– Первогодка или нет, а жизнь я вам всем спасла. Причем дважды, – напомнила Николь.
– Случайно, – фыркнула Софи.
– Погоди, – остановила подругу Агата и повернулась к Николь: – Так что у тебя за идея?
Тут им на головы, на плечи, под ноги градом полетели золотые монеты, и еще громче донеслось:
– А ну пойте нам песню!
– Змей ходит в маске, правильно? – сказала Николь, увертываясь от тяжелых монет. – Он не хочет, чтобы видели его лицо.
– До чего же она умненькая у нас, Агга, сообразительная, – презрительно усмехнулась Софи.
– А вот как мы можем заставить его снять маску, – сказала Николь и пристально посмотрела прямо в глаза Софи: – Софи, нужно, чтобы ты…
В этот момент кто-то из пиратов сильно дернул за цепь, и девушки все втроем по инерции врезались в стоящего впереди Уильяма. Уэсли Облупленный Нос свесился со своего седла и грозно постучал кончиком своей сабли по звеньям цепи:
– Делайте что вам говорят. Пираты никогда не просят – они приказывают. Не будете петь – носы вам отрублю. Я думаю, Змею все равно, с носами вас к нему приволокут или без. Так что не вздумайте ломаться, пойте.
Софи и Николь, дружно сглотнув, заморгали.
Занервничали и Агата, и Эстер, и Дот, и Анадиль. Шумно засопели Хорт, Богден и Уильям. Все они переглянулись между собой, думая при этом примерно следующее: дать пиратам бой? Но положение у них было сейчас отчаяннее, чем во время схватки на борту «Игрэйны». Численностью пираты превосходили пленников раз в двадцать. Косить их светящимися пальцами? Ага, попробуй направь палец куда нужно, если закован в цепи (включая крыс Анадиль). И демон Эстер не поможет – тоже в цепях. Так что ничего не поделаешь – нужно петь, если хочешь сохранить свой нос.
– Я начну, – сказала Софи.
– Нет, давай лучше я, – вмешалась Николь. Она пристально уставилась в глаза Софи и красивым чистым голосом начала импровизировать:
Жил один красивый парень
По прозванию Дуду.
В зеркала везде смотрелся,
Отойти никак не мог.
Красотой своей делиться
Не хотел ни с кем Дуду,
И лицо от всех под маской
Скрыл он раз и навсегда.
Эту маску днем и ночью
Не снимал он много лет.
А потом Дуду случайно
Встретил девушку одну.
Он в любви ей объяснился,
Перед нею маску снял —
А лицо-то постарело,
Все морщинами пошло.
Агата расцвела в улыбке, а Софи так ничего и не поняла. Она открыла рот, хотела запеть, но Агата выскочила вперед и хрипло, нестройно продолжила петь, словно отвечая Николь:
А я тоже знаю парня,
Он такой же, как Дуду.
На лице он носит маску,
Не снимает никогда.
У меня одна подружка
Замечательная есть,
Сразу он ее полюбит,
Снимет маску перед ней.
Вьется локон золотистый,
Изумрудные глаза,
Имя девушки узнать
Надо бы мне, даааа.
Теперь Агата и Николь вдвоем повернулись к Софи и уставились на нее.
Софи недоуменно смотрела на них, хлопая ресницами.
Ничего не понимали и пираты, они улюлюкали и свистели:
– ЭТО ВООБЩЕ НЕ ПЕСНЯ!
– Бу-у-у!!!
В пленников полетели уже не монеты, а обглоданные кости, помидоры и комки грязи. Кто-то даже швырнул попугая – птица ударила Хорта в пах.
– Глаза им выколоть! – продолжали бушевать пираты.
– Руки отрезать!
Юные пираты уже выхватили ножи и с решительным видом двинулись в сторону пленников. Агата и Николь отпрянули назад, утянув за собой цепь вместе с прикованными к ней остальными членами своей команды. Отпрянуть-то они отпрянули, но отступать им по большому счету было некуда. Еще пара секунд – и все девятеро оказались прижатыми спиной к стене какой-то лавки, и на них уже наползали тени безусых пиратов с ножами. Спрятанные за спиной указательные пальцы пленников ярко светились, пытаясь расплавить оковы. Бился и верещал демон Эстер, тоже пытаясь вырваться на свободу…
Мерзко, тошнотворно поблескивали на солнце остро заточенные лезвия ножей…
– Йо-хо-о! Привет, мальчики!
Вперед выступила Софи. Скованные руки, скомканное платье, – и начала отбивать ногами в такт:
– Я Виски-Ву, королева пиратов! Виски-Ву! Виски-Ву! – завела она, высоко, как в канкане, задирая вверх ноги. Рифма никак не придумывалась, и ей пришлось повторить: – Я Виски-Ву, королева пиратов! Виски-Ву! Виски-Ву!
Пираты опустили поднятые ножи и уставились на Софи, выпучив глаза и приоткрыв рты.
Софи начала подбрасывать ноги еще выше, размахивая нижними юбками и ослепительно улыбаясь:
– Я Виски-Ву, королева пиратов! Виски-Ву! Виски… – На этот раз она, не допев, остановилась, увидев выражение лиц пиратов.
На улице вдруг стало тихо-тихо.
