять, хочет ли он вообще говорить об этом или нет.
– О каких карандашах? – заинтересованно пробормотал Джеки, глядя на своего лучшего друга. – Почему я ничего не знаю об этой истории, Тед?
– А о ней вообще мало кому известно, – успокоил его Гэри. – Если бы я сам случайно не подслушал, как нашего Медвежонка распекают за эти самые карандаши его братья, то также был бы в неведении. Словом, однажды я – уж не помню, по каким делам – оказался возле его дома, потому и зашел за Тедом, чтобы вместе с ним отправиться на тренировку. Подхожу к забору усадьбы Вэйеров и вижу такую картину: во дворе стоит наш Тед, ссутулившись и опустив голову – ну прямо как сейчас! – а вокруг собралось едва ли не все его семейство. И все наперебой что-то ему объясняют. В руках у него, между прочим, было около десятка упаковок с разноцветными карандашами. Во время разговора с близкими Тед, будто защищая свою собственность, прятал карандаши за спину. Я, чтобы не показаться Вэйерам появившимся не к месту и не ко времени, тихонько спрятался у забора, и вскоре мне стала понятна причина беспокойства окружающих. Оказалось, что вот этот джентльмен, – рассказчик кивнул на Теодора, во время его слов так и не поднявшего головы, – не столь давно посетил канцелярский магазин и…
– Ограбил его? – насмешливо предположил Мадруга.
– Нет, конечно! – улыбнулся Матиас. – Полагаю, что даже наоборот: вряд ли когда-нибудь до того работники этого заведения совершали такую удачную сделку, продав столько товара оптом, причем в одни руки! – Он прищелкнул пальцами. – Понимаете, Тед купил в магазине целую гору разноцветных карандашей, заплатив за них больше ста долларов наличными! За это, насколько я понял перебивающих друг друга родных Теда, его и распекали.
– Вот тебе и раз, – задумчиво произнес Уильям, причем по его тону нельзя было понять, поддерживает ли он своего приятеля в его решении или осуждает. – Сто долларов – это очень большие деньги!..
– Прауда, очень боушие! – поддакнул Джеки. – Но пачиму?
– Что – почему? – не понял Матиас, несколько недовольный тем, что его перебивают.
– Пачиму ему быуо нужно стоуко карандашей? – уточнил свой вопрос Хьюэтт. – Што чеуоуек будет деуать с кучей карандашей?
– Об этом ты спроси у него самого, – Гэри вновь кивнул в сторону героя обсуждаемого происшествия. – Видишь ли, на такие вещи я тебе ответить не в состоянии, а он только сопит, как самый настоящий медведь. Что касается меня, то я подождал у забора, пока семейство Теда удалилось в дом, и лишь тогда показался во дворе, будто пришел всего секундой назад.
– Никто меня… э-э-э… не распекал, – наконец ответил Теодор, протирая лицо рукой. – А ты, Гэри, все неправильно понял. Надо было у меня обо всем порасспросить, а не подслушивать наши беседы!
– Вот! – Матиас торжествующим взором оглядел всю компанию, поднимая вверх указательный палец. – Наконец-то Тед заговорил и, наверное, сейчас откроет нам причину своего невероятного поступка.
– Ничего невероятного, – возразил ему Вэйер, видимо, собираясь с духом для продолжительного объяснения. – Однако попрошу вас… э-э-э… никому об этом не рассказывать, договорились? Это моя тайна.
– Конечно, не скажем! – от имени всех пообещал ему сгоравший от нетерпения Стерлинг. – Давай, Тед, поделись с нами, что у тебя на душе.
– Хорошо, тогда я вам поведаю обо всем. Понимаете, перед тем как купить так много карандашей, я смотрел по телевизору передачу, где показывали… э-э-э… одного художника, – воодушевленно начал Вэйер. – Он рассказывал, какое это счастье – уметь рисовать и создавать красивые картины. Он даже показал некоторые из них – и они были очень красивыми. Там были… э-э-э… пестрые коровки на зеленом лугу, и синяя река, похожая на нашу Перью, и какие-то улицы, по которым ходили люди…
– Мы тебя поняли: он показал свои картины, – подытожил Матиас, нетерпеливо ерзая. – Дальше-то что было?
