– Тяжелая, наверное…
– Ага! – с готовностью кивнула девушка. – Я еще перевязывала ее шнурком с железными шариками, и с разворота ка-а-ак!.. Или намотать на руку – и-э-эх!.. А потом за нее Лушка взялась: давай расчесывать по тыще раз в день, чтобы блестели, все повыдергала, а те, что остались, пришлось закручивать в бараньи рога. И голове тяжело, и не боднешь никого толком. Вот я в знак протеста и того… Мечом.
– Лушка?
– Ну да, – жена моего брата. Вообще-то ее зовут Лукреция, это мы так между собой.
– Ядовитая, должно быть, особа… – вспомнила я знаменитое семейство.
– Язва еще та, – подтвердила девушка. И усмехнулась: – А ты ничего! Я себе придворных дам представляла как-то иначе.
– Ты мне тоже нравишься, – искренне ответила я. – И я – не совсем типичная придворная дама.
– Ты согласишься стать моей дамой сердца?
Я даже поперхнулась от неожиданности. Не каждый день получаешь такие предложения!
– Даже не знаю… Надо подумать… Хотя… Ты ведь женщина!
– Но я женщина-рыцарь! А у каждого рыцаря непременно должна быть дама сердца, которой он будет посвящать свои подвиги и турнирные победы.
– И все-таки это как-то… Тебе больше подошел бы кавалер.
– Сила – главная мужская доблесть. Что ж, победив кого-то в честной схватке, я прикажу ему славить моего кавалера сердца, который еще сильнее меня?
– Э-э-э…
– Я сделаю себе плюмаж из серых перьев и привяжу на копье серый шарф.
– У тебя нет копья!
– Отобью у кого-нибудь! – отмахнулась девушка. – Победитель на турнире забирает себе доспехи и лошадь проигравшего.
Я честно попыталась вспомнить, когда в столице в последний раз проводился рыцарский турнир… Нет, не припоминается.
– Кроме того, я замужем!
– Разве это помешает нам дружить? – кажется, вполне искренне удивилась Орлетта. – Многие рыцари выбирают дамами сердца замужних женщин, а некоторые из тех, о ком написано в моей книге, даже не были лично друг с другом знакомы!
– Я вовсе не отказываюсь от твоей дружбы! Но дама сердца – это совсем другое… Вот! – Внезапно меня озарила новая – нельзя сказать, что гениальная, но, несомненно, свежая мысль: – Хочешь в дамы сердца самую настоящую принцессу?
– У нее наверняка уже есть рыцарь… и не один, – нахмурилась та. – А что это за принцесса?
– Вот! – Я широким взмахом руки обвела реку, берег с пасущейся козочкой и часть леса. Внимательно изучив глазами каждое дерево, каждую кочку, каждую ослепительно блестящую волну, девушка-рыцарь все равно не могла поверить собственным глазам:
– Коза?!
– Заколдованная принцесса, – поправила я. – Да, это она, наша Беляночка. Бедняжечка… Злой колдун превратил ее в бессловесное создание прямо на собственной свадьбе. А вновь вернуть человеческий облик ей поможет только… э-э-э… поцелуй настоящего рыцаря.
– Как же ее зовут?
– Не знаю. – Фантазия пасовала. Да и эти аристократы, пусть провинциальные, наверняка знают если не в лицо, то хотя бы по именам всех домочадцев королей близлежащих государств.
– А что, сама заколдованная принцесса не помнит, как ее зовут?
– Наверное, помнит – только сказать не может. Вот ты сама, к примеру. Попробуй-ка изобразить курицу жестами!
Недоверчиво косясь, Орлетта зажала ладони под мышками и изобразила замороженную тушку бройлера, прикудахтывая с большим знанием дела – очевидно, графские отпрыски накоротке были знакомы с домашней птицей, встречая ее не только на тарелке под густым соусом.
– Отлично! Прямо как живая! А теперь изобрази… синхрофазотрон. Нет, не задумывайся, что это такое: хотя бы по частям, слогами!
Выдав благодарным зрителям несколько завораживающих па из Диснеевского танца скелетов, девушка сдалась и опустила руки:
– Нет, не представляю даже, как… А что такое синхрофазотрон?
– Э-э-э… Имя такое. Не принцессы, конечно… Принца. Но как его показать при помощи одних рогов и копыт?
– Ме-мек! – подтвердила Беляночка. Будто поняла каждое слово.
– Но… я… – Орлетта смущенно потупилась. – Я ведь пока еще не то чтобы настоящий рыцарь… Я надеялась… Своими подвигами заслужить посвящение!
– Да, проблема. – Я задумчиво почесала нос. Найденка утвердительно чихнула. – Выходит, придется тебе совершать подвиги во имя Заколдованной принцессы. А когда мы прибудем во дворец, уверена, найдется немало посвященных рыцарей, готовых расколдовать прекрасную незнакомку!
Так и хотелось самой риторически вопросить: откуда в человеке берется столько вранья? Даже пальцы за спиной не скрестила и не раскраснелась… Самой противно!
– Я повяжу на шлем вместо плюмажа белую ленточку! – оживилась девушка-рыцарь и опустилась перед козой на одно колено: – Вы позволите, ваше высочество?
Беляночка милостиво повернула голову, разрешая отвязать с рога Ладину ленточку. У меня отвалилась челюсть – вот вам и простая коза!
– Пойду схожу… куда-нибудь.
