Я не ответил, стараясь втиснуть в голову новое представление об устройстве Этого Мира.
– Да, это скопище абсурда, но точно не Ад. Я уже многое успел повидать, в том числе и настоящий Ад… абсурдный Ад!
– Что это значит?
– Однажды я встретил человека… Нет, он не был человеком – убийца и насильник. При жизни он успел погубить много людей. И что ты думаешь – здесь его ждали черти и сковородки? Раскаленное масло и сталь? Нет! Его ждало еще худшее наказание… Хотя здесь никто никого не наказывает. Я это называю очищением.
Он на секунду замолчал, затем остановившись, высмотрел подходящую лавку под пальмой, чтобы присесть. Ази похлопал ладонью рядом, приглашая примоститься по соседству.
– Его наделили совестью, чувственностью, чуткостью, и из раза в раз заставляли делать то, что он и делал… Ты понимаешь тот ужас, что он переживал! Это был настоящий Ад для него. Поверь, горящая плоть по сравнению с болью души – сладкая вата.
А ведь интереснее всего в Этом Мире даже не это. То, что несмотря на всю свою нелогичность, он очень справедлив и честен. Например, любой может очиститься и уйти отсюда, когда захочет, а может и остаться навечно – решив не изменять своим порокам, надменным желаниям и страстишкам. И это хорошо и плохо одновременно, смотря, что ты решил выбрать – идти дальше или быть здесь. Если решил идти до конца – очень удобно, когда внешний мир полностью соответствует твоему внутреннему состоянию. А если тебе и здесь неплохо… тогда станешь таким же уродом, как и все они! – и он кивком указал на бредущих мимо нас людей. – Зомби… мусор… – Старьевщик с ненавистью плюнул на устилающую пол плитку.
– Зачем же вы так? – укоризненно покачал я головой.
– А что?! – вытаращился он на меня удивленно. – Ты думаешь, я несправедлив и понапрасну оскорбляю этих людей? Ничего подобного, я просто констатирую факты. Все что ты сейчас видишь – это даже не люди. У людей есть душа, а у них ее нет. На том месте, где она должна находиться, расположено желание покупать, брать, поглощать, принимать… «Мне-мне-мне-мне… только мне! Хочу! Дайте… дайте скорее!» – вот что за мысли наполняют их головы. Разве люди способны так жить?!
Старьевщик не на шутку распылился, его глаза налились злостью, а лицо приобрело пунцовый оттенок. По всем признакам, сам не желая того, я затронул больную для него тему.
– Вот это все, что ты сейчас видишь, как думаешь, что это?! Для чего мое сознание воздвигло такую огромную конструкцию?
– Не знаю… – я понимал, что сейчас лучше помалкивать, необходимый минимум он расскажет мне сам.
– Зато я знаю! Весь этот огромный ломбард защищает меня…
– От кого? Что здесь может угрожать?
– Моему телу – ничего. Зато мой разум не выдержал бы такого наплыва бесполезного отребья! Пойми, в Этом Мире почти такие же законы, как и в Мире Живых. Может быть именно поэтому здесь, как и там, лишь единицы осознают цель своего пребывания. Лишь очень немногие понимают важность и суть освобождения – научиться отделять настоящее от поверхностного, чтобы снять с себя груз ненужного и двигаться дальше свободно Осознанным! А большинство, как Здесь, так и Там, сами ничего не желают понимать, и уж тем более – делать.
Еще в самом начале, когда я только-только появился среди туманной мглы, когда у меня был лишь маленький лоточек, я понял, что не справлюсь с таким потоком желающих получать от меня людей. Мне это не по силам. Да, моя миссия здесь – подсказывать верный путь… но смысл это делать, если человек сам не готов его пройти. Именно поэтому Мой Мир и выстроил вокруг такой огромный барьер, в виде бесплатных товаров. Чтобы что-то получить, ты должен что-то отдать – неважно что. И люди, с мышлением «потребителя» бесконечно блуждают в лабиринтах торгового центра, меняя одно барахло на другое. Но самое главное, даже не моргнув, они с самого начала обменивают себя на вещи, превращаясь в рабов собственных желаний…
Его речь, оборвалась так же неожиданно, как и началась. Он умолк, обессилено уставившись себе под ноги.
– Ты молодец, – достав сигарету и прикурив, вновь заговорил он, – что не захотел менять себя на мусор, и поэтому сам не стал барахлом… Это большая редкость.
– Но чего плохого в том, что людям нравиться окружать себя комфортом и красотой, которые дают вещи? Мне нравится двигаться в моем вагоне когда играет магнитофон, а на столике красивая посуда. Люблю уют, который они создают, – я не был согласен с доводами Старьевщика.
– Ты не понимаешь! – посмотрел он на меня. – В самих вещах нет ничего плохого. Они прекрасны и нужны. Но они должны быть добрыми друзьями скрашивающими твой досуг, пока ты находишься в пути, но никак не становиться самой целью и единоправными хозяевами твоей судьбы.
Посмотри кругом, Харон… Разве кто-нибудь из этих людей старается найти путь – ведь они пришли сюда именно за этим! Все они оказались здесь, лишь ради разговора со мной, но забыли об этом, искушенные шмотками, техникой и красивыми безделушками. Они забыли о своем Предназначении, о своей Миссии.