Где-то в стороне обиженно заклекотал пришедший в себя после столкновения с Хортом попугай.
– Провалиться мне на месте, если это не самая паршивая песня, которую я когда-нибудь слышал! – усмехнулся Уэсли и длинно, виртуозно сплюнул сквозь зубы.
– Отстой, – согласился с ним татуированный Тиаго.
– Помои, – кивнул курчавой головой чернявенький.
– Всем днищам днище, – подтвердил жирный любитель жарить барбекю.
У Агаты вспотели ладони. Перед ней маячило раскрасневшееся лицо Софи, только что подписавшей им всем смертный приговор…
И тут окружившие их пираты вдруг дико расхохотались, пихая друг друга локтями, вытирая выступившие на глазах слезы и хватаясь за животы.
– На вид она, конечно, ничего себе, но в голове пустота, – заливался чернявенький.
– Смотри не швартуйся к ней, а не то сам поглупеешь! – посоветовал коренастый крепыш.
– Она у них в школе деканша, я слышал? – удивлялся татуированный Тиаго. – Какие же у нее тогда студенты?
Софи, покраснев как вареный рак, яростно сопела, исподлобья глядя на пиратов.
– Ладно, пора буксировать этот сброд к Змею, – покачал головой Уэсли и снова сплюнул сквозь зубы. – Сбагрить бы их поскорее да позабыть навсегда.
– Я Виски-Ву! Я Виски-Ву! – издевательским писклявым голосом пропел кто-то в толпе.
Сидевшие верхом конвоиры тронули своих лошадей и повели пленников к замку.
– Я нас спасла, правда? – хмуро спросила Софи, шагая рядом с Агатой.
У них за спиной все еще слышались свист, гогот и бесконечное «Виски-Ву! Виски-Ву!».
– Здоровый смех дороже золота, он жизнь продлевает, – крикнула им Софи, обернувшись через плечо. – Советую поднять вознаграждение за мою голову. Не меньше тысячи монет!
– Виски Ву! Виски Ву! – не унимались пираты.
– Ну что ж, мы хотя бы остались при своих носах, и на том спасибо, – шепнула Николь, обращаясь к Агате.
– Чтобы перехитрить Змея, надо придумать что-нибудь поумнее, – шепнула в ответ Агата. – Ты правильно спела в песенке: Змей снимет перед ней свою маску, только если влюбится в нее. А чем она может влюбить его в себя? Канканом и «Виски Ву»?
– Предоставь это мне. Я ей помогу, – шепнула Николь.
– Но как? – удивилась Агата. – Ты же не знаешь Софи так, как я…
– Тсс, это больше не твоя сказка, Агата, – резко оборвала ее Николь.
Агата озадаченно посмотрела на нее, но промолчала.
– Послушай, – начала Николь, – как только я попала в Леса, мне сразу стало казаться, что нужно немедленно возвращаться в Гавальдон, что именно там мое настоящее место. Но Сториан написал, что у каждого из нас своя важная роль в этом приключении, и у меня в том числе. А что это за роль, я смогу понять только в том случае, если вы дадите мне возможность участвовать во всем. Возможно, у тебя уже есть лучшая подруга, Агата. Возможно, в твоей сказке больше нет места ни для кого. Но в моей-то сказке свободного места предостаточно. Позволь мне помочь вам.
Агата всмотрелась в лицо первокурсницы. До этого момента она считала себя в этой сказке главным персонажем. Думала, что только она может привести всю свою команду к счастливой развязке, как приводит опытный капитан свое судно в порт назначения, миновав все шторма и бури. Собственно говоря, это и было одной из главных причин, по которым она оставила Тедроса дома. Так уж получилось, что в самые трудные в жизни моменты Агата привыкла полагаться только на себя, и больше ни на кого.
И вот такой неожиданный вираж…
А что, если на этот раз ей действительно не дано найти счастливый конец их сказке?
Агата заглянула в глаза Николь.
– Друзья? – спросила ее первокурсница.
– Друзья, – ответила Агата и почувствовала, как у нее потеплело на сердце.
Новые подруги дружно взглянули в сторону замка, куда их тянули на цепи, и согревшееся было сердце Агаты вновь похолодело.
Их ждал Змей.
16Тедрос. Загадки и сестры Мистраль
Тедрос давно ходил по Белой башне, то забредая в какие-то заканчивающиеся тупиком коридоры, то кружа на месте. Он уже несколько раз прошел мимо одного и того же гвардейца с квадратной челюстью, одетого в синий с золотым шитьем мундир. Видя проходящего мимо него короля, охранник каждый раз едва заметно улыбался, а Тедрос все никак не мог пересилить себя и спросить, как пройти в тюрьму.
Поначалу Ланселот хотел сопровождать Тедроса, но Тедрос приказал ему оставаться на месте. Во-первых, советницы в своей записке требовали, чтобы король пришел на встречу с ними один. Во-вторых, Тедросу не хотелось признаваться, что он, проведя в этом замке почти всю свою жизнь, так и не удосужился узнать, где здесь темница для особо опасных преступников. Не узнал он этого и за последние шесть месяцев, которые провел в замке уже как правитель Камелота. В-третьих, он не хотел больше перекладывать на плечи других то, что должен был сделать сам. Разве в ту самую первую ночь, когда Тедрос только-только вернулся в замок из школы, не