– Так что у тебя есть выбор, – не обращая внимания на мою реакцию, продолжал злодей. – Или заказчик получит твою голову в подарочной упаковке, или… Если себя не жалко, может, она сумеет тебя убедить?
С этими словами бандит носком сапога подцепил противоположное сиденье, также оказавшееся крышкой багажного ящика. Свернувшись клубочком, похожая на пушистую кошечку, там лежала моя горничная.
– Машенька! – Позабыв о веревках, я рванулась вперед, не удержалась на связанных, онемевших ногах и потеряла равновесие. Толчок кареты отбросил меня назад, плотно усадив обратно на сиденье. – Если с ней или с ребенком что-то случится…
– Все зависит только от тебя, – развел руками убийца. – Одно только слово! Говорят, вы, аристократы, всегда выполняете свои обещания.
– Хорошо, согласна! – Я извивалась всем телом, но никак не могла избавиться от веревок: разбойник явно знал толк в узлах и петлях – одна такая давно по нему плачет!
– Вот, сразу бы так. – Вновь достав страшный кинжал, он в мгновение ока перерезал связывающие меня путы. Сбросив на пол обрезки веревок, я бросилась к Машеньке. Слава богу, живая! То ли крышка второго ящика прилегала неплотно, то ли щели в стенках пропускали больше воздуха, но горничная… спокойно спала. Даже похрапывала тихонько.
– Станешь хорошо себя вести – и с подружкой будет все в порядке, – пообещал бандит. – Все пальчики на месте, все ушки…
– А зачем вам вообще ведьма? – запоздало поинтересовалась я. – Если прохожих очаровывать или страже глаза отводить – так я этого и не умею!
– Стал бы я связываться с чародейкой, которая такому обучена! – снисходительно хмыкнул бородач. – Без слеги в омут не суемся, сперва все спознали: чем занимаешься, куда ходишь… Хотели сперва засаду в Кривом тупике поставить или в переулке, а тут такой подарок судьбы – случайно на улице столкнулись! На ловца и зверь бежит.
– Ага, матерый волк на рыбака наскочил, – буркнула я себе под нос, хотя на самом деле и вполовину не чувствовала той уверенности, какую хотела показать.
– Была у нас одна знахарка. Врачевала старушка знатно: ранку зашить или зуб больной вырвать – легкая рука, бывало, и не почувствуешь. Да убралась к черту, а где теперь хорошую замену найдешь?
– Подъезжаем! – донесся снаружи хриплый голос возницы. То ли сильно простуженный, то ли испитый… Еще не приняв дела и истории болезни, я уже примеряла на себя халат участкового врача.
Карета вздрогнула последний раз и остановилась так резко, что меня сбросило с лавки на пол. Даже Машенька проснулась и села в своем ящике, сонно потирая глаза.
– Госпожа! – обрадовалась она, увидев знакомое лицо. После чего недоуменно огляделась по сторонам: – А где это мы?
– Хотела бы тебя порадовать, да нечем, – вздохнула я. – В плену мы! И если повезет – надолго…
– Навсегда! – припечатал разбойник. – Так что добро пожаловать в новый дом!
Но прежде чем, собственно, пожаловать, нам пришлось привязать к ногам большие плоские дощечки – нечто среднее между ластами и снегоступами. То ли для того, чтобы не проваливаться на ходу в снег, то ли чтобы не оставлять следов. А скорее всего и то, и другое.
Какое-то время мы шли по заснеженному лесу гуськом: впереди главный бандит, велевший называть себя просто «батька Тимофей», следом я, затем семенила Машенька, а замыкал процессию возница. На ходу он душераздирающе хрипел и кашлял, заставляя предполагать самое худшее, начиная с двухстороннего воспаления легких со всеми осложнениями. Профессиональное любопытство, что поделаешь…
Бородатый батька Тимофей нырнул в темный провал пещеры, полузасыпанный снегом. Я невольно остановилась:
– Вы что, живете в пещере?!
– Не отставай! – донеслось из-под земли.
Неуверенно оглянувшись, я прихватила широкую юбку вместе с меховой полой, согнулась в три погибели, чтобы не упираться головой в земляной потолок, и осторожно начала спускаться. Внезапно ноги с привязанными к ним дощечками без спросу рванули вперед, и я скатилась в подземелье, точно на лыжах, в самом низу врезавшись в широкую атаманскую спину.
– Не спеши! – Бородач легко отставил меня в сторону, будто куклу. Вот это силища – такой точно лошадь на самом скаку остановит! Хотя это бабское дело… Тогда – ядра пушечные может ладонями ловить, как мячики!
Меж тем разбойник таким же манером перехватил скользящую по склону Машеньку. На лету она пронзительно взвизгивала.
– Ты упала? – встревожилась я. – Как себя чувствуешь? Живот не болит?
– Н-нет, – дрожащим голосом заверила она. – Так весело – прямо как в детстве, когда с ледяной горки с ребятами катались! Только темно и страшно…
Идущий последним возница заранее отвязал от пяток предательские дощечки, так что твердо стоял на ногах, зато и спускался дольше всех. Достав допотопную зажигалку – кажется, в цивилизованных странах это называется огниво, – атаман высек искру и подпалил предусмотрительно торчащий из щели в стене факел.
– Не отставайте! – строго предупредил он. – Тут целый лабиринт подземный, коридоров уймища, опоздавших никто искать не будет!
То ли у меня от страха и от нервов начался озноб, то ли под землей действительно было гораздо холоднее, чем снаружи, только весь оставшийся путь сопровождался дробным зубовным стуком. Я уж и челюсти рукой придерживала – бесполезно.
Наконец за очередным поворотом нашим изумленным взорам открылся не грот, не пещера – настоящий подземный зал со стенами, сложенными из неровно обтесанных камней примерно прямоугольной формы. Сводчатый потолок терялся где-то высоко-высоко. Освещали зал многочисленные факелы и несколько разложенных прямо на полу костров – наверняка где-то были и вентиляционные отверстия, куда уходил дым, иначе все давно бы уже задохнулись. Вот только окон в подземном зале не было, так что, несмотря на обилие искусственных источников света, многое оставалось покрыто мраком. Так вот они какие, теневые структуры!
Впрочем, изумление испытали только мы с Машенькой – для разбойников все это было обычным, будничным.
– Ничего себе! – Оглядываясь по сторонам, я совсем забыла, что надо смотреть под ноги, и споткнулась о здоровенный булыжник: мы вошли в помещение не через дверь, а сквозь пролом в стене. – Вы все это сами сделали?!
– Точно – тут одни каменщики собрались, ага! – усмехнулся батька Тимофей, галантно поддерживая падающую чародейку под локоток. – Эти подземелья даже не мы первыми нашли! Когда-то сверху целый замок стоял, да совсем развалился, и памяти не осталось. А подвалам хоть бы хны!
– Солидная работа! – похвалила я, проведя ладонью по стене. Неровные, разного размера камни были подогнаны друг к другу плотно, не то что ладонь – лист бумаги не просунешь. – Строили на века!
– О! Новенькая! – От толпы разбойников, сидящих вокруг мерцающего костра, отделилась темная фигура и, безошибочным чутьем опознав «неместную», направилась в мою сторону: – Как тебя зовут, красотка?
Обхватившие меня за талию руки даже сквозь одежду и шубу казались липкими, а пропитанное перегаром дыхание убивало на лету.
– Ведьма! – Повернувшись к незваному «кавалеру», я эффектным жестом убрала упавшие на лицо волосы. Руки вернулись на свои места так быстро, будто разом отсохли, бандит даже пробормотал что-то неразборчивое вроде извинений – обознался, дескать… Вот что значит целый час сидеть в душном мешке при полной боевой раскраске – не каждая психика выдержит! А когда это я успела полную шевелюру паучьей паутины насобирать?
Возница напомнил о себе лающим кашлем.
– Кстати, что у вас с горлом? Простудились?
– Покажи!
Батька Тимофей толкнул того кулаком в плечо, и разбойник послушно приподнял бороду, демонстрируя горло. Мама дорогая! Я такое прежде только в кино видела! В фильмах ужасов… Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть при виде огромного багрового шрама, пересекающего гортань.
– Нашей бабки работа, – довольный произведенным впечатлением, пояснил атаман. – Не вовремя только она померла… Недолечила.
– С-с-солидно сделано, – истончившимся до мышиного писка голоском подтвердила я.
– Так что сама видишь – без ведьмы нам никуда. Но и лишние рты кормить ни к чему. Так что работай на совесть! А если кто из моих людей невзначай помрет – подружка недосчитается пальчика. Или глазика. Или еще чего-нибудь…
– Я уже поняла! – Постоянно поднимаемая тема членовредительства начинала нагонять дрожь.
– Спать будете на бабкином месте. Или у женского костра – как пожелаете. Хоть врозь.
– Не боитесь, что сбежим? – сама не знаю, зачем спросила.
– Девочки за вами присмотрят, – покачал головой атаман. – Да и далеко вы убежите – зимой, без шуб? Эй, принимайте гостей!
Он плеснул в ладони, и от «женского» костра в нашу сторону направились две – видно, заводилы.
– Не бойся, красотка, не пропадет твоя шубка! – ласково протянула смуглянка. – Заношу до дыр!
– Чтоб тебя… Перевернуло и хлопнуло! – пробормотала я себе под нос любимую бабушкину присказку. Особенно часто она повторяла эти слова, когда соседи начинали долбить стены или пол в очередном ремонтном порыве. Но шубу пришлось отдать – у цыганки был чрезвычайно боевой, даже кровожадный вид. А большой шрам, пересекающий правую щеку, доказывал, что слово с делом у нее не расходятся… Рыжей досталась дубленка горничной. Запахнув широкие полы, Машенька опоясалась кушаком и выглядела по-зимнему элегантно. На подземельной же красотке одежка смотрелась насмешкой: еле доставала до колен, зато в ширину могла вместить под собой еще двух девушек средней упитанности. Но каланча, кажется, была вполне довольна обновкой.
– А что еще у тебя есть, красава? – наступала цыганка. – Я страсть как люблю все блестящее!
– Есть – да не про твою честь! – После теплой шубы в подвале сразу стало нестерпимо холодно, а злость, как известно, согревает. – Ступай восвояси, пока я тебе вторую щеку не разукрасила, для симметрии!
– Да кто ты такая?! – выпятила грудь черноволосая красотка.