– Ну, дальше он еще поговорил об искусстве, о том, как оно помогает людям… э-э-э… жить и во всем видеть прекрасное, – оживленный Теодор, видимо, цитировал виденного им по телевизору художника. – А потом передача закончилась…
– И усе? – разочарованно произнес Хьюэтт.
– Нет, Джеки, – Вэйер улыбнулся. – После того, как я выключил телевизор, потому что не хотел смотреть о строительстве какой-то… э-э-э… плотины на горной реке, я уже знал, чем хочу заняться. Мне просто не терпелось начать рисовать! Вот я и сходил в магазин и купил там разные карандаши.
– А бумага? – напомнил ему водитель.
– Бумаги у меня дома сколько угодно, – ответил Теодор. – О бумаге я не беспокоился. Но вот о цветных карандашах… э-э-э… подумал в первую очередь: ведь без них ничего нельзя нарисовать!
– Погоди, – вмешался Матиас, – да разве ты вообще умеешь рисовать? Никогда за тобой не наблюдал подобного.
– Вот в этом все и заключается, – глянул на него рассказчик. – Конечно, я не умею рисовать, но… э-э-э… очень хотел научиться. Почему, например, один человек может нарисовать пестрых коровок на зеленом лугу, а я нет? Это несправедливо… Я понял, что должен учиться рисовать и тогда у меня тоже будут получаться… э-э-э… красивые картины. Я понял, что хочу быть известным художником! – с удовлетворением заключил он.
– Спасибо, Тед, что доверился нам, – произнес Уильям. – Быть известным художником – это замечательно! Может быть, когда ты научишься хорошо рисовать, ты будешь писать картины на библейские сюжеты. Но вот чего я никак не могу взять в толк, зачем тебе понадобилось так много карандашей? Неужели тебе не хватило бы одного набора?
– Как это – зачем? – удивился Вэйер. – Ведь к тому времени, когда я научусь хорошо рисовать, один набор… э-э-э… придет в совершенную негодность! Значит, решил я, мне надо сразу запастись как можно большим количеством карандашей, чтобы никогда не испытывать в них нужды. К тому же я еще не знаю, какой цвет я стану использовать больше других, понимаешь? Вдруг у меня… э-э-э… внезапно закончится красный карандаш? Или желтый? И что, вновь бежать за ним в магазин?! Нет уж, я лучше сразу подумаю о том, чтобы мне не терять времени… э-э-э… на такие мелочи, и заранее куплю, как сказал Гэри, целую кучу карандашей.
– Обожди, – вновь прервал его Матиас. – Все равно непонятно. Зачем вообще нужны карандаши, если настоящие художники всегда рисуют кисточками? Или ты об этом ничего не знаешь?
– Конечно, знаю, – сказал Теодор. – Но мне также ясно, что перед тем, как взять в руку кисточку, надо как следует… э-э-э… научиться владеть карандашами.
– Ну и как твои успехи в рисовании? – спросил Джек, увидев на дороге встречную машину и на мгновение замолчав. – Получается?
– Пробую… э-э-э… по мере сил и возможностей, – скромно ответил тот. – Пойми, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моем увлечении искусством, потому что это моя тайна. Стараюсь рисовать тогда, когда меня… э-э-э… никто не видит, и только в своей комнате.
– Слушай, Медвежонок, покажи нам свои работы, – вдруг прервал его Стерлинг. – Наверное, ты нарисовал уже много интересных и красивых картин!
– Правду сказать, пока у меня еще ничего не выходит, – развел руками Вэйер. – Так, всякая ерунда… Ведь я лишь недавно… э-э-э… стал учиться рисовать. А все свои неудачные пробы я выбрасываю, чтобы никто не увидел и не проник в мое… э-э-э… тайное занятие.
– Билл, неужели ты не понимаешь: Тед всего лишь скромничает! – усмехнулся Матиас. – Попроси его как следует – может, он что-нибудь тебе и покажет.
– Нет, я ему верю, – Уильям улыбнулся Теодору. – Тед не станет нас обманывать. И все же, как это замечательно, что он нашел то, что может стать его занятием на всю жизнь, – мечтательно добавил он. – Подумайте, как прекрасно, когда человек находит свое призвание.