— Так, значит, и не вини себя ни в чем, — посоветовала Кейт. — Я рада, что разговор состоялся. Это было полезно.
Вскоре вернулся Дуглас. Он ни словом не обмолвился о друге, зато предложил всем отправиться в заведение Флагерти.
В своей комнате Джоанна медленно переоделась в нарядную голубую юбку и ажурную белую кофточку без рукавов. Девушка задумчиво посмотрела в окно. В ее жизни произошел переворот. Вопросы, которые прежде совершенно не волновали ее, приобрели в один миг огромное значение. Джоанну стала угнетать собственная слабость, неспособность противостоять трудностям, выносить вид крови, смело глядеть вниз с отвесной скалы и многое другое. В то время как он, этот сероглазый мужчина, мог все…
— Дорогая, ты замерзнешь! — воскликнула Кейт, когда девушка спустилась в гостиную. Подожди, я тебе кое-что дам. — Она накинула Джоанне на плечи воздушный розово-алый палантин. — Посмотри, Дуглас, просто прелесть!
— Да, точно, — серьезно заявил он, но осталось неясным, что именно взволновало его: красота девушки или ткани. — Такое воспевать надо…
— Ну и за чем же дело стало? — спросила Кейт с вызовом.
— Нет, я пас, — засмеялся он, провожав своих спутниц к машине.
Пивная «У Флагерти» стояла в деревне испокон веков. Дух старины прочно въелся в дубовые столы и панели, в потемневшую гладь зеркал. Завсегдатаи тепло приветствовали новых гостей.
Джоанна, потягивая джин с тоником, смотрела по сторонам. Вокруг были в основном одни мужчины. Девушка подумала, что, как и в феодальные времена, они, наверное, все работали на хозяина — О’Мейли. Дуглас подтвердил ее догадки.
— По крайней мере, пока, — добавил он, нахмурившись.
— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась Кейт.
— Точно не знаю, но чувствую: отец что-то замышляет. — Он понизил голос. — Возможно, речь пойдет о продаже или слиянии компании. Ничего не знаю.
— Только не это! — воскликнула Кейт. — Ужас!
Джоанна растерянно смотрела на собеседников.
— Джо, ты, наверно, не в курсе. — Дуглас в упор глянул на девушку. — Но мой брат стремился к тому, чтобы компания вошла в корпорацию, контролируемую иностранным капиталом. В прошлом году он предпринял некоторые шаги в этом направлении.
— Чем создал большие проблемы, — добавила Кейт.
— Понятно, — вяло протянула Джоанна. Она была потрясена: Майлс всегда казался ей ответственным, преданным своему делу, семье. — Тебя это очень огорчает? — вдруг спросила она Дугаса.
— Да, конечно, — задумчиво ответил он.
В эту минуту в зале появился старик с мелодионом в руках, и пивная наполнилась тягучими звуками. Посетители радостно подпевали, быть может, не в такт, но зато дружно. Все песни были ирландскими. Какие-то Джоанна знала, некоторые слышала впервые.
Дуглас не сводил с девушки глаз, то и дело нашептывая ей на ухо:
— Вот отличная бунтарская песня — прямо для тебя!
Неожиданно старый музыкант затянул старинную балладу о погибших кораблях. Грустный мелодичный напев совершенно очаровал Джоанну, неясное мечтательное настроение полностью овладело ею.
Как хорошо в этом краю! Дикая, первозданная красота Ирландии, ее неистовый дух покорили девушку. Каррикду стоял и будет стоять, и только ее, Джоанны, не будет здесь в воскресенье. В прошлом останутся несколько счастливых дней, наполненных любовью к единственному в мире мужчине, а впереди — одиночество.
Джоанна очнулась, услышав голоса:
— Пожалуйста, сэр, спойте нам! Мистер О’Мейли, давайте спойте для своей крошки!
Джоанна не верила своим ушам: обращались к Дугласу!
— Ничего не выйдет, — ухмыльнулся тот, качая головой. — Я не могу петь. После пары кружек пива еще нет нужного настроения.
Мистер Флагерти тут же поднес Дугласу огромную порцию виски.
— Вот, пожалуйста, сэр, будьте здоровы!
Дуглас обвел взглядом пивную и медленно встал.
— Ладно, потом пеняйте на себя.
— Он что, правда будет петь? — шепотом спросила Джоанна у Кейт.
— Конечно, а почему бы нет, — так же шепотом ответила та.
Она не стала говорить, что впервые за долгие годы упорного труда, лишений и испытаний Дуглас выглядит таким воодушевленным, словно светится изнутри.
Дуглас никогда не показывал своих чувств. Ни в семь лет, когда его мать, вернувшись вечером с фабрики и обнаружив дрожащего маленького сына на полу в холле, воскликнула: О господи! Ты еще не в постели?!» Ни в тринадцать, когда она требовала: «Ах, Дуглас, да отдай же ты это Майлсу! Ты что, не видишь, он хочет?»
Дуглас выдержал все, даже в выборе профессии остался непреклонен. Мать после ряда сцен заявила: «Не понимаю, в кого пошел Дуглас. Он мог быть не хуже Майлса».
Все эти годы Кейт не позволяла себе вмешиваться в семейные дела О’Мейли — прошлое тяготело над ней. Но сколько раз приходили безумные мысли: «Боже, все бы отдала за такого сына!»
