Старшие за готовкой разговаривали о только им понятных исследованиях и исследователях, молодежь – об учебных перипетиях и общих знакомых. Ните это не было интересно, расспрашивать же о цели пути, документах и городе тоже не хотелось, да и вряд ли они могли рассказать что-то неожиданное.
Привычная история. Если никто из участников экспедиции не пытался подбивать к симпатичной ведьме клинья, она выпадала из их общества и находилась немного в стороне. Ниту это вполне устраивало, она тоже не искала знакомств с людьми.
Обычно устраивало, а теперь вдруг стало обидно и неприятно. Но сейчас ей не нравилось вообще все, поэтому к собственному раздражению Нита старалась относиться отстраненно и философски. И до определенного момента это получалось, пока она не поняла, что Ларса студенты приняли как своего.
– Ты что, правда собираешься ночевать на улице? – возмутилась рыжая. – Холодно, мокро… Давай к нам, мы с ребятами подвинемся. И удобнее, и теплее.
Она выразительно стрельнула глазами, а Нита поняла, что терпение на этом закончилось, и поднялась, благо время до ужина еще оставалось.
– Осмотрюсь в окрестностях, – бросила она в пространство и шагнула в мокрый сумрак, стараясь отвлечься от бушующих эмоций и переключиться на предвкушение прогулки в обороте.
– Нита, постой! – окликнул Ларс, когда она отошла шагов на десять. Ведьма остановилась больше от неожиданности, чем по просьбе, и оглянулась, взглядом спрашивая, что ему нужно. Парень отмахнулся от удивленных сверстников и поспешно ее нагнал. – Не ходи одна.
– А то что? – Ведьма удивленно приподняла брови.
Свет костра больше мешал, чем помогал видеть, но волчье зрение все равно выручало.
– Да ничего, просто опасно, – хмуро проговорил он. – Мне не нравится, что вокруг так тихо. Не к добру.
– И с кем мне идти? Аркона позвать? Или с тобой? – хмыкнула она насмешливо. – Так в человеческом облике мы до утра бродить будем. Не придумывай, я хорошо знаю эти места и чего от них ожидать, – запоздало постаралась смягчить отповедь, напомнив себе, что неправильно вываливать дурное настроение на подвернувшегося волчонка.
Тем более он о ней волнуется.
– Возле дома ты тоже все знала, – попытки Ларс не оценил и ответил резкостью на резкость.
– Не обсуждается. – Он, конечно, в чем-то прав, но Нита не собиралась уступать.
Плевать на тварей и нежить, ей очень нужно побыть одной.
– Именно. – Волчонок упрямо набычился. – Одна ты не пойдешь.
– Тебя с собой тем более не возьму. Иди в лагерь, тебя там ждут не дождутся. Погреешь эту рыжую, – бросила она и, отвернувшись, попыталась уйти, но Ларс поймал за плечо.
– Ты что, ревнуешь?! – проговорил изумленно.
Нита все же обернулась, одновременно вырываясь из некрепкого захвата, и почти прорычала:
– Не смей трогать меня без разрешения!
– Ревнуешь. – Он широко улыбнулся, и Нита поняла: еще немного, и она вцепится ему в горло. – А зря. Я же говорил, она мне неинтересна, совсем ребенок с ветром в голове.
– А ты – нет? – едко ответила Нита, перестав сдерживаться. – Уйди, во имя Древа, пока…
– И не подумаю. – Он продолжал улыбаться и все больше выводил из себя.
– Ларс!
Но вместо ответа парень вдруг резко приблизился, одной рукой обхватил ведьму поперек туловища поверх локтей, так что попробуй вывернись, второй поймал затылок и закрыл рот поцелуем. Спокойно, решительно, без юношеской неуверенности, которой вполне можно было от него ожидать. В первый момент Нита опешила от неожиданности, а потом… От близости, от запаха, от вкуса поцелуя здравый смысл без боя сдался желаниям, до того старательно подавляемым, и ведьма ответила.
Ларс целовал жадно, настойчиво, горячо. Через пару мгновений его хватка сменилась объятиями, а Нита, получив свободу, вместо того чтобы вырваться, обняла в ответ.
Ведьме никогда прежде не доводилось целоваться с оборотнями, и она понятия не имела, всегда ли это… вот так. Да, с Карашем было хорошо, но ни один из прежних поцелуев не шел ни в какое сравнение с этим. Всегда что-то отвлекало, присутствовала настороженность, а сейчас Нита не обратила бы внимания, выскочи из леса гуль или любая другая тварь. Поцелуй был не просто приятным прикосновением губ, она целиком ухнула в ощущение, как в омут. Мир вокруг, люди, посторонние запахи – все это продолжало ощущаться, но где-то на самом краю сознания. Не исчезло, но потеряло значение.
Вот только миру это не понравилось, и надолго терять пару оборотней он не собирался.
– Ой! – Удивленный возглас рядом и резанувший по лицу свет оказались полной неожиданностью. – Извините, мы просто забеспокоились…
Посторонний голос, тем более голос, к обладательнице которого Нита испытывала жгучую волчью ревность, сработал лучше ведра ледяной воды на голову. Разом навалилось осознание случившегося. Растерянность, смущение, злость, изумление – чего только не было в этой гремучей смеси!
Нита отпрянула, а Ларс, не ожидавший резкого движения, выпустил.
