— А я думаю, что она еще хуже. Похоже, в нее вселился дьявол, — проворчал Руари, указывая на своих бывших гостей, быстро исчезающих за горизонтом. — Их бегство — ее рук дело! Это так же очевидно, как то, что ты сейчас стоишь рядом со мной.
— Зачем ей нужно тратить силы и расстраивать твои планы? Ты же прямо заявил, что не смотришь на нее как на возможную невесту, а она отказалась вновь становиться твоей любовницей.
— Нет, не отказалась.
— Но ты пока не в ее постели.
— Потому что я еще не пытался там оказаться. Когда мы приехали в Гартмор, она была со мной очень холодна, и я понял, что пока любая попытка уложить ее в постель будет бесполезной. У меня нет желания биться головой в запертую дверь. — Про себя же Руари отметил, что желание выломать эту трижды проклятую дверь у него все-таки имеется, но он не собирался признаваться в этом Россу.
Друг покачал головой и пошел вниз по узкой лестнице, ведущей во внутренний двор.
— Ты желаешь ее, но постоянно оскорбляешь. И ты все время подчеркиваешь, что она тебе не пара, а потом вдруг жалуешься, что она тебя к себе не подпускает. Возможно, твои невесты пугаются вовсе не Сорчи.
— Ты хочешь сказать, что я для них недостаточно хорош? Ты, наверное, шутишь. Ведь я — молодой и здоровый. К тому же я богат и у меня прекрасная крепость. Чего еще могут желать эти девушки?
— Например, мужа, для которого они будут значить немного больше, чем стул, на котором он сидит.
Ступив на утоптанную землю внутреннего двора, Руари обернулся и посмотрел на друга, которого он знал всю свою жизнь:
— Я спрашиваю твоего совета в этом деле? Нет, не спрашиваю. И я делаю все это ради Гартмора.
— Нет, не ради Гартмора. — Росс снова покачал головой. — Я начинаю думать, что ты делаешь это ради себя самого. Ты желаешь Сорчу Хей. Ты уже так извелся от этого желания, что у тебя совсем испортился характер. И ты перестал что-либо замечать вокруг себя. Я думаю, что ты с таким упорством пытаешься найти себе высокородную жену с богатым приданым только по одной причине. Ты просто боишься посмотреть на Сорчу Хей как на свою вторую половину. Тебе кажется, что если она не отвечает всем твоим требованиям к идеальной жене, то ты просто не можешь на ней жениться. А если вдруг женишься, то не будешь чувствовать себя в полной безопасности.
— В безопасности? Ты о чем?
— Ты считаешь, что безопасность — это полное спокойствие, когда совсем не нужно переживать, мыслить и чувствовать. Похоже, что Сорча Хей повлияла не только на то, что болтается у тебя между ног. Теперь ты сражаешься со своими чувствами еще упорнее, чем с англичанином на поле боя. Я не знаю, почему это так, но ты боишься тех чувств, которые она пробуждает в тебе.
— Какие глупости… — проворчал Руари.
Росс пожал плечами:
— Я и не ожидал, что ты меня услышишь. Ты не слышишь даже то, что говорит тебе сердце. Мне остается только молиться, чтобы Господь открыл тебе глаза до того, как будет слишком поздно что-либо исправлять. Иначе однажды ты очнешься и увидишь, что у тебя есть жена, сын, власть и много денег в кошельке, но сердце твое терзает голод, который ты не в силах утолить. — С этими словами Росс резко развернулся и ушел, оставив друга в одиночестве.
Посмотрев ему вслед, Руари вздохнул и направился в большой зал. Ему уже порядком надоело, что его постоянно поучают и дают ему советы. Но откуда Россу знать, что он думает и какие чувства испытывает? Росс не может этого знать, пусть даже они и дружат с самого детства.
Усевшись за стол, Руари возобновил обед, который был прерван внезапным отъездом еще одной невесты. Он старался забыть слова друга, но они все равно звучали у него в ушах, заставляя снова и снова задумываться над их смыслом. Ему совсем не нравилась мысль, что он боится Сорчу, и ему очень хотелось как-то опровергнуть заявление Росса. Но как он ни пытался, ничего не приходило ему на ум. Напротив, в душе зарождалось подозрение, что друг все-таки прав.
С тяжелым вздохом, рожденным не только раздражением, но и усталостью от бесплодной борьбы со своими мыслями, Руари поднялся из-за стола и прошелся по залу. Он прекрасно понимал: Сорча Хей являлась полной противоположностью тому образу идеальной жены, который он создал для себя. И было совершенно очевидно, что любому мужчине, который решится повести ее под венец, она со своими родственниками устроит жизнь, полную всевозможных волнений и неожиданностей. Но с другой стороны, она оказалась необыкновенно страстной. Руари наконец-то признал, что никогда не испытает подобного удовольствия в объятиях другой женщины, и это был очень сильный довод в ее пользу.
Однако доводов против было гораздо больше. Ведь у Сорчи — ни денег, ни земли. К тому же она утверждала, что может разговаривать с духами. Снова усевшись за стол, Руари продолжал размышлять над ее недостатками, как вдруг услышал чьи-то легкие шаги. Подняв голову, он увидел перед собой саму Сорчу Хей, смотревшую на него с нескрываемым удивлением. Помимо своей воли Руари отметил, что еще одним доводом в ее пользу были прекрасные карие глаза.
