тку.
Валерий протянул Семке красную пачку «Столичных».
— Метр курим, два бросаем…
— Ты вот что, Сема, — перебил его Валерий, — притащи-ка с основных насосную.
— Увидят. Бульдозер — это тебе не тягач. Врежут!
Валерий и сам прекрасно знал о категорическом запрещении использовать землеройную технику не по назначению. Да вроде и не его это дело, пусть Иван Иванович шевелит мозгой. Но Валерию уже не терпелось скорее задействовать свое предложение.
— А еще брательник, — разочарованно протянул Валерий.
Семка потоптался около бульдозера:
— Взрывать будут, что ли? Палить будем!
— Будем, — отозвался безучастно Валерий.
— Ну, так бы и сказал. — Семка забрался на гусеницу. — Так я погнал, погнал, братуха.
Валерий кивнул.
Звонко захохотали по льду гусеницы. Бульдозер, выбрасывая из трубы связи белых колец, взбежал на берег, пофыркал глушителем и скрылся за выступом горы. А Валерий решил, пока бульдозер бегает за насосной, отогреться и покурить в тепле.
В русле реки, в пятистах метрах вниз по течению, стояла временная насосная, и Валерий пошел туда. Мороз поджимал, и он где бежал, где с подбегом подкатывался по застывшей морщинистой наледи. Поземка засыпалась в теплые ботинки, жалила щиколотки. «Не мех, а смех, — подумал он. — Надо бы напялить валенки. На всей стройке никто в ботинках не ходит». Но Валерий не любил носить валенки. Да и недаром за ним утвердилось — «железный парень». Вот и держал он марку. Теперь шустрил ногами. «Подъехал» к бензоколонной насосной, дернул дверь. Света в насосной не было. Он вошел.
— Есть кто живой?
— Что тебе? — отозвалась мотористка.
— Ты, Натка, в жмурки играешь?
— Телевизор смотрю. Какой-то идиот телогрейку засунул в храпок, вставки погорели.
— Любовник, кто еще!
— Иди ты знаешь куда!
— Ну, соперник, — поправился Валерий и, чиркнув спичкой, полез на ящик к рубильнику. — Подай-ка, Натка, проволоки кусок.
— Вешаться?
— С богом поговорю. Ну, шпильку, булавку.
Натка подала кусок проволоки, и через минуту вспыхнула лампочка.
Натка смотрела на Валерия во все глаза.
— Скажи, какая! Постой, не шевелись, схожу за аппаратом. — Валерий, спрыгнув с ящика, обхватил Натку.
— Пусти, Валерка!
— Не махай ключом, сорвется — и по голове.
— Пусть. Одним нахалом меньше. Ты тряпку сунул?
— Вот тебе раз. Что надо сказать за свет? Спасибо! Стал бы я совать тряпки.
Валерий перешагнул через трубу, заглянул в приямок. Так и есть: из всасывающего храпка торчал рукав. По-видимому, телогрейка от вибрации насоса свалилась в зунф. Вот ее и засосало в трубу. Вода в зунфе словно дышала, сглатывая зарубки на водомере.
— Вот ведь как получается, — ехидно сказал Валерий, — котельная без воды, лишат тебя премии, как пить дать выговорешник схлопочешь, а разморозишь трубопровод — судить будут… Придется тебе, Натка, ванну принять, нырять за телогрейкой…
— Ну, Валера! Валерочка.
— «Валера, Валерочка» теперь.
Валерий передал Натке спички:
— Посвети-ка!
Он повозился в моторе, перебросил провода, сменил полярность и тогда включил мотор. Насос закачал в обратную сторону и вместе с водой выплюнул из трубы телогрейку.
— Ой как хорошо! — не удержалась Натка.
Валерий поддел телогрейку на проволоку, выволок из зунфа.
— Расчет, Натка, — три поцелуя.
— Была нужда таких целовать… Только без рук, а то припечатаю ключом.
— Пожалеешь!
— Пусть тебя Танька жалеет.
— А я думаю, кто светом балуется! — донеслось с порога.
Валерий оглянулся, выпустил Натку. На пороге весь заиндевевший, со свертком под мышкой стоял Иван Иванович.
— Ты, Наталья, смотри у меня, скажу отцу, — погрозил Иван Иванович свободной рукой.
— А чего он, дядя Ваня?!
— И он достукается. А ты на вахте. Не погляжу — родня, выдам на весь моток. Ну-ка ступай и ты! — Иван Иванович толкнул ногой дверь и, придержав ее, пропустил Валерия.
— Ну что ты льнешь к девкам, другого дела нет? — выговорил Иван Иванович по дороге к котловану. — Для этого аттестат зрелости, да?..
— Да я так. Понарошку. Нужна мне твоя Натка.
— «Нужна, нужна», — передразнил Валерия Иван Иванович. — Репей. — Тут он увидел, что «летучка» со взрывчаткой подрулила на полигон, и побежал к ней, оглянулся, помахал Валерию.
Задыхаясь от удушливого морозного воздуха, они подошли к взрывникам. Помогли разгрузить взрывчатку.
— Валерий, инструктором будешь. Покажешь, как пользоваться… — Иван Иванович передал сверток.
Парни заржали.
Убрали станки, зарядили скважины, завыла сирена — все спрятались в укрытие. Прошлась по небу ракета и рассыпалась искрами, похожими на красную гвоздику. А затем грохнул взрыв. Брызнул лед, и земля зашторила горизонт. Дым рассеялся — перед взрывниками выросла груда черно-белого грунта.
По реке свободно носился ледяной ветер, поднимал серую тучу снега, источенную морозом, завертывал, окутывал все, что ему встречалось на пути: и станки буровые, и насосную будку на реке, черные стволы лиственниц, и в небо уходящие сопки. После взрыва ледяной панцирь реки, отпугивающий своей несокрушимостью, проломился, и обнажился каменный позвоночник реки. От взрыва конусом легла на лед ледяная крошка и пыль. Выброс получился глубокий, объемный забой довольно чистый и сподручный.
— Качать Валерку! — закричали бурильщики.
В воздухе замелькали посиневшие Валеркины щиколотки. Маленькая радость, но радость на всех. Забыты неудачи, обмороженные руки и носы.
Отшлифованные холодным ветром с песком мачты буровых станков стальными иглами маячили в снежной безрадостной круговерти. Со стороны дико выглядели парни на этом, казалось бы, богом заброшенном, продутом всеми ветрами клочке земли. Подбежал и Семка, на ходу сбрасывая рукавицы, подхватывает Валерия.
— Качать! Валерку…
— Будет вам, черти, убьете.
Валерку бережно поставили на землю. Иван Иванович нахлобучил ему на голову шайку, стараясь прикрыть Валеркины красные уши.
— Ладно, Иван Иванович, как маленькому, — смутился Валерий. — Давайте экскаватор по-быстрому. Выгребать грунт надо, а то схватится — колотун-то какой…
— Без тебя не знаю, тоже мне учитель нашелся, — шутливо отозвался Иван Иванович.
Пока загоняли экскаватор, грунт начал куржаветь, смерзаться, словно на него кверху мехом шубу набросили. Экскаватор разбросал валунник, подошел вплотную к «взрыву» и с ходу зарезался в забой. Грунт с хрустом пошел в ковш. Экскаватор черпал его и все глубже уходил в русло реки, но в какой-то момент из-под земли ударили фонтанчики. Ковш сразу начал обрастать льдом. И как ни бросали его экскаваторщики на бровку, как ни тузили кувалдами в четыре руки, ковш оброс льдом. За ломик хватался и Иван Иванович.
Валерий расчищал к забою подъезд, убирал лежащие на дороге камни и сносил их на обочину. Но, глянув на Ивана Ивановича, не выдержал, подскочил к нему.
— Не за свое дело берешься, зунф надо, приямок делать, насосную ставить, а ты…
Иван Иванович в сердцах отбросил ломик.
— Ты не знаешь, куда упорол этот рыжий Семка? Схлопочет он у меня. — Тут Иван Иванович увидел, как по косогору божьей коровкой ползет бульдозер с насосной и трубой на буксире, — осекся. Сунул Валерию под ребро кулак.
— Видел! С мозгой мальчишка этот Семка. Вот что значит — болеет человек за мост. — И он побежал навстречу бульдозеру.
Подтянули насосную. Семка бульдозером спланировал площадку, подрезал ножом бурт и вписал на пятачке насосную. «Молодец братуха, — похвалил про себя Семку Валерий. — Чисто работает!»
Валерий обежал волочившуюся за бульдозером трубу, вскочил сзади на прицепную дугу и постучал в стекло. Семка остановил бульдозер, высунул в дверку голову, шмыгнул носом.
— Я трубу по дороге прихватил. Пригодится?
— Надо спрашиваться у начальства, когда отлучаешься. Искали тебя. Труба ему далась. Расчисти-ка подъезды к забою, а то как в плохом колхозе: ни подъехать, ни подойти. Бульдозер держим…
Семка только похлюпал носом и поехал чистить подъезды. А Валерий подошел к экскаватору, что стоял в забое. И конечно же опять тут был Иван Иванович. И как только он успевал повсюду?! Иван Иванович о чем-то спорил с экскаваторщиками, увидев Валерия, сразу перекинулся на него.
— Гастролируешь! Почему не займешься насосной?..
— Сварку надо, бензорез…
— Ну так что, — не дал Иван Иванович договорить Котову. — Кого ждешь? Подадут на блюдечке… И вы, мужики, не стойте, — прикрикнул он на экскаваторщиков и затрусил к насосной, но с половины дороги повернул к берегу. Со стороны посмотреть, так мечется человек — очевидно, не у дел — от одного к другому. Но это для постороннего. Свои знают: появился Иван Иванович — значит, закипит дело, не будет простоя. У этого человека были способности схватывать одним взглядом всех и все и тут же увидеть, понять и найти выход, если нет инструмента или неполадки. Шутя, за глаза, его звали «скорой помощью». Ведь и у экскаваторщиков он оказался не для прогулки. Не добежал до берега — обернулся и крикнул:
— Валерий, займись насосной. Не стой!
— Что, у него на спине глаза, вот шило, — буркнул Валерий. Он взял с экскаватора гаечные и разводной ключи и пошел на насосную. Пока снимал крышки, проверял крыльчатку, подшипники, за стеной насосной послышалось урчание тягача, а потом и голос Ивана Ивановича. Валерий выглянул в двери: так и есть — Иван Иванович, на санях — сварочный аппарат, бочки с соляркой, трубы, обрезки досок, бензорез; парни снимают все это с саней.
— Шланги, осторожнее, не поломайте, — суетится Иван Иванович. Он хватает бензорез и несет в насосную.
— Получай, Валерий, ты мне головой за него отвечаешь, понял?
— Понял, — подтверждает Валерий. Поставил бензорез, оглянулся, а Иван Иванович к экскаватору бежит. Валерий помог разгрузить сани, отпустил тягач. Парни уже распалили костер, поближе к костру укладывают на доски негнущиеся шланги.