не доверяешь мне.
Тедрос не выдержал и отвел глаза в сторону.
Они остановились на потрескавшемся мозаичном полу с изображением герба Камелота. Стены Круглого зала были увешаны десятками вставленных в рамы картин и сразу напомнили Тедросу обелиск Легенд в школе Добра, украшенный портретами ее знаменитых выпускников. Здесь, в Круглом зале, Тедрос был всего несколько раз, и то в далеком детстве, потому что Белая башня находилась несколько на отшибе замка и использовалась в основном для встреч короля с рыцарями, а еще в ней была оружейная мастерская и жилые комнаты слуг. В те времена маленькому Тедросу не было никакого дела до того, что за портреты висят на стенах зала, но теперь один из них сразу привлек его внимание. Он подошел ближе, всмотрелся – и удивленно выдохнул:
– Так это же я…
На картине Тедрос был изображен в королевской коронационной мантии его отца, а вот его лицо…
Странное ощущение оставлял этот портрет. Художник изобразил волосы Тедроса чуть более светлыми, чем в жизни, и чуть более кудрявыми, отчего они делали его похожим на ангелочка. Голубые глаза – чуть больше и ярче, чем на самом деле, нежная детская кожа покрыта удивительным золотистым загаром. Одним словом, Тедрос на портрете выглядел и похожим на себя, и в то же время совершенно иным – более сильным, зрелым, решительным. Этот Тедрос был похож на короля.
– Кто нарисовал этот портрет? – спросил Тедрос у леди Гримлейн. – Что-то не помню, чтобы я кому-нибудь позировал…
– Все правильно. Этот портрет был написан шестнадцать лет назад, – ответила она, поправляя на голове свой тюрбан. – Твой отец заказал его одному слепому провидцу почти сразу после твоего рождения. В своем завещании Артур распорядился, чтобы в день твоей коронации портрет был вывешен в Зале королей.
Оглядевшись вокруг, Тедрос заметил, что портреты королей располагались на стенах в хронологической последовательности, причем каждый был окружен небольшими картинами, изображающими самые значительные события, ознаменовавшие правление этого короля.
– Когда-нибудь и вокруг твоего портрета появятся такие картины, – сказала леди Гримлейн.
Тедрос же принялся внимательно изучать портрет своего отца.
На портрете отец был совершенно не похож на себя, на того человека, которого с детства привык видеть Тедрос. С полотна смотрел щуплый испуганный краснолицый подросток, неспособный, судя по его внешнему виду, даже шнурки самостоятельно завязать, не то что Камелотом править.
– Это… папа? – удивился Тедрос.
– Портрет был написан придворным художником в день его коронации. Такова традиция, – подтвердила леди Гримлейн. – Увидев свое изображение, твой отец прогнал художника, а позднее, когда на свет появился ты, обратился к провидцу с просьбой написать твой портрет. Слепой провидец должен был почувствовать, понять, а затем перенести на полотно самую суть твоей души и предсказать твое будущее.
– Но если отцу так не нравился его портрет, почему он не выкинул его?
– Он пытался это сделать. Несколько раз приказывал снять свой портрет и вынести прочь, но спустя какое-то время тот каким-то загадочным образом вновь оказывался на прежнем месте. Стало совершенно очевидно, что Артур не может с ним расстаться. Возможно, портрет напоминал ему, каким он был до того, как жизнь полностью изменила его за четыре года, проведенных в школе Добра и Зла.
– Отца короновали раньше, чем он отправился в школу? – удивленно посмотрел на домоправительницу Тедрос. – Но он же тогда был еще слишком молод, чтобы его…
– Как же мало ты знаешь о своем отце, – покачала головой леди Гримлейн. – В тот момент Камелот так отчаянно нуждался в правителе, что Артура решили короновать, хотя ему тогда еще и шестнадцати не исполнилось. Поэтому в школу он поступил уже как законный король и прославленная личность. Я полагаю, ты по себе знаешь, каково быть в школе знаменитому принцу, – тебе все сходит с рук, и при этом нет отбоя от девушек, каждая из которых страстно желает стать твоей королевой…
– Еще как знаю, – негромко пробормотал Тедрос, думая при этом о Софи.
– Правда, между тобой и Артуром есть разница, и большая. Ты всю свою жизнь, с самого рождения, знал, что будешь королем. Артур же был самым обыкновенным мальчишкой, который совершенно неожиданно для себя вдруг сделался самым могущественным правителем во всех Лесах. Однажды он потерял меч своего хозяина и, чтобы избежать наказания, отправился искать ему новый клинок. На деревенской площади он увидел меч, лежащий на каменной плите и придавленный сверху тяжелой наковальней. Артур легко, не задумываясь, вытащил этот меч. Он не знал, что клинок положила на этот камень Леди Озера – для того, чтобы положить конец хаосу, который охватил Камелот после неожиданной смерти прежнего короля, Утера Пендрагона. Было объявлено, что новым правителем станет тот, кто сумеет вытащить меч. Сотни желающих стать новым королем Камелота приходили со всех Лесов, чтобы попытать счастья, но меч выбрал своим хозяином Артура, который даже ничего обо всем этом и не знал. Вот почему на портрете он выглядит испуганным щуплым подростком. Именно таким он тогда и был. Но очень чутким и смышленым. Поэтому Артур так сильно понравился Мерлину. И мне. Пожалуй, это был единственный раз, когда наши с волшебником мнения совпали.