Уж кажется, с Орлеттой можно говорить прямо, без иносказаний, но дурацкая привычка придумывать какие-то изящные обороты для обозначения совсем не изящных вещей буквально впиталась в кровь. Мои бывшие однокурсницы в таких случаях «пудрили носики», «подтягивали чулки», а одна даже «посещала уголок задумчивости». Но думалось мне и на ходу неплохо, припудрить носик в лесу можно было бы разве что дорожной пылью – на переносице ее и так скопился целый бархан, – а чулки в такую жару… Даже подумать страшно!
– Я тоже! – оживилась рыцарша. – Ваше высочество?
Коза сделала вид, что не расслышала.
– По-моему, это дерево я уже видела… – Я вовсе не собиралась никого укорять: хотя девушка-рыцарь и утверждала, будто в любом лесу ориентируется, как в собственном кармане, так что найдет дорогу обратно даже с завязанными глазами, но прошло уже добрых полчаса, как мы возвращались с пятиминутной «прогулки», и подозрение, что мы ходим кругами, постепенно перерастало в твердую уверенность.
Орлетта с ненавистью посмотрела на злополучную рябинку, вызывающе размахивающую надломанной веткой. Она сама ее и надломила, когда мы вышли на этот обрыв в прошлый раз…
– Направо, – наконец решила она.
Мы уже поворачивали из этой точки налево и назад, так что выбор оставался небольшой – разве что прыгнуть с обрыва в реку. Сидящий на том берегу с удочкой Иан привычно помахал рукой. Как мы умудрились перейти через такой широкий водоем и даже этого не заметить? В следующий раз даже спрашивать не буду, сама сигану вниз с криком «Лови!».
Убедившись, что привлек наше внимание, эльф вдруг повел себя очень странно: отложил свою снасть и принялся быстро скидывать одежду. Господи, у нас в школе в кабинете биологии учебный скелет и то, кажется, выглядел более упитанным… К моему изумлению, Орлетта внезапно просияла и, ударив себя ладонью по лбу, так же споро принялась разоблачаться.
– Ребята, я, конечно, понимаю, что вас внезапно охватила взаимная страсть, – осторожно заметила я, мелкими шажочками отступая подальше от очага безумия. – Но вам не кажется, что сейчас не самые подходящие для этого время и место?..
– Нет, – отмахнулась моя спутница. – Иан верно догадался – это нас лесной дедушка нарочно запутывает. Надо снять и вывернуть наизнанку всю одежду – тогда и морок спадет!
– Снять всю одежду? Так ради этого наверняка все и затеяно!
Пушистая еловая лапа качнулась в воздухе и якобы невзначай ущипнула меня за нос колючими «пальцами». Ну, нет, нас так просто голыми ветками не возьмешь!
– А ну, дедушка самозваный, нежданный-негаданный! Выйди-покажись, на месте покружись – порадуй девушек зажигательным мужским стриптизом!
– У-у-у-у, ведьмы! – затрубил ветер в вершинах деревьев. Внезапным порывом широкий подол длинной юбки набросило мне на голову, а Орлетта буквально в последний момент успела схватить улетающую одежду. – Мой лесок палить?!! Самих вас за это сжечь давно пора!
– Ой! – Ухватившись за тонкий ствол молодой елочки, чтобы не свалиться с обрыва, я попыталась извиниться – пожалуй, упоминать об огне в лесу и в самом деле как-то неэтично: – Я ж не в том смысле! Зажигательный – это от которого кровь закипает и на душе теплее становится.
– А стриптиз – чавой-то? – ворчливо поинтересовался почти человеческий голос.
– Ну… – В нескольких словах, как могла, я описала лесному дедушке сущность и технологию экзотического танца, вогнав в краску целомудренного рыцаря.
– Хе-хех! – развеселился леший. – Вот ведь выдумщицы! Надо будет кикиморам велеть камышин надергать и изобразить… Тогда и огоньками заманивать никого не придется – путники сами начнут в болото сигать, засмотревшись… Которые в штанах, конечно.
– Что?! – приняв одежный намек за неприличность в свой адрес, Орлетта автоматически схватилась за рукоять меча.
– Ладно уж, идите… Да с огнем не балуйте! – напутствовал нас лесовик. В следующее мгновение голова закружилась, точно при спуске на скоростном лифте, и мы с Орлеттой с размаху врезались в теплый лошадиный бок.
– И-го-го! – удивилась Муся, не ожидавшая, что на нее пойдут с тараном.
Привязанная к моей спине на индейский манер Найденка негодующе взревела – как видно, тоже не пришла в восторг от экстремального путешествия.
Потери от приключения ограничились стоптанными подошвами и моральным уроном. Но с тех пор я больше не решалась отходить от лагеря в одиночку даже на пять метров…
Глава 7
Путешествовать стало гораздо веселее – одни только реверансы Орлетты перед белой козочкой чего стоили! Мало того, что она обихаживала ее наравне с Мусей и расчесывала шелковистую шерсть собственным гребнем (хотела мой серебряный приспособить, да я вовремя заметила и не отдала). Но и в деревне, если кто-то из жалости пускал нашу пеструю (и, чего греха таить, не внушающую доверия) компанию переночевать на сеновале, всегда требовала предоставить «принцессе» самое удобное место – лучше всего в доме. От нее шарахались, но в ночлеге, раз пригласив, не отказывались: к блаженным на Руси всегда было особое отношение.