К ним, прокладывая путь сквозь толпу на тротуарах и наперерез транспорту, скакал на коне одинокий всадник. От него врассыпную разбегались люди. Когда ошеломленный водитель затормозил прямо перед ним, конь всадника вспрыгнул на крышу машины, а затем продолжил свой путь к Пиккадилли-Серкус.
— Вот это да! — воскликнул фотограф и направил аппарат на преследователей всадника. Стена из полицейских машин и мотоциклов со слепящими огнями и воющими сиренами протянулась от одной стороны улицы до другой. Над ними, как оса, готовая ужалить, зло жужжал вертолет.
Парень перевел фотоаппарат на всадника в странной черной шляпе, с напряженным беспокойным взглядом. На лице всадника вспыхнуло выражение удовольствия. Похоже, он просто веселился! Фотограф одобрительно засмеялся. Что бы ни сделал этот человек, он явно досадил полиции — полицейские просто бесновались!
Когда всадник подъехал ко входу на станцию метро «Пиккадилли-Серкус» и увидел нескончаемый поток людей, спускавшихся под землю, он тут же замедлил движение. Оглянувшись на отряд полицейских машин, которые вот-вот настигнут его, он стал спускаться вниз по ступенькам в лондонское метро. Конь так доверял своему новому хозяину, что без принуждения пошел вниз, будто ездил в метро каждый день. Наверху завизжали тормоза полицейских машин и мотоциклов. Пассажиры в панике помчались вверх по лестнице, но их тут же прижали к стенам полицейские, сгрудившиеся в билетном зале в жаркой погоне за сорвиголовой на коне, за которым тянулся хвост нарушений через половину Лондона.
Через несколько минут после того, как конь спокойно взобрался вверх по ступеням другого выхода, оттуда вышел человек, одетый в твидовый пиджак, который был велик ему на несколько размеров. Его длинные черные волосы сзади были собраны в крысиный хвост, а спереди падали на лицо, пряча отвратительный шрам на щеке. Человек, опустив голову и засунув руки в карманы, двинулся к Ковент-Гарден.
Кэйт проснулась с криком:
— Питер!
Доктор Пирретти, которая вела в густом тумане по дороге M1 взятый напрокат автомобиль, от неожиданности вильнула в сторону.
— Оййй! — воскликнула она. — Вот это крик!
Лабрадор Молли заскулила из багажника, положила золотистую морду на спинку заднего сиденья и лизнула лицо Кэйт. Отец Кэйт, доктор Дайер, отодвинул собаку.
— Кэйт, все в порядке, — сказал он, успокаивая дочь. — Ты в безопасности. Я думал, ты вовсе не захочешь просыпаться — ты пропустила все самое веселое…
— Где я, папа? Что случилось?
— Ты едешь домой. Анита везет нас в Дербишир.
— Анита?
— Доктор Анита Пирретти — из НАСА. Я рассказывал тебе — она и Эд Джакоб приехали из Штатов, когда услышали, что вы с Питером исчезли из лаборатории. Она ведущий ученый антигравитационного проекта…
— Слишком много подробностей! — возмутилась доктор Пирретти. — Бедный ребенок! Она только-только пришла в сознание!
— Анита и Эд сделали все, чтобы забрать нас с Хемпстед-Хит, не привлекая слишком большого внимания.
— Если бы нас увидели, — засмеялась доктор Пирретти, — мы уже были бы в полицейском участке! Твой папа и я выглядели несколько подозрительно, когда в темноте запихивали в машину девочку без сознания и собаку…
— Эд выглядел не менее подозрительно, затаскивая в большущий фургон антигравитационную машину…
— Лучше слишком большой фургон, чем слишком маленький!.. Кэйт, ты даже не представляешь, как я рада видеть тебя…
Но Кэйт не слушала ее.
— Папа! — воскликнула она, не обращая внимания на доктора Пирретти. — Что случилось с Питером? Где он?
Наступило молчание.
— Питер остался там. Его место занял Дегтярник… Я ничего не смог сделать…
— Надо вернуться назад! Мы не можем оставить его там одного!
— Прежде чем мы решим, что делать дальше, я отвезу тебя к маме…
— Что тут решать? Мы должны вернуться и забрать его!
— Шшшш… Кэйт. Успокойся. Все будет хорошо…
— Мы едем назад, чтобы забрать его, да? Я обещала, что никогда не покину восемнадцатый век без него.
— Конечно, поедем, дорогая, но сейчас тебя ждет мама… Ей и так досталось. Уж не говоря о твоих братьях и сестрах. Сэм был рядом с мамой, когда она ответила на телефонный звонок. Он просто вышел из себя — не могу сказать, смеялся он или плакал.
— Бедняжка Сэм.
Кэйт глубоко вздохнула и закрыла глаза, но к ней тут же снова вернулось живое воспоминание о том, как Питера отбросило от антигравитационной машины, и на долю секунды она опять испытала ужас того момента. Испуг в темных глазах Питера, когда он отодвигался вдаль… Она вздрогнула и приложила руку ко лбу.
— У тебя болит голова?
Кэйт кивнула.
— У меня тоже. Я дам тебе таблетку от головной боли.
— Как ты думаешь, и у Молли болит голова?
— Вероятно.
Кэйт обернулась и погладила мягкие уши Молли.
— Хорошая девочка.
Доктор Дайер налил немного горячего чая из термоса и протянул Кэйт кружку и шоколадку. Кэйт проглотила таблетку и быстро слопала шоколад, чтобы заесть неприятный вкус таблетки.
— Мммм… Мне так не хватало шоколада.