Сейчас на ней чужое платье серого цвета — слишком широкое и слишком длинное для нее. Волосы же она собрала на затылке и перетянула черным кожаным шнурком, а несколько выбившихся прядей падали ей на плечи и на грудь. Глядя на нее сейчас, Руари чувствовал, что его все сильнее к ней влечет. И он не знал, то ли смеяться над самим собой, то ли проклинать все на свете. Да, скорее всего Росс был прав. Но что же из этого следовало? Что ему теперь делать?
Встретив пристальный взгляд Руари, Сорча на мгновение отвела глаза и с тревогой подумала: «Не догадался ли он о том, что именно из-за меня так поспешно уезжали отсюда все девушки?» Она старалась не думать о том, что произойдет, если Руари все-таки об этом узнает. Но конечно же, ей будет очень трудно найти какое-то разумное объяснение, не выставив напоказ свои чувства.
— Где твои гости? — спросила наконец Сорча.
— Все как и раньше. Девушка почему-то испугалась и сбежала.
— Как странно… — пробормотала Сорча, усаживаясь за стол и наливая себе сидра.
— Да, очень странно. Странно, если учесть, что все они сначала с восторгом отнеслись к моему предложению. И я почти уверен: ты имеешь к этому самое прямое отношение. — Руари откинулся на спинку стула и сделал глоток вина.
— Я?.. — Сорча изобразила удивление. — Но какое мне дело то твоих невест?
— Полагаю, что никакого.
— Вот именно, я тоже так считаю. Даже если бы мне хотелось с ними поговорить, что бы я могла им сказать, чтобы все они вдруг вздумали бежать от тебя?
— Совершенно верно. Что ты могла им сказать? Ладно, не будем пока об этом. Лучше скажи, тебе нравится в Гартморе?
— Да, здесь неплохо, спасибо. Меня сложно назвать гостьей, но все тут относятся ко мне очень хорошо. Кстати, я хочу тебя кое о чем спросить. У тебя есть служанка по имени Мэри?
— Так зовут каждую вторую женщину в Шотландии.
— Да, конечно. Но я подумала, что, может быть, у тебя только одна Мэри.
— А почему ты спрашиваешь? — Руари нахмурился и, пристально посмотрев на собеседницу, проговорил: — Это имеет какое-то отношение к твоему духу?
— Ты приказал мне никогда о нем не вспоминать, — напомнила Сорча.
— Об этом уже знает весь Гартмор, так что можешь забыть о моем приказе.
— Хорошо, забыла. — Сорча взяла кусочек хлеба и намазала его медом.
— Так что же ты молчишь? Выходит, дело все-таки в этом духе, не так ли? Но почему мой дядя Айвор заинтересовался служанкой по имени Мэри? — Тут в зале вдруг тихо вскрикнули, и Руари спросил: — Что тебе нужно, Мэри?
— Ничего. Меня послали убрать со стола, и я просто ждала, когда вы закончите есть.
— Может, ты подождешь где-нибудь в другом месте?
Сорча посмотрела на служанку, поспешно выходившую из зала. Было совершенно очевидно, что это та самая Мэри. Эта женщина вполне подходила под описание Айвора, только была, конечно же, намного старше. «Да-да, это она», — подумала Сорча, вспомнив о том, что заметила страх, промелькнувший в глазах Мэри.
— Ты очень уж пристально смотрела на эту бедную женщину, — сказал Руари. — Да, ее зовут Мэри. Но если ты считаешь, что она имеет какое-то отношение к Айвору, то ты ошибаешься. Она очень робкая и даже близко бы не подошла к такому человеку, каким был мой дядя. И она безоговорочно предана своему мужу Дэвиду.
«Да, сейчас она ему предана, — подумала Сорча. — Ведь ничто так крепко не связывает людей друг с другом, как убийство — пусть даже если его совершили нечаянно». У той Мэри, о которой говорил Айвор, мужа тоже звали Дэвидом. Слишком уж много совпадений… Сорча решила, что при первой же возможности поговорит с этой женщиной начистоту.
— Конечно, ты прав. Твой дядя, судя по всему, был очень общительным и разговорчивым человеком, а робкие женщины обычно избегают таких кавалеров, — проговорила Сорча.
— Мне почему-то кажется, что ты меня обманываешь, — проворчал Руари. — Только не приставай к Мэри с расспросами. Она хорошая и трудолюбивая служанка!
— Да, конечно. Ты уже что-нибудь слышал о моих родственниках?
— Пока нет. Но думаю, что они скоро здесь появятся. — Сорча лишь кивнула, и Руари с удивлением посмотрел на нее. — Разве ты не скажешь мне, что я зря теряю время и что у Хеев нет денег, которые я хочу за тебя получить?
— Я уже много раз говорила тебе об этом. И я действительно только зря потеряю время, если буду пытаться убедить тебя в этом. Ты все равно скоро сам поймешь, что я права.
— Если ты говоришь, что мне не заплатят…
— Да, именно так я тебе и говорю. Нельзя достать деньги из пустого кошелька.
— Но совсем недавно кошелек твоего брата не был пустым. Он был туго набит, моими деньгами. Я только требую вернуть то, что принадлежит мне.
— Ты ужасно упрям, сэр Руари Керр.
— Это оскорбление я слышал уже столько раз, что оно стало для меня пустым звуком.
Сорча попыталась придумать другие, более обидные для него слова. Но в этот момент в зал вошел Росс и сообщил: