– Не-нет-нет! – Мужик всполошно замахал руками, как будто я предложила ему постоять на стреме, пока буду обчищать королевскую казну. – Это слишком дорогой подарок!
– Можно сказать, просто бесценный, – горестно вздохнула я. – И он… ничего не стоит. Настенька, покажи…
Настасья послушно встряхнула шубку, в полный рост демонстрируя нанесенные меху повреждения.
Сказать, что увиденное потрясло скорняка – все равно что сравнить Ниагарский водопад с веселым ручейком в дренажной канаве. У сурового плечистого кожемяки аж слезы на глазах выступили:
– Как… Кто это сделал?.. Как такое могло получиться?..
– Несчастный случай. – Мне не хотелось углубляться в подробности, и мастер понятливо не стал настаивать. Как и продолжать отказываться от бесценного подношения – кажется, он просто окончательно потерял дар речи.
– Изготовим в кратчайшие сроки, госпожа придворная чародейка! – пробасил за него младший, отвешивая мне на прощание земной поклон.
– Просто гора с плеч, – искренне поделилась я, когда мы покинули лавку и прогулочным шагом направились обратно во дворец. – Хотя я, кажется, на радостях столько заказов набрала, что нам теперь придется варить мыло, не разгибаясь, весь следующий месяц. Даже не знаю, как время выкроить, чтобы заказ забрать, не говоря уже о том, чтобы праздно гулять…
– Справимся, – уверенно заявила Настасья.
– Вы все можете, – из-за плеча пробасил Левушка. А в следующий момент мы с Настасьей еле дышали, прижатые к стене ближайшего дома его бревнообразной рукой: – За нами кто-то следит! – страшным конспиративным шепотом сообщил телохранитель. – Вон те двое идут от самой лавки!
– А до лавки они шли за нами от дворца. – Я отвела руку и, поморщившись, растерла ребра – еще старые синяки не прошли. – Это же дворцовые гвардейцы, их ваш начальник за нами послал, для подстраховки…
– То-то я смотрю, рожи больно знакомые, – буркнул Лев. – Не доверяют, сталбыть… И правильно – в прошлый раз вон как опростоволосился, да и сейчас не сразу заметил…
– Потренируешься – и все придет, – попыталась я утешить бедолагу, но он лишь горестно вздохнул. Надеюсь, после возвращения во дворец пойдет тренироваться и накачивать мышцы, а не предаваться унынию и накладывать на себя руки…
– Вы гуляли без меня! – с порога разоблачила нас Машенька.
– Вовсе нет, выходили по делу, – подмигнув Настасье, бодро соврала я. – Сама помнишь, сколько нам всего назаказывали – надо запасы пополнить…
– А почему с пустыми руками?
– Заказали с доставкой… Откуда это так воняет? – Я сменила тему – безыскусно, но вполне искренне.
– О-о-о! – многозначительно протянула девушка. Проследив за ее взглядом, я еле удержалась от смеха.
Пожалуй, когда-то это было шубой… или дубленкой… дохой, а то и пуховиком – сейчас уже невозможно было сказать определенно.
– Что это?! – в ужасе воскликнула Настасья.
– Шуба! – не обращая внимания на нашу реакцию, с гордостью заметила вторая горничная.
– Кхм… И где же ты ее отко… достала? – Я опасливо отступила в сторону – не хотелось, чтобы наверняка обитающая в этих меховых развалинах моль обратила свое внимание на продукт посвежее.
– Одолжила у кухарки – она ведь все равно почти никуда не выходит…
– И я ее, в общем-то, понимаю, – под нос себе пробормотала Настасья.
– Главное – теплая! А моль… и вытрясти можно.
– Не только можно, но и нужно! – Отступив еще немного, я оказалась в лаборатории и категорически потребовала: – А еще лучше – вывесите ее за окно. Пусть хотя бы верхний слой промерзнет хорошенько.
– За окно? – удивились девушки.
Ах, да – здесь ведь и окна на зиму запечатываются так, что не откроешь, только если вместе с рамой высадить!
– Тогда хотя бы в холстину закатайте, а то эта гадость сейчас по всему дому расползется!
Мысленно я перебирала в голове травки, которыми можно было бы пересыпать этот выкидыш скорняжного искусства, чтобы несколько сократить поголовье опасных насекомых. Пижма, белая полынь, герань – все это только отпугивает, а не убивает. Табак? Интересно, а Америку тут уже открыли? Что-то при дворе мне ни разу не встречался никто, затягивающийся сигарой, курящий трубку или кальян… Из доступных способов борьбы с паразитами оставалось лишь мысленно пожелать им сдохнуть – что я и приговаривала всю дорогу, пока мы с Настасьей тщательно, почти герметически упаковывали шубу в мешок из старой простыни.
– Ну, рассказывай! – избавившись от биологической угрозы, потребовала я.
– О чем? – прикинулась невинной овечкой Машенька.
– Разумеется, последние придворные новости! Ни за что не поверю, будто повариха с тобой не поделилась!
– Я могу рассказать! – вскинулась было Настасья, но я осадила ее движением руки:
– Для тебя это уже не новости, можешь что-нибудь забыть или упустить. Лучше дополняй!
Как и следовало ожидать, за время нашего отсутствия во дворце случилось многое – но самое «вкусное» Машенька, конечно, приберегла под конец: историю нашего с ней похищения и чудесного освобождения в сплетнях и домыслах. С изумлением я узнала, что Тимоха похитил меня для того, чтобы я превращала для него свинец в золото. А получив решительный и категоричный отказ, посадил в яму и сковал какой-то специальной антиколдовской цепью. Но я и тут не сдавалась, под покровом ночи зубами перегрызая прочные звенья, а металлические опилки, чтобы не вызывать подозрений, проглатывала. Когда же наконец сумела разомкнуть звено и сбросить оковы – тут уж бандитам мало не показалось! Королевские егеря, прибыв на шум, успели уже к шапочному разбору – перепуганные разбойники сами сдавались в плен, невзирая на численное превосходство, и умоляли только об одном – защитить их от моего праведного, но оттого не менее страшного гнева. В конце концов удалось «спасти» для каторги почти всю шайку – недосчитались только самого атамана и его ближайшего приспешника, которых я сгоряча превратила-таки в жаб…
Настасья хохотала от души, а я, изображая ту самую третью глухонемую жабу, только беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах выдавить даже сиплое «ква» – видно, железные опилки поперек горла встали…
– На кухне только и пересудов, что об этом, – будто ни в чем не бывало, добавила горничная. – Ух, как они все мне обрадовались: налетели, сразу давай тормошить – да что, да как там все было на самом деле…
– И что ты?
– Разумеется, подтвердила, что все это – чистая правда…
– …!
– …только разбойников вы превратили не в жаб, а в червей!
– …!!!
– Даже я таких слов не знаю, – уважительно прошептала Настасья.
– Дезоксирибонуклеиновая кислота, – напоследок совсем уж непечатно буркнула я. Порой и школьный курс биологии может на что-то сгодиться! Ладно, не давать же теперь официальное опровержение в газетах, чтобы обелить честные имена королевских егерей. Тем более что нет в этом мире периодических печатных изданий достаточной массовости.
– Госпожа придворная чародейка! – Громкий стук в дверь в очередной раз заставил нас с девочками нервно вздрогнуть.
– Да, я здесь! А в чем дело?
– Следуйте за мной! – Высокий гвардеец в королевской ливрее выглядел более чем серьезно и внушительно.
– А… куда?
– Вы все узнаете.
– Мне нужно что-нибудь с собой взять?
– Нет, просто пройдемте.
Вот так – «с вещами на выход»… Вернее, даже без вещей. Такой вот арест… за измену родине и королю?
Не расстреляют же меня, в самом деле! Из лука. Не представляю себе эту картину…
Хотя – очень даже хорошо представляю! Мотив расстрела святого Себастьяна разбойниками у средневековых художников был очень популярен. Как раз из луков. Или арбалетов. Хрен редьки не слаще…
Чтобы не отставать от своего длинноногого провожатого, я бежала следом вприпрыжку. И ломала голову – какой важной шишке в таком срочном порядке могла понадобиться? Надеюсь, не Инквизитору – для украшения декоративного костра…
Юркнув следом за гвардейцем в приоткрытую дверь, я совершенно неожиданно оказалась главным действующим лицом самого настоящего следственного эксперимента.
– Сейчас вы отвернетесь и крепко зажмурите глаза, – инструктировал меня сам король. – Несколько человек скажут одну и ту же фразу. Если чей-то голос покажется вам знакомым, поднимите руку и скажите. Вам понятно?
Я молча кивнула. От волнения язык прилип к гортани. Как все официально, сурово… Местами даже страшно!
Для надежности мне дополнительно завязали глаза плотным шарфом – чтобы не вздумала подглядывать! – и поставили спиной к опознаваемым. По невидимому и неслышимому для меня знаку каждый из них произносил одну и ту же фразу: «Надеюсь, теперь она умолкла навеки?»
Выслушав этот вопрос, троекратно повторенный разными голосами и с разным выражением, я немного поколебалась и подняла руку.
– Это господин Родион. – Так как заранее не было оговорено, кого именно я должна опознать, скрывать наше знакомство не стоило – вдруг это тест-проверка на честность или испытание, насколько у меня хорошие слух и память? Следующие несколько голосов снова оказались незнакомыми – или просто не запомнились, – а затем я вновь подняла руку:
– Этого господина по имени я не знаю, но однажды он приходил ко мне на прием – в плаще и полумаске. Хотел заказать эликсир для возвращения телу былой стройности…
– Ваше средство удивительно помогло, – хмыкнул король.
– Я брал микстуру не для себя! – запротестовал знакомый голос, но был невежливо прерван:
– Следующий!
– Надеюсь, теперь она умолкла навеки?
В глазах потемнело – я пошатнулась, но удержалась на ногах, опершись на чью-то услужливо подставленную руку.
– Это… Этот голос мне знаком. – Желание обернуться было почти непреодолимым – не для того, чтобы посмотреть в лицо злодею, но чувствовать его за своей незащищенной спиной просто невыносимо! А вдруг его не удержат? И держат ли вообще? Я так сильно свела лопатки, что спину схватило судорогой.