Сверху, из своего стеклянного офиса я могу наблюдать за новыми людьми, попавшими в этот потребительский рай… В двери моего центра постоянно кто-нибудь заходит, но добираются до меня считанные единицы… Почему? Почему, я тебя спрашиваю, почти никто не может пройти сквозь искушение вещами?!
Ази посмотрел пристально на меня, и еле слышно добавил:
– Если не веришь мне, посмотри в потолок повнимательнее… Не спеши, хорошенько всмотрись. Что ты видишь?
– Люди не отражаются?
– Это ясно и так. Ты старайся смотреть одновременно и на отражение, и в реальность, пока не увидишь!
Я сделал, как он велел. Не отрываясь от зеркального потолка, я смотрел и смотрел в него, периферией наблюдая за движением вокруг, надеясь увидеть что-то важное. Но как я не пытался, ничего особенного высмотреть не получалось. По коридорам неспешно шли люди с набитыми доверху тележками, а некоторые и с двумя. Люди, как люди – вертят по сторонам головами в поисках чего-нибудь интересного, с серьезным видом выбирают покупки. Все как в реальности, только в отражении нет людей, только и мы с Ази сидим вниз головой…
– Да вроде все в порядке, – недоуменно пожимаю я плечами.
– Ты смотри … смотри не останавливайся, – настаивает Старьевщик. И я продолжаю делать так, как он велит.
Я смотрю, и от того, что ничего не происходит, от бессмысленного движения вокруг, начинают слипаться веки. Теперь мне приходиться справляться с зевотой, кажется я вот-вот усну.
А хозяин этого места словно заклинание тихо повторяет мне на ухо:
– Смотри, не отвлекайся… Что ты видишь? Присмотрись…
И я всматриваюсь… Мир кругом начинает меркнуть, пока и вовсе не погружается в темноту.
– Смотри… смотри… Что ты видишь? – разносится из неоткуда голос во тьме.
Что я вижу? В вязком сумраке еле заметно движутся человеческие фигуры. Они бессмысленно, бесцельно, без какого-либо направления блуждают в потемках, еле переставляют ноги до колен погруженные в вязкую жижу. Они идут, без конца разгребая ногами болотное месиво в надежде, что этот Ад скоро прекратиться, и они наконец-то выйдут на теплую, твердую почву, где можно присесть и перевести дух. Но ровным счетом ничего так и не происходит… потому что они почти топчутся на месте, стараясь идти во все направления сразу.
Они стерли себя, изничтожили в этом бесцельном блуждании в потемках. Они уже стали силуэтами, сами превратившись в темноту, которую так боялись. Их границы размыты, уже нет четких очертаний и нельзя различить, где заканчивается тьма и начинаются люди. Повнимательнее вглядевшись, я понимаю, что границы у людей нечеткие – они шевелятся, меняются… Каждого человека бредущего в темени со всех сторон облепили большие черные личинки. Они вгрызлись в кожу и выпивают их по чуть-чуть, постепенно высасывая соки. «Они питаются за счет этих людей!» – понимаю я. Из этих личинок вытекает та самая густая черная жижа, в которой утопают люди, и падает в общее месиво… Мне становится нечем дышать, страх овладевает мной.
– Это Пожиратели Времени, – слышу я голос Старьевщика. – Благодаря им и был построен этот огромный центр. Они, высасывая из людей время, выделяют своеобразное топливо, благодаря которому воображение очень быстро становится реальностью. Это и есть суть Ломбарда – здесь люди меняют свое время на вещи, о которых мечтали. Они добровольно меняют Свободу на Рабство.
– Но почему? – я не узнаю свой голос. – Кому надо чтобы люди застревали здесь навсегда? Ведь это же настоящий Ад!
– Чистилище, – ухмыляется голос Ази. – Раз это существует, значит кому-нибудь да надо. Видимо люди не понявшие истинную Цель, так и не научившиеся разделять пыль от настоящих драгоценностей, не смогут справиться с более Высокими и Сложными задачами.
– Они здесь навсегда? – спрашиваю я.
– Кто-то – да, а кто-то – нет. Здесь их держит лишь собственное желание получать не отдавая. Некоторым удается ощутить на себе чужеродных тварей – Пожирателей Времени. Правда таких единицы…
– Но так же нельзя! – возмущаюсь я.
– Успокойся! Не мной это придумано… Позаботься лучше о себе… Ты себя хоть видишь?
И действительно, рассматривая других людей, я не заметил себя. Я сидел на все той же лавке под пальмой рядом с улыбающимся Старьевщиком. Мы были единственным островком света. Темнота и грязь нас как бы обступала…
Я решаюсь, и резким движением вырываюсь из наваждения. Вздох облегчения вылетает сам собой когда понимаю, что меня окружает знакомый светлый павильон. Господин Моррисон улыбаясь, с вызовом во взгляде смотрит на меня. Он ждет моего возмущения, которое тут-же бурным потоком выливается на него:
– Так нельзя! Это же люди! – кричу я на него. Естественно на нас никто не обращает внимания.
– Это мусор… – как ни в чем не бывало, отвечает Старьевщик. – Ты сам видел, как они меняют себя на сиюминутные желания.
– Это люди… – я обессилено поникаю головой возле него, не желая принимать увиденное.