Кейт нежно любила Дугласа и что было сил помогала ему. Ее дом всегда был открыт для него, здесь он мог шутить, отдыхать, обсуждать важные дела. Кейт старалась понять своего крестника и часто знала, что творится у него на душе. Мудрой женщине многое открылось накануне вечером, когда она увидела Дугласа и эту малышку вместе. И не важно, догадывались ли Джо и сам Дуглас, что с ними происходит.
— Спойте, спойте для малютки! — дружно звучали голоса.
Джоанна в розовом палантине была сказочно хороша. Именно таким красавицам посвящаются песни. А уж как она смотрела на Дугласа! Нет, ошибиться здесь невозможно!
Красивым сильным голосом Дуглас затянул балладу из Донегола «Она по ярмарке гуляла».
Фраза, исполненная с глубоким, страстным чувством, совершенно потрясла Джоанну. Дуглас, не отрывая от нее сверкавшего взора, казалось, пел для нее одной:
Она по ярмарке гуляла,
Я видел лишь ее одну…
Джоанна дрожала. Тихо кружилась голова, его глубокий взгляд проникал ей прямо в душу. Что он хотел сказать? Нет, нет, это невозможно, неправильно… немыслимо.
И скоро, очень скоро
Наступит славный день,
День нашей свадьбы…
«Для меня такой день не наступит никогда, никогда», — стучало в голове у Джоанны.
А Дуглас в эту минуту думал о том, как глупо и бессмысленно мечтать о чужой невесте.
Глава 12
На следующий день Дуглас повез Джоанну в гости к Брэндону О’Коннору, деду Шея. Машина плавно скользила по дороге. Дуглас был молчалив и лишь изредка поглядывал на свою спутницу. Джоанна, замирая от восторга, смотрела в окно.
Как прекрасен этот дивный дикий край! Яростный ветер гнал по небу рваные облака, сбрасывал камни с серых утесов, проносился над зелеными полями и срывал белую пену с морских волн.
Брэндон О’Коннор встретил гостей во дворе небольшого белокаменного коттеджа. Он держал под уздцы серого ослика, груженного двумя корзинами торфа.
Хозяин с гордостью продемонстрировал Джоанне старинный ткацкий станок, который передавался в семье из поколения в поколение. Старик был искусным мастером своего дела, прекрасно разбирался в природных красителях, скептически оценивал современные, химические.
Джоанна узнала, как в прошлом использовали лишайники для получения коричневых, красно-коричневых и желтых тканей. По словам О’Коннора, это были традиционные цвета Донегола.
— Сейчас все изменилось, — с грустью сказал он гостям на прощание.
По дороге домой Джоанна чувствовала, как ее охватывает тоска.
— Спасибо, что свозил меня туда, — тихо поблагодарила она Дугласа.
— Пожалуйста, — глухо ответил он. — Это мир Шея. Он очень хотел, чтобы ты познакомилась с его дедом. Кстати, сегодня вечером и завтра я должен быть на фабрике.
Интересно, какие у Кейт планы?
Кейт пригласила девушку в соседний городок на местный праздник. Подразумевалось, что Дуглас идет с ними. Но он стал вяло и неуверенно бормотать что-то о необходимости ехать на фабрику.
У Джоанны потеплело на сердце: какой же он милый, когда вот так растерянно топчется на месте и выдумывает всякую ерунду. Он стал похож на мальчишку, который от смущения не знает, куда деваться. Девушка была абсолютно уверена, что Дуглас просто-напросто боится остаться рядом с ней. Видимо, вчера, когда пел и смотрел на нее, он заметил ее страстный, зовущий взгляд. Она ничего не могла с собой поделать…
«Да не смотрел он на меня, — пыталась обмануть себя Джоанна. — Мне просто показалось — игра света. Сейчас он, наверно, жалеет, что вообще когда-то на меня взглянул».
Без Дугласа праздник показался Джоанне не праздником. Состязания, соревнования, конкурсы не интересовали ее. Зато Кейт веселилась как ребенок. Может, человек так и должен радоваться жизни в более зрелом возрасте?
По дороге домой Кейт, сидя за рулем своей небольшой машины, вспоминала конкурс ирландского танца. Внезапно она притормозила, указывая Джоанне на зеленый автомобиль у обочины. Неподалеку, среди фургонов бродячих ремесленников, в окружении целой толпы детишек, стоял высокий мужчина. И этот человек, который, по его собственным утверждениям, должен был находиться на фабрике, ласково улыбаясь, раздавал детворе конфеты.
Кейт хотела было посигналить крестнику, но Джоанна остановила ее.
— Интересно, — с вызовом в голосе произнесла женщина, нажимая на газ. — Что все это значит? Что происходит между вами? А, все понятно, так я и думала, — торжественно изрекла она, не обращая внимания на девушку, которая лишь молча качала головой. — Не спорь со мной, я не слепая.
— Он мой работодатель и друг Шея. Между нами ничего не может быть, — тяжело вздохнула Джоанна.
— Да, надо только признать, что вы влюблены друг в друга, — заметила Кейт. — А что в этом такого неприятного?
— Неприятного? — заикаясь, пробормотала девушка. — Это просто невозможно. Ведь есть Шей, Джеральдина…
— Поверю в ее существование, только когда увижу, — проворчала Кейт. — А Шей никогда не был собакой на сене.