– Госпожа придворная чародейка! – буквально простонал он. – Ваше величество! Как вы могли!..
Накрывшись одеялом, я сидела на краю кровати и краснела мучительной волной, пока священник, плотно прикрыв выбитую дверь, выговаривал мне за недостойное честной девушки и придворной чародейки поведение. Негромко, чтобы не привлечь внимание любопытной дворцовой челяди, но от того не менее внушительно. Никогда не попадала в такую ситуацию, но теперь очень хорошо представляла, как должна себя чувствовать школьница, пойманная за «этим делом» слишком рано вернувшейся с работы мамой. Что-то мне это напоминает – кино или книгу… Ну, конечно: «Папенька, не убивайте!» Чтобы не прыснуть, пришлось закусить изнутри щеку – боюсь, отец Михаил не оценит юмора…
Рядом, так же на краешке, точно воробей на жердочке, сидел и сердито посапывал король. Исчерпав запас укоризненных слов в мой адрес, священник переключился на него:
– Ваше величество, вы подумали о последствиях?! Опозорили девушку, подвергли ее жизнь опасности!
– Женюсь! – коротко бросил милый, властным жестом обвивая мою талию.
Я растаяла… Инквизитор схватился за голову:
– Но ведь тогда ее точно убьют!
Прибыв через два часа, как было условлено, в уютную келью Инквизитора, я была готова ко всему: вручению уведомления об увольнении, ссылке, публичной казни… но никак не ожидала, что попаду прямиком на карнавал! Сердито поджимая губы, священник вручил мне длинный плащ, в который можно было закутаться целиком с головы до пят, черную бархатную полумаску с прорезями для глаз и пышными кружевными воланами, скрывающими нижнюю часть лица, а также мужскую шляпу. Теперь мне и самой почти не было видно, что происходит вокруг, зато я оставалась не узнанной окружающими. По торжественному и мрачному лицу отца Михаила создавалось впечатление, что простым выговором с занесением в трудовую книжку тут не обойдется: точно казнят! Или, как минимум, пожизненно сошлют в провинцию. А я даже вещички не успела собрать!
К счастью, путь оказался не так долог – взяв меня за руку, чтобы не спотыкалась на каждом шагу, священник проводил в дворцовую часовню, где мягко горели свечи, а перед иконами мигали лампады. Перед алтарем молча стояла не хуже меня задрапированная фигура, разве что на полторы головы выше и шире в плечах. У меня похолодело внутри: неужели коварный Инквизитор задумал выдать меня замуж за какого-нибудь провинциального… хорошо, если хотя бы дворянина. Кажется, в Средние века это был наиболее цивилизованный способ избавления от чересчур о себе возомнивших служанок… В этот момент таинственная фигура подала до боли знакомый голос:
– Свидетели!
– Я помню! – недовольно буркнул священник и вышел из часовни, оставив нас наедине.
– И как мне теперь тебя называть: Володя, Вовочка? Или по-простому: твое величество?
– А как ночью называла? – хмыкнул король – именно он скрывался под широкополой шляпой и классической маской Зорро.
– Пупсик! – Наверное, пунцовые щеки просвечивали даже сквозь двойную вуаль. – А еще Тигрище!
– Мне нравится!..
Отец Михаил вернулся, ведя «в поводу» пару слуг. Те держались невозмутимо – видно, не впервые присутствовали на подобной церемонии. Это было, вероятно, самое короткое и самое тайное бракосочетание в истории правящей династии – нам не позволили даже как следует поцеловаться, чтобы не пришлось снимать маски перед свидетелями. И все равно, это самая лучшая в моей жизни свадьба!
– Обменяйтесь кольцами, – буднично предложил священник, застав меня врасплох:
– Ой! А у меня… нету…
– Это простая формальность, – утешил меня любимый и в свою очередь достал из кармана роскошный перстень, сверкающий бриллиантовой россыпью – наверняка фамильная драгоценность. Мама дорогая!
Время как будто застыло. Точно при замедленном повторе я смотрела, как король поднимает руку с зажатым в пальцах кольцом, и внутри золотого ободка пляшут огоньки горящих свечей, заполняющих часовню. Внезапно кольцо как будто резко увеличилось в диаметре, а огоньки побежали по кругу, гипнотизируя и затягивая. Взвизгнув, я провалилась в огненный водоворот…
Часть II
Дорога короче, если встретится хороший попутчик.
Глава 1
Я не успела толком почувствовать себя Алисой, летящей в бездонный колодец, или хотя бы подумать: «Едят ли кошки летучих мышек?» Да и сухих листьев никто подстелить не удосужился: стремительное падение быстро завершилось жестким приземлением на пятую точку. В общем, не очень больно – все равно как поскользнуться на банановой кожуре, – но неприятно. Секундой позже на землю с легким шелестом опустились пышные юбки.
Ошеломленная резкой сменой декораций, я не делала попыток встать – только хлопала глазами и, как сова, крутила головой из стороны в сторону. Даже ущипнула себя за руку – больно!
Очередная превратность судьбы занесла меня, по-видимому, на берег реки – или же очень узкого вытянутого озера. В нескольких шагах от кромки воды начинался густой лес: ровная стена деревьев виднелась и на противоположном берегу. Приземлилась я на песчаной отмели, изогнутым «огурцом» перегораживающей течение и наверняка здорово затрудняющей судоходство.
– П-повинуйся мне, демон! – неуверенно приказал-попросил ломающийся голос за моей спиной.
– Сам ты демон! – Я резко обернулась на звук.
Нет, сперва все-таки посмотрела на ладонь: успел, вот оно, колечко! – а уже потом позволила себе отвлечься на всякие подозрительные звуки.
– Я не демон! Я цмок! – обиженно протянуло представшее моему взору существо.
– Да ты что? А я думала, эльф – с такими-то ушами! – Впрочем, прежде чем легкой рукой раздавать эпитеты, стоило самой слегка уподобиться человеку – хотя бы снять маску… А теперь можно и ушастого рассмотреть. Ну натуральный эльф – вернее, пародия, дружеский шарж на светлый образ эльфа, созданный мировым кинематографом и литературой.
Был он остроух, как и полагается, вот только эти длинные, с кисточками жестких волос на вытянутых кончиках уши без мочек торчали в стороны под прямым углом к голове. Между ушами островком некошеной травы колосилась медно-рыжая, явно не знакомая с расческой шевелюра. Покрытое веснушками круглое лицо украшали огромные глаза, которые в японском мультфильме смотрелись бы очень уместно, но в реальной жизни выглядели жутковато и даже пугающе. Улыбка растягивала тонкогубый рот от уха до уха, добавляя сходства с лягушонком. Вот нос не подкачал – небольшой, идеальной формы, но совершенно потерявшийся на фоне всего этого великолепия.
Фигурой незнакомец напоминал жердь, и оставалось только гадать: кажется он таким высоким из-за нечеловеческой худобы или, наоборот, выглядит худым из-за великанского роста. Последний гвоздь в крышку гроба идеального эльфа забил жуткий костюмчик, состоящий из узкого зеленого пиджачка с рукавами, еле прикрывающими локти, и такого же цвета обтягивающих панталончиков до колена. Такое впечатление, будто туземец носил его, не снимая, лет с четырех, постепенно вытягиваясь в высоту, но не в ширину. По человеческим меркам на вид я дала бы ему лет четырнадцать. Но могло быть и все четыреста – кто их, нелюдей, разберет!
Попытавшись подняться на ноги, я потеряла равновесие и чуть не упала, но каким-то чудом удержалась в вертикальном положении. Выпрямившийся в полный рост эльф… извините, цмок оказался выше на целую голову и снова глядел на меня сверху вниз.
– Меня не проведешь, демон! – Он погрозил острым пальчиком: – Ты скован магическим кругом и должен выполнить одно желание, чтобы получить свободу!
Поглядев под ноги, я действительно обнаружила, что стою в самом центре нарисованного на песке идеального круга – судя по всему, изображенного при помощи двух колышков и бечевки. Внутреннее пространство почти полностью было испещрено непонятными, но очень тщательно выписанными символами.
– Да неужто?!
Не скрою, я переступила «демаркационную линию» не без внутреннего трепета, но врожденное упрямство не позволяло сдаться хотя бы без имитации боя: фею-крестную он себе нашел, желания исполнять! На секунду воздух вокруг как будто загустел… А в следующее мгновение я уже стояла за пределами «магического круга», ощущая себя растерянной, напуганной, ничего не понимающей… и очень сердитой! Почувствовав замешательство «противника», я решительно перешла в наступление:
– Ну, и что все это значит?!
Возжигание огня из искры от удара двух камней друг о друга произвело на мальчишку не меньшее впечатление, чем если бы я на его глазах превратила воду в вино (честно говоря, и сама чрезвычайно изумилась – прежде никогда ничего подобного не делала, только читала). Мой новый знакомый, назвавшийся Ианом, быстро поверил в то, что я самая настоящая, взаправдашняя чародейка – а назовись я Дедом Морозом, поверил бы и этому. Он беспрекословно выкладывал все, о чем мне только приходило в голову спросить. Во-первых и в самых главных, развеял опасения, будто я неведомым образом перенеслась в чуждый мир эльфов… тьфу, цмоков: и здесь люди успешно доминировали, а изрядно поморщив лоб, Иан припомнил, что вроде бы что-то слышал о Старгороде. То же, что я в свою очередь до сих пор ничего не слыхала об этой малой народности, объяснялось отчасти неместной пропиской, но в большей степени тем, что вся остроухая популяция этого мира была представлена населением одной-единственной деревни. Быть может, рядом с селением когда-то был урановый рудник, и радиация таким причудливым образом повлияла на генофонд жителей? Как бы там ни было, они не слишком рвались к контактам с внешним миром, вполне довольствовались общением внутри своего тесного сообщества, самостоятельно производили все необходимое для жизни и, разумеется, изящно увиливали от налогов в королевскую казну.
Им не удалось бы так долго скрывать свое существование, если бы цмоки не держались друг за друга крепко, точно полипы в коралловом атолле. Чтобы одного из них выкинули из деревни и строго-настрого запретили возвращаться, нужно было совершить нечто уж совсем невообразимое – и мой собеседник проделал это с блеском. Прочитав старинную книгу, невесть как оказавшуюся в общине, Иан занялся магией. И при помощи своего новоприобретенного могущества успешно обратил любимую козочку своей матери в мемекающую утку с выменем, сделал так, что на яблоньке вместо плодов завязались березовые почки, и сотворил еще много веселых и приятных превращений. Последней каплей стали развесистые оленьи рога, в самом неметафорическом смысле увенчавшие седую голову одного из видных членов совета старейшин, управляющего жизнью всей деревни.