Я моргнула, ощутив, как пересохло в горле. Не понимала, куда клонит этот странный мужчина, но предчувствие сжимало сердце.
— Да, — кивнув, я замерла.
— А рожали? — он прищурился, ожидая мой ответ.
Но я лишь покачала головой.
— Обманываете, — фарам взглянул на меня недовольно и несколько осуждающе.
— Полегче, Тагус, — рявкнул Шу. — Ребенок Луизы не родился, мутация...
— Да, — фарам кивнул, — все та же пресловутая мутация. Это весьма интересное дело, ШуЭхор, запутанное. Но вот что я раскопал. Несмотря на то что девочка Оюта и мальчик Марк — брат и сестра, рождены они были всё же в разное время, хотя и почти одновременно. И женщины их выносили разные. Марка — переселенка с Титана. Узнав, что у мальчика из-за преждевременных родов имеется ряд патологий и ещё и мутации, мать от него отказалась. Через день в той же клинике врач вызвала экстренно другую свою пациентку и, выявив у её плода те же отклонения, решила подстраховаться и убрать ее дитя. Девочку. Но к её удивлению, второй ребенок не просто выжил, а ещё и был заметно крепче своего брата.
— Что... — у меня в ушах поднялся гул. Руки затряслись. — Что он говорит, Шу?
Мой голос стал похож на хрип.
— Я говорю, ЛуизаЭхор, что девять лет назад вас, как воспитанницу приюта, вступившую в детородный период, использовали для одного из заказных экспериментов вархов. Вам ввели оплодотворенную яйцеклетку. Так как вы состояли в связи с мужчиной, беременность была воспринята вами как естественная. Руководила тем экспериментом доктор Фалинг. Это имя вам о чем-нибудь говорит?
Все вокруг меня поплыло и стремительно темнело. Последнее, что уловило моё бедное сознание — это испуганный крик Шу...
Глава 29
В нос ударил резкий запах. Сделав вдох, я попыталась отстраниться, но не выходило.
— Луиза, приди в себя... — с трудом распахнув глаза, увидела фарама.
Он все так же смотрел на меня с большого голоокна, выглядел, правда, немного испуганно или скорее встревожено.
Моргнув, перевела взгляд на того, кто крепко держал меня, лежащую в медкапсуле. Шу был на себя непохож. Бледный, черты лица заострились, стали хищными и пугающими. Он просто источал гнев.
— Я ничего не знала, — пробормотала, зачем-то оправдываясь перед ним. — Я никогда бы не позволила такое сделать с моим ребенком. Никогда!
— Тихо, Луиза, — подняв меня с медкапсулы, Шу вернулся в кресло и удобно разместил в своих объятиях. — Ещё раз, Тагус, ты подобные новости вывалишь на мою женщину, не озвучив их сначала мне, и я твоей башкой на лужайке своего дома сыграю. Ты меня знаешь, я подобные угрозы просто так не кидаю.
— Не подумал, — фарам выглядел виноватым. — Признаться, посчитал, что твоя женщина обрадуется, узнав, что эта девочка, Оюта, ей почти родная.
Шу снова напрягся. Моргнув, я сделала ещё один глубокий вдох, и сообразила, что без сознания была совсем недолго. Гул в ушах потихоньку стихал. Фарам на экране странно сглотнул. Вот теперь ему, кажется, было действительно страшно. Повернув голову, взглянула на своего гурсана.
Хищник, жуткий и смертельно опасный.
Острые черты лица, серая кожа, бледные губы, пронзительные глаза, цвета жидкого металла. Но, как ни странно, именно этот его образ идеально вязался с истинным характером мужчины.
— Шу, — подняв руку, легонько провела по его щеке подушечками пальцев. — Ну, чего ты? Господину Тагусу откуда знать о моём психическом состоянии? Ну слегка я не ожидала такого услышать. Но это не его вина. Я не его женщина, чего ради ему вникать в подробности моего здоровья. Ты спросил — он все выяснил и рассказал. А дальше переваривайте все, как можете. А не можете — не спрашивайте. Что ты на него теперь зверем смотришь?
Фарам скупо улыбнулся. Ему явно пришлись по душе мои слова. Его забавный хохолок на голове приподнялся и на рукав темной плотной рубашки вдруг приземлилось маленькое перышко. Заметив это, мужчина недовольно стряхнул его на пол.
— Тебе, друг, последнее предупреждение, — кажется, смягчился Шу. — Ты ходишь по краю, а моя доброта не имеет широких границ. Думаю, мы с тобой продолжим разговор позже, когда Луиза пойдет отдыхать.
Сообразив, что сейчас муж просто перекроет мне источник информации, я переполошилась.
— Нет! Я хочу знать всё! — возмутившись, попыталась слезть с рук Шу и пересесть в кресло, но он не позволил.
— Луиза...
— И слушать не хочу, — я замотала головой. — Не позволю так с собой поступать! — Меня прорвало, — Я хочу знать всё, что связано с дочерью, а не ту порцию полулжи, которую ты готов скормить мне для моего же блага. Не нужно мне таких благ!
— Луиза, пойми...
— Не хочу ничего понимать, — я упрямо поджала губы. — Это моя дочь! Я оплакивала своего малыша девять лет. А теперь выходит, что кто-то его просто бросил в мусорный бак у дома. Я хочу знать, что черт возьми тогда случилось. А вот после этого я отдохну.