Доктор Дайер рассмеялся.
— Так, может, ты все-таки поздороваешься с Анитой?
— Ой, извините. Здравствуйте, Анита.
— Я так рада видеть тебя, Кэйт, — сказала доктор Пирретти. Она говорила с приятным калифорнийским акцентом. — Ты была в потрясающем и уникальном путешествии, но я очень надеюсь, что больше никто не последует по твоим стопам!
— Нет, мы должны вернуться туда за Питером! — встревоженно воскликнула Кэйт.
— Разумеется, мы это сделаем, — быстро сказал доктор Дайер. — Хорошо, что он там с друзьями. До тех пор, пока мы не вернемся, Гидеон будет с ним…
— Но, папа, Гидеон в бегах!
— Что ж, раз Питер сейчас с Гидеоном, они просто некоторое время будут вместе в бегах, ведь так? И единственный человек, который знает, как все устроить, — это Гидеон. Если ему нужно затеряться на какое-то время в 1763 году, он так и сделает. Там же не так, как у нас, когда ты не можешь ступить и шагу без направленной на тебя камеры слежения.
— Я клялась Питеру, что не вернусь назад без него. Я чувствую себя такой виноватой… он все еще там, а я — здесь…
— Вряд ли ты в этом виновата! Кэйт, я и в самом деле считаю, что сначала ты должна немного отдохнуть. Мы доберемся до фермы часа через два.
— Но…
— Никаких «но». Побудешь просто пациенткой, пока мы со всем не разберемся… Хорошо?
Кэйт неохотно кивнула, прислонилась к плечу отца и закрыла глаза. Она чувствовала себя так ужасно, будто выздоравливала после тяжелой болезни. Она засыпала и просыпалась, смутно слыша шум мотора и разговоры взрослых. Неожиданно, в полусне, она услышала свой вопрос:
— А где Дегтярник?
— Не знаю, дорогая. Когда я очнулся, он уже сбежал.
Как только доктор Дайер убедился, что Кэйт спит, он стал обсуждать с доктором Пирретти, что следует говорить полиции и родителям Питера. В конце концов они решили: единственный правильный путь — настаивать на том, что Кэйт страдает амнезией. Она должна говорить, что не помнит ничего, что случилось после того, как побежала по коридору лаборатории за Молли.
— Как вы думаете, Кэйт все это выдержит?
— Она понимает, как это важно. Уверен, у нее все получится. И хотя с инспектором Уилером нечего ожидать легкой жизни, для Кэйт будет гораздо проще отрицать, что она что-то помнит, чем обсуждать придуманную историю, которую инспектор с большим удовольствием развеет в пух и прах. Если он уловит хотя бы смутный запах правды, он нас в покое не оставит. Нельзя сбиваться с намеченной линии.
Они замолчали, когда совсем стемнело. Чуть погодя доктор Дайер сказал:
— Мне так хотелось объяснить Питеру, что его отец пытался дозвониться ему, как раз когда они с Кэйт неслись сквозь время… Отец с сыном явно сильно поссорились. Раза два я пытался сказать Питеру о том звонке, но вокруг все время были люди, и я никак не мог найти подходящего момента. Не знаю, каковы последние воспоминания Питера об отце, но уж точно не очень хорошие… Ну… теперь поздно об этом говорить…
— Эндрю, не корите себя за это. Вам и в голову не могло прийти, что мальчик спрыгнет с машины, а негодяй из восемнадцатого века отправится в двадцать первый.
— И все равно мне не по себе… Так что вы собираетесь делать с антигравитационной машиной?
— Я попросила Эда Джакоба держать ее запертой в фургоне, пока он не подыщет более безопасное место. Затем я хочу отправить его в Штаты, чтобы он повидался с Рассом Мерриком из МИТ. Я рассказывала вам, что мы приехали повидаться с вами после исчезновения Питера и Кэйт потому, что антигравитационная машина Расса бесследно исчезла в ту же самую ночь, когда исчез и человек, убиравший офис…
Доктор Дайер кивнул.
— И вы обсуждали, что одно и то же произошло на противоположных сторонах Атлантического океана…
— Кроме того, оказалось, что все это был отвлекающий маневр. На самом деле уборщик не затерялся в тумане времени, в конце концов его нашли в Новой Каролине.
— А машина?
Доктор Пирретти пожала плечами:
— Не знаю. Только бы ее не украли. Иначе… Страшно даже подумать о последствиях. Прошлой ночью Расс звонил мне и сказал, что почти закончил работу над прототипом антигравитационной машины, в которую включены элементы, спроектированные вашим другом Тимом Уильямсоном.
— Вы сказали ему, почему попросили соорудить ее так быстро?
— Нет… и его не обрадует, когда Эд скажет, что теперь у нас есть машина Тима и я прошу приостановить работу. Вряд ли я скажу Рассу, что мы намереваемся ее разобрать…
— Разобрать?! Сначала надо забрать Питера сюда — вдруг машина Тима испорчена?
— Именно из-за Тима Уильямсона я так тороплюсь разобрать обе антигравитационные машины.
— Но почему? — встревожился доктор Дайер. — Что такого он сделал?
— Вопрос скорее в том, что он сделает. Пару дней назад он заходил ко мне и сказал, что если мы открыли возможность путешествия во времени, то вскоре кто-то еще сделает то же самое. Такое открытие не утаить. Тим настаивал, что абсурдно и нелогично замалчивать столь важное открытие. Говорил о патенте на «его» изобретение, по поводу которого обратится в Министерство Защиты — хочет быть уверенным, что оно не попадет не в те руки…