– Оставайся в лагере. Это приказ, – резко бросила волчица и, ни на кого не глядя, решительно нырнула в лес.
Рыжая что-то говорила и еще кто-то, но Нита не вслушивалась. Хватит с нее! Надо успокоиться, взять себя в руки и сделать вид, что ничего не было. Потом снять проклятие с мальчишки, выгнать его из дома и забыть как страшный сон.
План был разумен и всем хорош, за вычетом одного: Нита понятия не имела, как на него отреагирует волчонок и согласится ли ему следовать.
Хотя какой он, гниль ему под кору, волчонок! Целуется получше иных взрослых, и она не хотела знать, как и где научился…
В волчицу она не оборачивалась и теперь злилась на себя за непоследовательность: сначала нарычала на Ларса, что в человеческом виде здесь делать нечего, а сама так и сунулась. Но чтобы стать волчицей, требовалось раздеться, а значит – остановиться. Но стоило немного замедлить шаг, и дурацкий поцелуй снова ощущался как настоящий. Зудели припухшие губы, и Нита то и дело облизывала их. Инстинкты брали верх над рациональностью.
Еще она боялась, что, если остановится, Ларс все-таки догонит и непременно выскажется, потому что она, совсем растеряв мозги, ответила на его поцелуй. А в том, что догонит, Нита не сомневалась: слышала, как он крался следом от самого лагеря, несмотря на приказ. И если это случится, она сомневалась, что сумеет снова уйти. Волчица внутри требовала дать волю инстинктам. Если обоим хорошо, к чему эти метания и переживания? Можно быть вместе здесь и сейчас и разбежаться по разным дорожкам, когда придет время!
Но получится ли с Ларсом просто? Отпустит ли он? А она? Захочет отпустить, сможет ли?..
– Хватит идти за мной! Я же велела оставаться в лагере! – Не выдержав, ведьма обернулась и в тот же миг полетела на мох от мощного удара когтистой лапы.
Это был не Ларс.
Одним прыжком древесник настиг ее и впился острыми когтями-корнями в плечи, пригвождая к земле. Нита взвыла от боли, тщетно пытаясь вырваться. Монстр был силен, она и в волчьей ипостаси постаралась бы обойти его стороной, а сейчас вовсе мало что могла противопоставить.
Над ней нависла раззявленная пасть, напоминающая дупло трухлявого дерева, в лицо ударил гнилостный смрад. Монстра не случайно называли древесником – все его тело покрывали похожие на кору наросты, а руки напоминали ветки с острыми шипами-пальцами. Только питался он не минералами из почвы, а закопанными в землю жертвами, выпивая из них соки. Нита пару раз находила такие захоронения – от несчастных оставались высохшие оболочки.
Наверное, жуткие воспоминания придали сил, потому что она сумела оттолкнуть монстра, вырываясь из когтей. От боли помутнело в глазах, Нита оскалилась и зарычала, предупреждая древесника, что перед ним не обычная путница. Поздно: он уже почувствовал кровь и отступать не собирался. Ведьма едва успела увернуться от одного удара, другого, но третий все-таки достиг цели, и Нита, отлетев, врезалась в ясень. Похоже, сломала пару ребер.
Мелькнула дурацкая мысль: «Будет ли Ларс ее искать? Вернее, то, что от нее осталось», как вдруг раздался выстрел, и протянутая к ней рука-ветка разлетелась в труху.
Древесник истошно заверещал и повернулся к новому противнику. Потеря руки стала лишь досадной неприятностью, тонкие ветки-побеги тут же сплелись в новую когтистую конечность. Выстрел в грудь, в плечо, в ногу – все эти раны лишь раззадоривали монстра.
Человеку с ним не сладить, но Ларс не собирался отступать. В руке блеснул нож, а в следующий миг по земле покатился клубок из сплетенных тел. Все смешалось: зеленая жижа, заменяющая кровь монстру, алая кровь Ларса, вой, рычание и тяжелое дыхание, и Нита уже не могла понять, что происходит.
А затем зверей на поляне стало двое. Непонятно, что подтолкнуло Ларса к обороту – смертельная опасность или рассеченная монстром татуировка, но древеснику противостоял уже не мужчина с ножом, а огромный белоснежный зверь с полной острых клыков пастью. Как будто намного крупнее, чем ведьма представляла себе волчонка, но с перепуга могло показаться.
Нита с трудом поднялась, дыша с присвистом, но боль сейчас казалась меньшей проблемой. Единственное, чего боялся древесник, был огонь, а у нее как раз на такой случай имелась жгучая пыль, вспыхивающая на воздухе при ударе. Конечно, в этот клубок склянку не кинуть, но рано или поздно они расцепятся, и тогда…
Что тогда, додумать Нита не успела, потому что порошок не понадобился. Голова древесника отлетела к кустам, а волк, тяжело дыша, повернулся к ней измазанной зеленым мордой. Взгляд еще полыхал яростью, и на мгновение Ните стало страшно: что, если Ларс ее не узнал? Обращение могло затуманить разум.
Волк встряхнулся, с отвращением отпихнул лапой тело монстра и потрусил к Ните. Она не убегала. Слишком хорошо помнила, что может спровоцировать зверя, и тогда ей несдобровать. Опустилась на четвереньки и, торопливо рванув ремень штанов, обратилась сама. Рубаха и без того была разорвана в клочья, и волчица брезгливо выпуталась из свободных штанов и сапог.