Он зло сжал челюсть. Кровь гурсана брала свое. Деспот не хотел прогибаться под требования женщины.
— Я сейчас рискую приобрести смертельного врага, но укол хорошего успокоительного может поправить дело, — негромко высказался фарам.
— Что? Не нужно меня ничем пичкать. — Я взглянула на голоокно. — Что значит ваша фраза почти моя дочь. Как это почти?
Тагус выжидательно смотрел на Шу, ожидая его решения, и не торопился раскрывать больше рот. Мой гурсан шумно дышал и продолжал упрямо молчать.
Вытащив из кармана паспорт, я положила его на панель управления перед мужем.
— Не знаю, как у вас, а у людей брак — это равноправный союз. Верни мне, пожалуйста, мою фамилию и ищи ту, кто будет согласна жить счастливо в вакууме и ставить свои нервные клетки выше проблем своих детей.
Я опять попыталась слезть с колен Шу, но его ладони превратились просто в тиски. Прикрыв глаза, он снова шумно выдохнул.
— Отвечай на её вопросы, Тагус, — прорычал он да так, что у меня ледяные мурашки вдоль позвоночника пробежались.
— Прости ШуЭхор, но что-то я уже жалею, что взялся помогать тебе с дочерью. Мне эта сердобольность боком, кажется, лезет. Я отключаюсь, всё перешлю тебе и...
— Да хоть ты не начинай!!! — рявкнул гурсан. — Знаешь же прекрасно, что вываливать так не стоит. — Схватив мой паспорт, он спрятал его в карман. Мне казалось, Шу мелко трясло. — Говори уже, раз начал...
— Что значит, ребенок почти мой? — Теперь уже я повысила голос, но смотрела в этот момент не на фарама, попавшего под раздачу, а на мужа.
Он вздохнул и, кажется, окончательно сдался. Черты его лица медленно разглаживались, делая гурсана привычнее и мягче.
Я и не подозревала о такой особенности их расы.
— Ладно, продолжу, — Тагус сложил ладони лодочкой. — Уже упомянутая мною доктор Фалинг участвовала в проекте вархов по улучшению их генофонда. Не знаю, мисс Вонг...
— Пока ещё ЛуизаЭхор, — мягко исправила его.
Шу запустил пятерню в волосы и откинулся на спинку кресла. Он всё ещё переваривал мое неподчинение.
— Конечно, — Тагус кивнул. — Повторюсь, не знаю, ЛуизаЭхор, насколько вам известна история этой расы, но посмею вам немного о них рассказать. Вархи не всегда были столь уродливы. На заре своей цивилизации они фенотипически мало чем отличались от людей и омхов. Да, темнее кожей, третье веко — не рудимент, хвост короткий. Но всё это незначительно.
— И при чем здесь Оюта? — меня сейчас мало интересовала история чужой расы, я про дочь желала узнать.
— К этому мы сейчас придем, — фарам поднял указательный палец, призывая к терпению. Его изображение чуть дернулось на голоокне и пришло в норму. — К сожалению, техногенные катастрофы за несколько сот лет обезобразило их расу. И всё было бы поправимо, не носи их генотип абсолютно доминантный характер. Раньше плод с рецессивным набором генов просто не выживал. Я говорю раньше потому как минимум два ребенка всё же выжили. Оюта и Марк. Эти дети важны, Луиза. Важны вархам. Они результат удачного эксперимента. Если их ученые поймут, почему так произошло, то у вархов будет шанс в последующих поколениях накопить достаточно рецессивных особей, чтобы вернуть изначальный фенотип. Переродиться.
— И при всем при этом они везут детей по черным каналам в контейнере? — усмехнулся Шу.
— А кто сказал, что они везут? — фарам приподнял бровь. — Им везут! На продажу. А это уже вторая часть новостей. Сделай жене все же укол успокоительного. Мне моя голова на плечах нужна.
Глава 29.1
Пока я в ужасе представляла, что там за такие страшные факты он раскопал, Шу, оттолкнувшись ногой от пола, подкатился к медкапсуле, прямо не сходя со своего кресла. Смутившись, уставилась на то, как он неторопливо вынимает из специального отсека шприц-пистолет и вводит пальцами на сенсорном мониторе непонятные мне данные.
— Ты что серьезно? — до моего взбудораженного мозга, наконец, дошло, что он решил воспользоваться советом фарама и накачать меня препаратами. — Шу, даже не вздумай меня ничем колоть. Это даже не смешно!
Недовольно фыркнув, поджала губы.
— Вот что не смешно, так это точно, — выдохнул он и, склонившись, навалился на меня, вынуждая плотнее прижаться к его мускулистой груди.
— Прекрати! — запротестовала снова, заметив, что он достал небольшую мягкую розовую капсулу. — Я запрещаю тебе пичкать меня успокоительным!
— А я запрещаю тебе слушать новости, от которых становится дурно. И много ты меня здесь послушала, Луиза?
От такой постановки вопроса у меня разве что дым носом от злости не пошел. Это как понимать? Компромисс по гурсански?
— Шу, ты не видишь моих личных границ! Дочь моя, и я имею право знать все, что с ней связано. Тело моё, и я решаю, что в него вколют, а что нет.
В ответ он вставил капсулу в пистолет и вдруг положил мне его на колени. Подняв голову, я вновь встретилась с пылающими гневом глазами цвета ртути.
Сглотнув, облизнула губы, чувствуя, что сейчас меня крепко так возьмут за зад.