Отец Михаил, которого (без особого, впрочем, труда) удалось уговорить провести церемонию, поднял руки, призывая всех к тишине. На правах близкой подруги пристроившись почти за спинами жениха и невесты, я с волнением следила за происходящим, не забывая укачивать Пузанчика, чтобы тот своим ревом, не дай бог, не нарушил торжественность момента. Проникнувшись, тот вел себя, как ангел.
– Кто отдает эту женщину? – громогласно спросил священник. Я вздрогнула – хотя младшие сестры помирились с Машенькой и одна из них даже перебралась в их с Пу Чжаном новый дом, чтобы помогать молодой семье с ребенком и по хозяйству, остальная семья, особенно старшее поколение, не могли простить ей «позора», поэтому вряд ли стоило ожидать, что родной отец придет проводить дочь в «замужний путь». Может, нарушить традицию да рявкнуть «Я!» – на правах, так сказать, посаженой матери.
– Я! – Вперед выступил… король. Стыдно признаться, но до сих пор я не замечала его среди остальных гостей. Сегодня он оделся скромно и пришел без короны – видимо, инкогнито, – но в толпе его все равно узнавали, кланялись, пугались и шушукались.
Пока молодые обменивались взаимными клятвами и обходили вокруг алтаря, я сама не заметила, как переместилась влево, поближе к посаженому отцу:
– Здравствуйте, ваше величество!
– Вам того же, госпожа придворная чародейка!
– Не ожидала вас здесь увидеть.
– Как я мог пропустить свадьбу матери своего крестника?
– А замуж она выходит за моего крестного сына! – Я усмехнулась. – Так странно…
– Что?
– Быть матерью взрослого дядьки.
– А вы любите детей?
– Конечно! Надеюсь, и вы тоже, потому что свадьбу будем гулять в приюте. Ребята готовят для молодых поздравление-сюрприз, только – тс-с-с! Это тайна! Или вы только на церемонию, а на праздник не останетесь?..
– Обменяйтесь кольцами! – велел священник.
– Стойте!
В тот момент, когда Зарита в трогательном платьице, похожая на маленького ангелочка, протянула жениху с невестой маленькую подушечку с покоящимися на ней тоненькими золотыми ободками, церковные двери распахнулись – и на пороге нарисовался синайский посол со всей свитой. Что-то подсказывало, что он пришел не для того, чтобы пожелать соотечественнику всяческих успехов и прочного семейного счастья. «Пусть говорит теперь или умолкнет навек», – всплыла в памяти растиражированная кинематографом фраза. Отец Михаил ничего такого не говорил, но к ситуации очень подходит.
– Пу Чжан – подданный синайского императора. Он не имеет права находиться в чужой стране и жениться на иноземке без его высочайшего разрешения! – Я так и знала, что переводчик умеет говорить по-русски без акцента, просто прикидывается! – Переход в иную веру не выводит его из-под императорской юрисдикции!
Не знаю, как кто, а я здорово растерялась и, прижав к груди ребенка, торчала столбом, не сводя глаз с синайской делегации, а в голове билась одна-единственная глупая мысль: если они все знали, то отчего же ждали столько времени, а не явились в «Кукушкино гнездо» сразу, как только там появился Пу Чжан? Не иначе, нарочно хотели подгадать к церемонии, чтобы посильнее унизить Машеньку…
– Насколько мне известно, упомянутый здесь Пу Чжан, выполнявший обязанности телохранителя в свите высочайшего посла, на этот раз остался в Синае, где мать нашла ему хорошую невесту. – Сама не знаю, какой комар в какое место меня укусил, заставив сделать шаг вперед. Передав Пузанчика на руки Настасье, я вызывающе посмотрела прямо в глаза послу. Значит, женщина не может первой начинать разговор? Ну-ну! – Или мой источник не заслуживает доверия?
Толмач залопотал по-синайски, переводя речь, но по сверкнувшим глазам посла было ясно, что тот уже понял все и без перевода. Из рассказа беглеца – больше жестами, так как обучение местному диалекту благодаря Машеньке хоть и двигалось вперед семимильными шагами, все еще не достигло уровня непринужденного общения, – я знала всю историю. На самом деле Пу Чжан и на этот раз входил в посольскую свиту, с которой дошел почти до самого Старгорода, где намеревался самовольно оставить службу и пустить корни. Юная горничная не шла у него из головы, заставляя забыть о семейном и гражданском долге: ведь государственную службу синайцы могли покинуть только вперед ногами… На свою беду, он поделился революционными планами с преданным товарищем, и тот, как верный ленинец, тут же донес об этом послу. Последовал немедленный приказ ликвидировать инакомыслящего, и только вмешательству русских женщин тот был обязан своей жизнью и счастьем.
Пуститься же на откровенную ложь посла наверняка заставило мое присутствие при разговоре – попросту говоря, он принял меня за Машеньку. Что поделать, для синайцев все мы на одно лицо! Как, впрочем, и они для нас… Сиюминутное желание побольнее задеть ту, что заставила честного императорского подданного оставить былые идеалы, забыть присягу, оказалось сильнее опасения вызвать дипломатический скандал. Но на открытый конфликт посол не пошел – похоже, все-таки узнал в толпе короля.
– Да, конечно, – перевел недовольное кряканье сановника толмач. – Вероятно, меня попытались ввести в заблуждение. Я и сам теперь вижу, что это не Пу Чжан. Всего хорошего. Желаю счастья!
Церемонно поклонившись, посол в сопровождении шестерых телохранителей повернулся и неторопливо покинул церковь.
– Продолжайте, Петр Иванович. – Король махнул жениху.
Недрогнувшей правой рукой бледный до синевы Пу Чжан… то есть Петр Иванович поднял с подушечки обручальное кольцо, а в левую ладонь принял доверчиво протянутую Машенькой ручку. Дальше церемония шла без сучка, без задоринки, но все же жених явно пребывал не в своей тарелке – до первого крика «Горько!». Зато уж, дорвавшись до поцелуев, быстро позабыл обо всех проблемах.
Повариха, обещавшая царский пир, нисколько не преувеличила, а даже поскромничала. Как ни хотелось попробовать лакомства с каждого блюда, очень скоро шнуровка корсета начала опасно потрескивать, и я сочла благоразумным притормозить. Два бокала легкого вина, да под закуску, не заставили забыть обо всем: свадьба свадьбой, а работа – работой, и сегодня в лабораторию, как всегда, начнут стучаться пациенты за приворотным, отворотным, желудочным или просто поговорить за жизнь… Что аристократам праздник прислуги! Это не оправдание.
Чтобы не портить остальным удовольствие, я постаралась выбраться из-за стола как можно незаметнее. Даже Левушка, сидящий на той же лавке, не обратил внимания – один из приютских мальчишек в этот момент как раз попросил у него подержать меч. Ладно, пусть веселятся! В конце концов, главный заказчик моего зимнего похищения разоблачен, а больше я вроде никому пока насолить не успела… разве что матушке Серафиме. Но она вряд ли наймет головорезов, чтобы те подкарауливали меня на ночных улицах Старгорода.
До дворца я добралась без приключений – мне вообще по дороге никто не встретился, хотя не так уж поздно, солнце закатилось, но небо еще светлое… Неужто все у нас на свадьбе?
В приемной уже ждал первый клиент – на дверях не было замков, их можно было запереть только изнутри, задвинув засов. Да кто ж осмелится без спросу взять что-то в комнате ведьмы даже в ее отсутствие! Этот вот и свечку зажечь постеснялся, как пришел, так и сидит в темноте. Напугал меня своим «Добрый вечер» чуть не до обморока!
Тук-тук-тук!
Просила же больше очередь не занимать! Может, что-то срочное? Я распахнула дверь и оказалась нос к носу… с королем.
– А-а-а… Э-э?
Не думала, что мы сегодня еще увидимся. Или уже завтра?.. Да какая разница!
– Вы все еще не спите, госпожа чародейка? – как будто удивился его величество.
– Самое рабочее время для ведьмы! – вытянулась во фрунт я.
– Потому и ушли со свадьбы раньше всех?
Войдя, король пристальным взглядом окинул приемную: в последний раз он заходил сюда на сеанс массажа еще перед похищением. Вернувшись, я успела переставить мебель и разбавить деловую обстановку парой декоративных элементов – без особых изысков, сама занималась оформлением но, кажется, получилось очень мило.
– Когда же вы высыпаетесь?
– Да в последнее время вообще не до сна…
– Вот и мне тоже…
– Так вы за снотворным?
– Снадобье тут не поможет. Если только вы знаете средство от несчастной любви…
– Увы! Знала бы – первым делом наварила для себя… литров пять.
– При вашей профессии это особенно опасно.
– С чего бы? – я искренне изумилась.
Впервые видела, чтобы король так смущался от простого, казалось бы, вопроса – даже покраснел:
– Но как же… Ведь говорят, будто волшебницы после… замужества… теряют колдовскую силу… Или нет?
Соблазн отрицать все был очень велик, но лгать королю – себе дороже, поэтому пришлось ответить правду:
– Не знаю… Но я бы рискнула!..
В этих глубоких глазах цвета увядших васильков хотелось утонуть… Ох, теперь меня точно отравят!
Глава 17
– Госпожа придворная чародейка, вы еще спите?
Ну, все, теперь точно прощай, сладкий сон о таком нормальном и таком невероятном XXI веке… Здравствуй, ежедневный кошмар фантастического Средневековья, в который я неведомым образом переместилась уже больше полугода тому назад: с глубоким ночным горшком под кроватью вместо теплого санузла, медным тазом и кувшином холодной воды вместо умывальника, комковатой периной взамен ортопедического матрасика… Хотя грех жаловаться – сегодня мне спалось как никогда удобно, уютно и крепко…
Однако что это Инквизитор притащился ни свет, ни заря – неужели я проспала что-то важное? Почти встревожилась, но вовремя вспомнила, что без того, кто горячей рукой сейчас крепко обнимал меня за талию, ни одно официальное мероприятие все равно не состоится, и успокоилась. Только упрямый священнослужитель под дверью не желал униматься, вновь и вновь взывая к «госпоже чародейке» и подкрепляя свое требование ударами кулака по двери. В конце концов она не выдержала, буквально влетев внутрь комнаты. От открывшейся его взору картины отец Михаил немедленно потерял дар речи и, похоже, сразу пожалел, что вообще пришел в это страшное место.