Чтобы казаться взрослым, Сергей этой зимой стал носить капитанку. Правда, «краб» на околышке на байкальском пронизывающем ветру из золотого стал серебряным, зато пуговицы на кителе — он драил их два раза в день мелом — блестели ослепительно.
Учился Сергей старательно.
— Если и впредь так же прилежно будешь учиться, Агапов, — сказала учительница, — в третью четверть переведу тебя в третью группу — педсовет не возражает.
Сергей испугался, что его могут пересадить в четвертую, а там — в пятый класс, и прощай, Екатерина Николаевна.
Сергея как подменили, и уроки пропускать стал, и задание наспех кое-как делать.
— Что с тобой, Сережа, ты почему стал хуже заниматься?
— Дом строю, — соврал Сергей.
Кузьме Агапову действительно выделили место под застройку дома, место облюбовала Ульяна: на берегу Байкала, в устье реки, на краю деревни. Место было хорошее, синий простор воды с одной стороны и зеленое море тайги — с другой.
Агаповы в три топора распочали строительство, принялись тесать бревна. Работа двигалась споро, на глазах рос белый, из сосновых мореных бревен, сруб, а на другой год по весне созвали соседей поднимать матицу. По русскому обычаю, по стаканчику выпили, закусили черемшой. А к осени и переходины справили в новой избе.
В этот же день Кузьма привел из Максимовки корову Пеструху с большим, до земли, брюхом, стельную по последнему месяцу. Стайку Кузьма срубил после баньки сразу. Баньку поближе к воде, стайку — под одним навесом с дровяником. Пеструха шумно обнюхивала новое жилье, а Кузьма вынул из-за пазухи черного тупоносого, с белой отметиной на морде, щенка. Сергей сразу узнал — от Дамки Степана Степановича Виткова, отца Степана Виткова — охотника, рыбака. Уже который год он сулил Кузьме собаку. Щенок неуклюже ползал по стружкам, тыкался носом в пахучее дерево, грыз щепки и чихал. Кузьма сидел на корточках и не мог насмотреться на щенка.
— В мать пойдет, цены не будет кобелю этому, Варягу…
— Верно, папаня, похожий на Варяга.
— А ты видел варягов? — спросил Кузьма.
— Нет. Но похож, злой…
Ульяна улыбалась.
— Хозяйство-то какое — куры, корова, собака. Еще бы поросенка!
— Заведем, мать, и коня купим — полный комплект. Земли расстараемся, и тогда как же мужику без лошади. Посеял — и пускай растет, а ты набивай обручи. Поспело — топор воткнул, серп в руки, а как? Жить не тужить — так надо…
Кузьма хоть и работал на заводе, но тянуло его к земле. Сколько ее пустовало.
— Образумится народ, — сказывал он Ульяне. — Не может того быть, чтобы был сыт человек рыбой.
К зиме Агаповы и ограду поставили, и ворота тесовые. Трое из семьи Агаповых — Сергей, Александр и Маруся снова пошли в школу. Александр за лето еще больше вытянулся и парнем стал. Маруся в новом цветастом платье и в желтом фартуке походила на березку. Сергей в своей неизменной капитанке, в коричневом, цвета коры, суконном костюме. Из-под капитанки темный кудрявится чуб.
И снова при встрече с учительницей у Сергея сместилось сердце. Екатерина Николаевна приветливо встречала ребят и рассаживала за столы. Возле Сергея Екатерина Николаевна постояла подольше, примеряясь, куда его посадить.
Наташа Щепкина показала Сергею язык. Это была первая любовь Сергея. Однажды он подрался из-за нее. Но это было так давно, тогда он еще не ходил в школу. Вроде давно, давно было. Сергею сейчас смешно: из-за Наташки — и дрался. Девчонка она совершенно обычная. Но тогда один бант на голове Наташи казался особенным. Однажды Женя Краснояров подсел на завалинку к Наташе.
— Уйди, — сказал Сергей.
— Она что, твоя, да? — заспорил Женя, он был старше Сергея на месяц и на голову выше.
— Моя! Не видишь, что ли?..
Женя в драку, но Сергей размахнулся, ударил. Женька заорал и упал в пыль лицом. Сергей со всех ног домой.
— Где этот варнак? Убил парня, — суетился с прутом в коридоре Кузьма.
В комнате Сергей пометался и спрятался за мать.
— Так где этот варнак?
Мать Сергея не выдала. Но любовь Сергея словно бы ушла с этой историей. Смотрит на Наташу Сергей — обыкновенная девчонка.
— Что с тобой, Ага-а-пов? Садись. Ты что, не слышишь?..
Сергей конфузится и садится с краю за четвертый стол.
— Да не сюда, вот к Наташе…
Сергей осматривается. Маруся сидит на первой парте. Сергей только сейчас заметил, что перед столами две парты и за ними новенькие — три девочки и мальчик. Ушли ребята из четвертого ряда — в другой класс перевели. На будущий год и они уйдут в другую комнату, Сергею становится тоскливо: как он будет без Екатерины Николаевны.
— Дети, — говорит учительница, — с этого года мы будем заниматься военным делом.
Сергей ощупывает в кармане рогатку из красной резины. Ему не терпится заняться военным делом. Посмотрит тогда Екатерина Николаевна, на что способен Сергей Агапов.
Но однажды баргузинцы окружили стланиковую рощу, и в кольце оказался медведь: лакомился орехами. От неожиданности и страха ребята словно приросли к земле. Екатерина Николаевна бросилась оттягивать тех, кто ближе к зверю. Медведь поднялся на дыбы. Сергей заслонил собою учительницу. Прицелился из рогатки и саданул зверя по носу камнем. Медведь от неожиданности хрюкнул и махнул в заросли. Слишком много было свидетелей, чтобы не поверить этому случаю. Обессиленная учительница не могла сдержать слез. После этого случая Сергей Агапов чувствовал себя героем. А вообще он ничего не слышал и не видел — ловил взгляд Екатерины Николаевны.
— Не смотри, Сережа, на меня так… Ты мешаешь мне работать…
Сергей перестал ходить в школу. Целыми днями он пропадал на озере. На этом же озере базировалась тогда Иркутская поисковая экспедиция. Она вела съемку под будущую дорогу БАМа. В составе экспедиции два гидроплана. Они и поднимались с Духового озера. Это было удобное место для базы экспедиции: Байкал рядом. Пароход доставлял грузы, горючее, людей. На Байкале можно было и приводняться гидропланом. Но Байкал часто штормил. Осенью он и в безветренную погоду ставил пароходы на «попа». В это время Духовое озеро незаменимо. Оно со всех сторон окружено лесом и всегда спокойное и гладкое как зеркало. Одно было плохо — не хватало водяного поля для разбега гидроплана, поэтому машины поднимались с половинной загрузкой. Об этом Сергей узнал от летчика.
Летчик казался Сергею особенным. Кожаные ремни на нем скрипели, глаза добрые, смеющиеся. Ульяна не могла понять, что творится с сыном. Сергей не таился, что не ходит в школу.
— Да я тебя не о косе спрашиваю. Уроки не учишь… на што мне летчики.
А Кузьму просила:
— Поговорил бы ты с сыном. Душа изболела глядеть…
— Сергей и сам взрослый. Сам спросит, если что надо, что мешать человеку.
Сергей собирался из дома, как на рыбалку. Доставал из подполья картошку. Отсыпал в бумажку соли, кидал в мешок котелок и уходил в сторону реки. Забирался в сопки. Увидел он с горы синюю полоску на прижиме, вначале подумал — в глазах уже рябит, сколько он обходил озер, стариц по Баргузину излазил, и уже было отчаялся искать взлетную полосу, и вот всмотрелся в устье реки за косой — увидел голубую полосу воды.
Он поначалу даже не поверил: рядом сколько раз проходил и не обращал внимания, значит, синяя полоса — вода. Сергей спустился: так и есть, вода, не очень широкая, но длинная полоса, раза в два длиннее озера Духового. Сергей два дня рубил и таскал сухостоины на плот, а потом еще три дня плавал, промерял дно, искал зацепины и пришел к выводу, что вполне подходящее место.
Сергей поначалу искал слепые протоки — старицы по Баргузину — забирался в такие дебри, кустарники, что и неба не было видно. Попадал и в болотины, едва выбирался на сухое место. Варил чай, пек картошку где-нибудь у ручья, заливал костерок и снова шел на поиски, не отступал от задуманного. «Вот найду взлетную полосу для гидроплана, пусть узнает Екатерина Николаевна, что я все могу и не маленький…» Дальше этого рассуждение Сергея не шло. Душила обида. Пусть бы кто другой сказал, только не она, что Сергей мешает ей работать…
Доказать Екатерине Николаевне — и он исколесил всю округу. Однажды, скорее от отчаяния, забрался на сопку и увидел под самым прижимом к Байкалу горы синюю и серую полоски. Он уже там проходил, попристальнее вгляделся — вода. Сергей упал в прохладный мох, остудил лицо, глаза, снова вскочил смотреть — вода! Он побежал с горы: «Сорвусь — помну котелок…» Сергей причалил плот к берегу — и в экспедицию…
— Видел я эту воду, — задумался летчик, — но не обратил внимания, проверим…
— Проверяй, зацепов нет. Ее из-за косы неприметно…
У дома Сергея встретила учительница.
— Не заболел? Что с тобой? Почему, Сережа, в школу не ходишь? — Смотрела на него ласково, заботливо.
И снова потянулись школьные дни, а через неделю всем классом пошли к Талой косе. Там уже стояли палатки, груженные бочками подводы. Знакомый летчик подозвал Сергея.
— Мы опробовали взлетную полосу. Ты молодец, парень.
Хвалил его и начальник экспедиции. В смысл речей Сергей не вслушивался, ему было хорошо, что слышит учительница и он видит ее. Летчик предложил Сергею сесть в гидроплан и официально открыть взлетную полосу.
— Прокатиться? Можно учительницу взять? — тихо попросил Сергей.
Летчик согласился:
— Возьмем и учительницу.
Захотелось покататься и всем ребятам.
— Хорошо, держите за веревку гидроплан, пока я разгоню лопасти.
Дети и взрослые бросились в воду, достали веревку и чуть не выволокли гидроплан из воды. Летчик сел в кабину, и только его видели — в руках осталась веревка с кольцом.
Никто и не заметил, как открылся замок и выпало кольцо. Расходились праздничные, довольные.
Домой Сергей прибежал счастливый. Всегда сдержанный, немногословный, он был необычно суетлив, напевал и всем своим видом показывал, что ждет вопросов. Хотелось все рассказать отцу.
Ульяне некогда. Прибежала — по дому работать надо, корову доить.