Хлопнула дверца машины, послышались звуки приближающихся шагов. Скокк кинулся к двери, чтобы прикрыть отверстие, дверь прикрылась, но ее невозможно было запереть. В дыре появился глаз.
— Кэйт! Это ты! Что ты там делаешь? Открой!
Тим Уильямсон стал стучать по двери кулаком.
— Спокойно, спокойно! — крикнул из гаража мистер Скокк.
— А вы кто такой? — крикнул Тим.
— О, просто отец мальчика, которого ваша машина закинула в другой век, вот и все. Мы собираемся привезти его обратно, если позволите.
— А-а… Простите за сына, но, видите ли, я не могу разрешить вам забрать ее…
— Вы можете создать другую машину, но не сможете создать для меня другого сына!
— Только подумайте, что вы сейчас делаете! Если с машиной что-то случится, вы больше никогда не увидите своего сына.
— Решать мне, мистер Уильямсон… я собираюсь доставить Питера назад, с вашей помощью или без оной!
Тим Уильямсон ударил по гаражной двери.
— Что ж, вы сами напросились на это…
Последовал шквал ударов, это ученый стал бросаться на дверь всем телом. Мистер Скокк изо всех сил прижался спиной к холодному металлу, согнул колени и сильно толкнул ногой дверь, чтобы сузить расстояние между дырой в двери и притолокой.
БАМ!
Кэйт стояла на четвереньках перед антигравитационной машиной, уставившись на цифровые обозначения.
— Ты собираешься сама запустить машину… Кэйт, я не могу тебе помочь, даже если бы мне не надо было удерживать нашего друга…
БАМ! БАМ!
Мистер Скокк рассмотрел антигравитационную машину. Высотой она была чуть меньше двух метров и состояла из гигантского металлического шара, упрятанного в плексигласовый футляр, который опирался на простой металлический ящик. Странно, там не было ни сверкающих ламп, ни блестящей хромовой отделки.
— Так вот она какая, — вздохнул мистер Скокк. — По ее виду не скажешь, что она может приготовить хоть чашку чая, не то что отправить нас в прошлое…
— Все главное — там, внутри, — сказала Кэйт.
БАМ! БАМ!
У Кэйт от этих ударов разболелась голова. Она с отчаянием смотрела на антигравитационную машину. Только сейчас она сообразила, что была недостаточно внимательна, когда отец запускал машину на Хемпстед-Хит. «Что случится, если я приведу это устройство в движение? — подумала она. — Или просто включу его? А если мы не попадем обратно в 1763 год?.. Что, если?..» Она смутно помнила, как отец менял цифры в лаборатории перед тем, когда все и случилось. Нужно ли сделать то же самое, чтобы машина заработала? И Кэйт охватила паника — теперь ничего не получится! Из-за того что она была так невнимательна, Питер может навсегда остаться в другом времени!
— Простите! Не могу вспомнить, как это делается… — заплакала она.
БАМ!
Мистер Скокк, прижавшийся к гаражной двери, сотрясаемой жестокими ударами, заметил отчаянный взгляд Кэйт и ободряюще улыбнулся.
Внезапно Кэйт пронзила мысль, что счастливое будущее ее семьи сейчас балансирует на острие ножа — и все из-за нее. БАМ!
«Я вспомню, — убеждала она себя. — Надо сообразить, как она работает».
— Все будет хорошо, Кэйт! — крикнул мистер Скокк. — Уверен, ты все вспомнишь…
Кэйт прислонилась головой к холодному металлу, и машина слегка сдвинулась.
— Осторожно! — предупредил мистер Скокк. — Посмотри, она опирается сзади на полкирпича — это ненадежный упор.
Кэйт наклонила голову, чтобы посмотреть. Удары по двери прекратились, и они услышали звуки драки. Мистер Скокк посмотрел в дыру.
— Это твой отец! И с ним — женщина.
У Кэйт подпрыгнуло сердце. Ей захотелось позвать отца, но она вовремя прикусила губу.
— Дайте мне поговорить с моей дочерью!
— Почему я должен позволить вам говорить с дочерью, когда вы оставили моего сына в 1763 году?
— Все не так… — забормотал доктор Дайер, но прежде, чем он закончил фразу, Кэйт подошла к двери.
— Папа, не пытайся нас остановить. Ты не намерен ехать за Питером, а мы намерены. Не думай, что вселенная исчезнет, как облачко дыма, оттого, что несколько человек поездят туда и обратно по времени.
— Кэйт, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Ты разобьешь маме сердце! Не говорю уж о Сэме. Я просто не знаю, как он это переживет.
— Сэму все известно. Он мне даже помогал.
— Сэм знает?
— Слушай, ведь я же вернусь назад! Мама поймет. Думаю, и ты тоже… К тому же, если тебя тревожит, что Тим сообщит всем о путешествии во времени, то машина окажется в большей безопасности в восемнадцатом веке, уж так-то никто не приберет ее к рукам.
Доктор Дайер невольно улыбнулся: у Кэйт всегда на все есть ответ.
Кэйт ушла в глубь гаража, а Тим отодвинул доктора Дайера в сторону, решив с разбега кинуться на дверь.
— Они не уедут с моей машиной!
— Строго говоря, это машина НАСА, — заметила доктор Пирретти.
— Каждый из нас останется при своем мнении, — сказал Тим и яростно бросился на дверь. Мистер Скокк дрогнул, чуть ослабил упор, и это позволило Тиму просунуть голову в щель. Мистер Скокк тут же собрался с силами, кинулся на своего противника и так отпихнул рукой его лицо, что нос ученого скривился на сторону. Закричав от боли, Тим отступил, и мистер Скокк тут же занял свою позицию.
