теля.
— Семка, — крикнул он, — подай кусок проволоки и пассатижи.
Семен сразу сообразил, сделал скрутку из проволоки и, подавая, спросил:
— Помочь?
— Направляй шланг, Сема.
Валерий насунул шланг на трубу глушителя и сразу словно оглох. «МАЗ» перестал рычать, зашептал. Отработанный газ пошел по шлангу. Петро с Георгием насунули шланг на штуцер. Семен прикрутил его проволокой. Иван Иванович приложил руку к трубе. Парни тоже поскидали рукавицы, прикладывают ладони, радуются. Валерий охлопал штаны от снега и тоже к трубе.
— Теплая стала, то, что надо…
— Так и будем оглаживать трубу, как девку, — покосился Иван Иванович на ребят и убрал ладони с трубы. Когда задерживали дело, Ивану Ивановичу физически становилось не по себе.
— Постоит работа — не Алитет, в горы не уйдет, так, Валер? — Петро не спеша раскладывает на трубе рукавицы.
— Хоть бы обороты убавили, зря палим горючку, — оставляет без внимания реплику Петра Валерий и направляется к насосной.
— И верно, — спохватывается Иван Иванович и стучит в кабину: — Молодой человек, убавь-ка обороты!
— Можно, — в приоткрытую дверцу отвечает водитель. — Нам одинаково — что дуть в трубу, что трубы таскать на горбу. Рисуй полный тоннаж, — и он сует путевой лист Ивану Ивановичу.
Иван Иванович повертел перед фарой путевку.
— Нарисуем. Как только начнем качать, твоя задача щупать трубу.
— Что ее щупать, баба, что ли?
— Регулировать газ будешь. Смотри, не спать, дело ответственное — спрошу! — пригрозил Иван Иванович, возвращая путевку шоферу, и пошустрил вокруг машины, подергал шланг и пошел вдоль трубы, все время прикладывая к ней руку. Ветер сек лицо, саднил нос, жег подбородок. Иван Иванович поворачивался спиной к ветру и шел пятками вперед. Задубелые валенки скользили, разъезжались. Тогда он грудью налегал на ветер, прикрывая рукавицами лицо. И так добрался до насосной.
— Что-нибудь случилось? — с тревогой спросил в приоткрытую дверь.
Валерий возился с насосом и не отвечал. Иван Иванович закрыл за собой дверь и подошел к Котову.
— У тебя что, Валерка, зазнайство отъело язык?
— Проверяем.
— Запускай, Валерка, раскручивай.
— Это мы могем. — Валерий подошел к рубильнику. — Внимание!
Лампочка «села», окно притухло. Напряжение упало. Насосы чмокнули, хватили воду, и моторы стали разгонять крыльчатки, набрали обороты, и лампочки снова ожили, и ровнее запели двигатели. Все выскочили из насосной, побежали за бурт поглядеть.
Из водосборной трубы вырвался столб воды, ударил радугой в свете фар и тут же потух, исчез в парном тумане, во тьме.
— Все!.. Братцы! — подскочил Семка.
Из котлована шумела вода, трещал, стрелял, оседая, лед. В котловане скрежетали гусеницы экскаватора. Подкрадываясь по откосу, ползла его большая тень. В желтом свете фар прыгал человек, направляя ход машины. Парни остановились, поглядели с берега.
— Наш Иван Иванович, — узнал Валерий.
Монтажники двинулись к поселку. И уже было проскочили магазин.
— Стоп! — окликнул Петро. — Пошли глянем?..
По дороге в общежитие парни непременно забегали в магазин. Так уж повелось. Потолкаются там, погреются, поглазеют, не привезли ли соленых огурчиков или помидоров. Магазин завален банками. В глазах рябит от наклеек. Только рыбных консервов десять сортов — от мелкого частика до камбалы в собственном соку. Маринованная капуста в литровых банках, синие перцы в железных по ноль пять — тоже в три яруса, а огурцов и помидоров нет.
— Где заведующая? — напускает на себя строгость Петро Брагин. — Для чего выбирали народный контроль? — Он смотрит на Георгия.
Все знают: Георгий — рабочий контроль. Ему преграждают дорогу.
— Отвечай, Гошка?!
— Пусть Фомичев шлет депешу. Поеду на плантацию, на материк, — отбивается Георгий.
Парни покупают частика и бегом в общежитие, но всегда Георгий первым успевает захватить душевую. Ничто так не согревает, как горячая вода. Семен разогрел ужин и канючит под дверями:
— Утащат тебя, Гошка, сороки. Суп остыл, на танцы парни идут. Расхватают девчонок, и Натку уведут у меня.
— Иди, кто тебя держит! Чего я не видел в этом курятнике…
О чем бы парни ни говорили, все сводили к девчатам, к танцам, к новому клубу. Действительно, без девчонок какая жизнь — тоска. А без клуба — где с ними время проведешь? На улице мозги примерзают. В комнате отдыха тесно, да и как в тире: только и слышно, по столу домино стреляет…
Утром Валерий заглянул с бровки в котлован, а там вместо одного два экскаватора работали, сновало с десяток самосвалов.
«Потрудился Иван Иванович», — определил Валерий. Он спустился по крутому откосу к насосной. Около будки стояли Фомичев, Шустров и начальник участка. Иван Иванович что-то доказывал Фомичеву, махал руками. Валерий подошел к будке и хотел незаметно проскочить в насосную, но Фомичев его окликнул.
— Котов, еще одно усилие, — без вступления начал Фомичев. — Мы сейчас выгоняем экскаваторы, ставим опалубку, и можно бы укладывать бетон: основание хорошее, но… — Фомичев помолчал. — Ладно. Пошли с нами, на месте поглядим.