Тедрос снова посмотрел на растерянное лицо отца… и на секунду ему показалось, что он видит перед собой себя самого. Теперь Тедрос начал рассматривать маленькие картины, висевшие вокруг отцовского портрета. На одной из них был изображен Тедрос – карапуз, с которым играли Артур и Гиневра. Кроме них на картине была еще какая-то юная темноволосая женщина, она стояла чуть поодаль, в тени. Отец держал малыша на руках, а мать щекотала ему животик. Тедрос невольно улыбнулся, вспомнив то счастливое время, когда он был еще маленьким, а его родители были еще вместе.
– Твой отец в разговорах с тобой упоминал когда-нибудь мое имя? – спросила леди Гримлейн.
– Нет, никогда.
– Яблочко от яблони… – криво усмехнулась леди Гримлейн.
Тедрос нахмурился, не понимая, что имеет в виду домоправительница.
– Когда Агата настаивала на встрече с тобой, я заметила ей, что ты никогда не упоминал ее имени в разговорах со мной. Ни разу, – сказала леди Гримлейн. – Неразборчивость в женщинах, которых вы выбираете, – ваша с отцом фамильная черта.
– Просто мы с Агатой не такие, как вы и мой отец, – недовольным тоном ответил Тедрос. – Как долго вы знали моего отца?
– Мы с Артуром росли вместе, – после небольшой паузы ответила леди Гримлейн. – Мы с ним почти ровесники, я лишь самую малость постарше. Жизнь свела нас потому, что я была горничной в доме сэра Эктора, у которого служил Артур. Чтобы ты знал, сэр Эктор взял твоего отца из приюта для сирот. Мы с Артуром быстро подружились, у нас было много общего – оба мы с детства знали, что такое нищета и одиночество. Вот почему, став королем, Артур позвал меня в замок и сделал домоправительницей, хотя я тогда была еще совсем зеленой девчонкой, ничего в придворной жизни не понимала. И в королевском хозяйстве, которое мне нужно было теперь вести, тоже. Впрочем, Артуру самому тогда только предстояло учиться быть королем. Каким-то образом нам с ним удалось справиться со всеми трудностями, перебороть сопротивление Совета Старейшин и выбрать свой собственный путь, по которому мы вместе вели королевство до того момента, когда Артуру пришло время отправляться в школу. Тогда я чувствовала себя почти его королевой… – Казалось, леди Гримлейн перенеслась сейчас мыслями в какой-то другой мир и другое время. – Домоправительницей Артура я оставалась до самого твоего рождения. Вот, смотри, это я.
Она указала все на ту же картину, где Артур и Гиневра играли с малышом Тедросом. Тедрос присмотрелся внимательнее – и вдруг понял, кто эта стоящая в тени женщина с густыми черными волосами, загорелой кожей и ярко-красными губами.
– Но… ведь… вы были настоящей красавицей, – растерянно пробормотал Тедрос.
– Это тебя очень удивляет? – рассмеялась леди Гримлейн.
Он впервые в жизни услышал, как она смеется.
– Мне очень нравилось быть рядом с твоим отцом, – сказала леди Гримлейн, с улыбкой глядя на картину. – Тогда я хотела только одного: помогать Артуру растить его сына. Возможно, знай обо всем этом раньше, ты бы больше доверял мне.
– Возможно, – неуверенно ответил Тедрос и тут же спросил: – Однако этого не произошло. Мой отец доверял вам, но позволил моей матери прогнать вас. Почему?
Улыбка на лице леди Гримлейн погасла, хотя ее взгляд по-прежнему оставался прикованным к картине.
– Когда дело касается женщин, мужчины зачастую становятся такими слабыми… – Она оторвалась от картины и холодно добавила: – Когда твоя мать вернется, она позаботится о том, чтобы ты тоже от меня избавился, как и твой отец.
– Здесь король я, а не моя мать, – ответил Тедрос. – Пусть мне и не очень приятно это признавать, но ваша помощь нужна мне ничуть не меньше, чем моему отцу, когда он только-только надел корону. Особенно теперь, когда уехала Агата. А моя мать уважает мои решения.
– В точности то же самое говорил мне твой отец. Слово в слово, – грустно усмехнулась леди Гримлейн. – Но когда пришло время возразить своей жене, он сдался и промолчал. Я исчезла из замка, а он этого, кажется, даже и не заметил.
– Я не такой, как мой отец! – вспыхнул Тедрос. – С какой стороны ни посмотри, я другой.
– Пока что я слышу те же обещания и ту же ложь во спасение, – вздохнула леди Гримлейн.
Эти слова больно ударили Тедроса.
Он опустил взгляд на пол, на герб Камелота у себя под ногами. Краешком глаза отметил, что туфли домоправительницы на пару сантиметров приблизились к нему. Запах духов леди Гримлейн – тяжелый сладкий запах розовых лепестков – усилился.
– Ты знаешь, почему я так сурово обращалась с тобой и Агатой? – негромко спросила леди Гримлейн.
Тедрос поднял голову.