— Кирпич! — вдруг воскликнула Кэйт. — Она сама отключается — антигравитационная машина не работает, пока стоит ровно. Нужно просто отбросить кирпич!
БАМ! БАМ!
— Что бы ты ни надумала, это надо делать быстро! — крикнул мистер Скокк.
— Папа! — закричала Кэйт. — Я запускаю машину. Если хочешь, чтобы все прошло хорошо, лучше скажи сейчас, не то будет слишком поздно…
— Нет! Кэйт!.. Не делай этого!
Секунд пять Кэйт молча выжидала.
— Хорошо, я все равно поеду, — сказала она и откинула кирпич в сторону. — Папа, до свидания!
Раздался низкий, протяжный шум, похожий на гудение холодильника.
— Подожди! — крикнул мистер Скокк, прыгнул к ней и обхватил основание машины.
Ударив в очередной раз по двери, Тим ворвался в гараж. Доктор Дайер, поддавшись отцовскому инстинкту, бросился к ногам коллеги, повалил его на пол и посмотрел на дочь. Теперь он не мог ее остановить, машина уже оплывала по краям. Глаза его наполнились слезами. Тим от изумления потерял дар речи.
— О господи… — пробормотала доктор Пирретти.
— Кэйт, — крикнул доктор Дайер, едва справившись с волнением, — ничего не меняй. Внизу на красном должно читаться «шесть, точка, семь, семь», пусть никто к этому не прикасается…
Мистер Скокк повернулся к доктору Дайеру:
— Скажите моей жене!
— Скажу.
— Уверен, что скажете!
— А вы охраняйте мою дочь!
— Папа, я должна это сделать! Скажи, что ты меня понимаешь…
Но прежде чем ее отец ответил, непреодолимая сила начала отталкивать троих ученых, и они наклонились, словно на них подул сильный ветер. Кэйт, будто издалека, смотрела на них. Все вокруг затянуло черной пеленой, и наверху появились спирали, которые поднимались в бесконечное пространство и время. Сознание отключились, и Кэйт погрузилась в небытие.
Доктор Пирретти, Уильямсон и Дайер стояли в холодном сыром гараже. Их накрыла оглушительная тишина. Доктор Пирретти дрожала.
— Вы почувствовали? — наконец проговорила она. — Почувствовали, что во вселенной раздался бесконечно малый, еле слышный треск? Что мы наделали? Что мы наделали?
Никто не отвечал.
Затем Тим очень по-деловому спросил:
— Теперь ты захочешь отделаться от меня, Эндрю?
— Ох, извини, Тим. — Доктор Дайер поднялся на ноги. — В этом не было ничего личного.
— Как и у меня.
— Подозреваю, — сказал доктор Дайер, — у нас нет настроения разговаривать с инспектором Уилером, поэтому лучше побыстрее уехать отсюда.
И они быстро пошли к своим автомобилям. Из приоткрытой задней двери почты за происходящим подглядывала парочка людей среднего возраста в ночных рубашках и тапочках. Когда машины уехали, они потопали в гараж, чтобы осмотреть повреждения.
— Машины нет! — воскликнула женщина, когда уже совсем близко завыла полицейская сирена.
— Говорил тебе, что не надо сдавать гараж незнакомцам!
— Ничего себе, смотри, как разбита эта прекрасная машина! Что же, по-твоему, стояло в гараже?
— Сначала я думал, это музыкальный автомат или что-то подобное, но когда нажал несколько кнопочек, то ничего не произошло…
— А может это террористы, а? Там ничего не тикало?
— Не смеши меня! Террористы в Миддл-Харпендене? Кто в здравом уме притащит сюда бомбу?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯСтарый новый знакомый
Он был гораздо выше большинства людей, идущих вдоль Чипсайд. Он шел, неся под мышкой кипу бумаг и помахивая тросточкой черного дерева с серебряным набалдашником. Ясный взгляд, розовые щеки. Желтый жилет и поверх хорошо скроенный синий камзол с высокими обшлагами и пуговицами из золотой тесьмы. Он держал спину прямо, голову высоко. Он был ни молод, ни стар; короче говоря — английский джентльмен в расцвете лет.
Джентльмен этот шел из меняльной конторы «Балтик» в Сити, где у него были дела. Когда он стал приближаться к собору Святого Павла, порывистый юго-западный ветер донес до его ноздрей зловоние реки. Он любил Темзу, но больше радовался лету, когда можно было жить подальше от берега.
Сейчас Чипсайд не такой оживленный, как обычно, но все равно здесь очень шумно и людно. Все спешили по своим делам. Звонили церковные колокола, шотландец в килте играл на печальной волынке. Из порта Лондона непрерывно двигались, грохоча по гранитной мостовой, повозки с товарами. Впрочем, на тротуарах было довольно свободно, и ничто не мешало подойти и полюбоваться на витрины магазинов. Поблизости виднелась только пара уличных разносчиков: девушка, торгующая цветами, и старик, продающий устрицы. До джентльмена доносились слухи о вспышке кори на востоке города, и он подумал, что, может быть, по этой причине улицы сравнительно пусты.
День был теплым и влажным, и приятное солнце позднего лета убедило дородного малого, идущего перед джентльменом, снять парик и запихнуть его в карман. На место парика человек водрузил большой носовой платок. Но ветер сдул платок с головы, и тот приземлился у ног джентльмена. Джентльмен нагнулся, поднял платок и вернул хозяину. Дородный человек, который пыхтел и отдувался от жары, немедленно утер платком пот на лице и весьма вежливо поблагодарил джентльмена.