Все четверо спустились в котлован. Один экскаватор уже сматывал кабели, другая машина подчищала «плиту»-основание и собиралась, как видно, тоже покинуть котлован. Ясно было, что дошли до нужной глубины, достали заданную отметку. Теперь дело за бетоном.
— А «подошва» в воде, видишь, — сказал Фомичев, — как укладывать?..
Вода буравила дно, у кромок бралась шугой, сливалась в зунф — в приямок.
Валерий прикинул: в общем-то, и немного воды…
— Насухо откачать, пожалуй, не получится. Хоть ставь еще десяток насосов, вода все равно останется, «подошва»-то неровная, рваная. Насосы тут не помогут. Эти-то ведь успевают.
— Успевают, — согласился Фомичев.
— А тогда какое еще усилие, не тряпкой же эту воду промокать.
Фомичев представил, как монтажники с тряпками в руках елозят по камню, собирают воду.
— Да нет, конечно, — бросил Фомичев.
Постояли молча.
— Я думаю, надо валить жесткий бетон, — снова подступил к Фомичеву Иван Иванович. — Оттесним воду жестким бетоном, — пояснил он. — Интенсивно давать только надо: валить и валить.
Иван Иванович знает, что надо делать. Бетон — это его конек. Тут его на кривой кобыле не объедешь…
Фомичев соображает минуту, две.
— А ну, как вода вберет бетон, разбавит, размоет, расслоит фракцию, гравий отделит от цементного «молока», тогда что?
— Все будет зависеть от напора, с каким будем бросать бетон. От вас, Владимир Николаевич, — напирает мастер. — Если, конечно, по чайной ложке — прогорим.
— Мысль дерзкая, — вслух размышляет Фомичев. — Ну, так в чем дело? Давайте, пока основание живое, не промороженное. Ставим опалубку, тепловую завесу… Даю бетон.
Иван Иванович обернулся к Валерию:
— Ставь опалубку. Одна нога здесь, другая — на участке. Бери ребят. Теперь ты главная скрипка, Валерка. Чтобы к обеду блок был готов.
— Ясно. На одной ноге зайца обгоним, скажу ребятам…
— Во-во!..
Шустров тут же куда-то пропал, уехал и Фомичев. Валерий зашел в насосную. Парни сидели вокруг «козла», сушили валенки. Валерий тоже подставил к малиновой спирали руки. Заглянул Семка.
— Э-э, тебя мне и надо. Иди сюда, — зазвал бульдозериста Валерий.
— Где Иван Иванович? Не видали? — шмыгнул носом Семка. — Щиты приволок, арматуру. Куда ее? Обратно, что ли? Кто будет разгружать?
— Как кто? Кто привез. Обратно только покойников носят. Пошли, парни, — подал команду Валерий. — А ты, Сема, отцепляй-ка сани и гони за другими. Волоки калориферы, трансформаторы, — греть бетон. Давай-ка кто-нибудь, — поискал глазами Валерий. — Ну, вот ты, Петро, в помощь Семке. Поедешь один, будешь старшим…
— Кого учишь, — заулыбался Петро Брагин. — Сема, в ружье!..
Петро с Семеном уехали на тракторе за калориферами, Валерий занялся арматурой. Разложили на лед стальной прут-периодичку и только взялись за держатели — варить, прибежал Иван Иванович и сразу налетел на Валерия.
— Где тебя учили варить на льду? Поведет твою сетку, гармошка получится, — Иван Иванович дергал стальные прутья.
— Чего переть буром, хотели ведь как быстрее…
— Вот чертеж. — Иван Иванович пытался развернуть кальку, но ветер рвал ее из рук.
— Какая гармошка, — заспорил было Валерий. — Есть когда с кондуктором возиться. Лед тот же уровень. Петр Первый на льду собирал свои фрегаты.
— На заливном, — подскочил петушком к Валерию Иван Иванович, — а тут река, опорный бык — гидротехническое сооружение. Извольте, молодой человек, по науке кондуктор изготовить, халтуру не потерплю. У Петра твоего сварки не было…
— Но, завелся, — набычился Валерий. — Пошли, парни, швеллер принесем.
Швеллер лежал на бровке котлована, там же предусмотрительный Иван Иванович приготовил чурбаки из бруса, куски досок. Приволокли швеллер, выложили его на брус, чтобы не ползать на карачках при сварке сеток, скрепили швеллер арматурой, приварили уголки, выдерживая размеры. Вот и кондуктор. Сам Иван Иванович помогал размечать. Теперь только закладывай арматуру и вари. Сварили первую сетку, и Валерий оставил Георгия варить дальше сетки, а сам занялся блоком. Установил арматуру, поставил опалубку, блок получился вроде колодца с довольно широким основанием. Иван Иванович привел бригаду бетонщиков с вибраторами, лопатами. С собой они привезли и бадью-«северянку», стропы.
В котловане стало тесно.
Подошел кран, на его тросе волоклись списанные автопокрышки. Бетонщики сложили их в стопку калачами, подожгли. Сразу из котлована, как из трубы, повалил черный жирный дым. На горячий баллон положили греть бадью, чтобы не прилипал и не намерзал бетон: готовились к бетонированию.
Валерий только-только успел «разварить» последний щит, как подрулил, развернулся и подал кузов задним ходом самосвал с бетоном.
— Берегись! — крикнул в блок Иван Иванович, и тут же хлюпнула лепеха, полетели лепешки, брызги, и только самосвал опустил кузов, лихо развернулся второй и тоже — хлоп!..