Сколько Нита отводила ему с проклятием? Пару месяцев? Может, и лучше прожить их в волчьей шкуре. А с другой стороны, вдруг это симптом не приближения смерти, а наоборот, проклятие слабеет, и зря он себя хоронит? Раньше не получалось перекинуться даже в экстремальной ситуации, когда от этого зависела жизнь. Что он, первый раз проходит по грани, что ли! Если это могло повлиять, давно уж сработало бы.
Скорее бы Нита вернулась с этим профессором и их секретами и проверила. Какая нечисть понесла ее на улицу? Что она там собиралась обсуждать? Без свидетелей!
Ларс чихнул от возмущения, но выходить из палатки поленился. За Ниту он не волновался: она держала себя в руках, была собранна, вряд ли пропустит что-то, если вдруг оно появится. И вряд ли побежит куда-то, не разбирая дороги. А если попытается, Тарсам, глядишь, не пустит.
Профессор с момента знакомства не вызвал у Ларса симпатии, но раздражал меньше других. И если поначалу у него еще проскакивали какие-то ревнивые мысли – собственнические инстинкты давили, то несколько минут назад они закончились. Волк пристально наблюдал за перевязкой и пришел к выводу: никакого мужского интереса к Ните у профессора не было, да и та отвечала ему взаимностью. А в остальном… Тарсам показал себя разумным и осторожным человеком, вполне достойным доверия. Явно куда более разумным, чем ведьма.
На волчицу Ларс злился. Не то чтобы всерьез, но очень хотел поскорее вернуть себе человеческий облик хотя бы для того, чтобы высказаться о ее опыте жизни в лесу и борьбы с местными обитателями. Опять стычка с нечистью, и опять Нита с располосованным плечом, да и не только с ним одним. Куда смотрела? Свободная лесная ведьма, решительная и независимая. Тьфу!
И на себя он тоже досадовал за то, что отпустил. Думал, пусть немного остынет, спустит пар. Хорошо, не послушался и пошел следом!
Волк снова глубоко и протяжно вздохнул, положил голову на лапы и прикрыл глаза. А ведь живи Нита в клане, подобного не случилось бы. Волчицы частенько охотились и принимали активное участие в жизни общины, никто их никогда не ограничивал – во всяком случае, дома у Ларса, но главное, охотились всегда вместе. Не в одиночку. Кто-то должен прикрывать спину. Это молодые мужчины иногда покидали родные земли, чувствуя не то зов крови, не то шило в известном месте, и одинокие волки порой встречались в человеческих городах и на дорогах. А волчицы…
Он недовольно гортанно заворчал, вспоминая, сколько раз за короткий срок Нита рисковала жизнью. И ладно бы ей нравились эти драки, хотелось приключений и путешествий, как ему когда-то! Но нет, та еще домоседка. Будь ее воля, закопалась бы в свои снадобья, разводила бабочек и была счастлива.
Может, отвести ее в родной клан? Он не сомневался, что Ниту с такими талантами примут с распростертыми объятиями, и пусть занимается там травами. Зря он не рассказал ей, откуда пришел. Если проклятие не пропадет, а он не вернется в человеческий облик, уже и не сможет…
На этом его рассеянные мысли прервало появление предмета раздумий. Вернулась Нита не одна, с Тарсамом. Ларс тут же сел, ткнулся ушами в полог палатки и раздраженно мотнул головой. Осталось только вздохнуть и смириться: свободнее сесть не получалось, втроем под пологом было тесно.
– Ларс, я хочу взглянуть на твое проклятие, – сообщила Нита. – Во всяком случае попробовать.
Волк наклонил голову набок и, глядя на профессора, выразительно сморщил нос, подняв верхнюю губу и показав зубы. Не рычал, но доходчиво уведомил о своих сомнениях.
– Я рассказала все Тарсаму, – решительно заявила ведьма. – Так что будь хорошим мальчиком и ложись, мне еще надо переделать ритуал под волка. Древо знает, как он сработает… Ларс! – укоризненно вздохнула она, потому что волк не двинулся с места, продолжая неодобрительно смотреть на Тарсама. Но хотя бы не нападал и не рычал – явно сохранил человеческое сознание и реакции. – Профессор – опытный человек, может посоветовать что-нибудь дельное. Он хорошо разбирается в магии и знает о каменных деревьях больше, чем кто-либо. Вдруг он сможет что-нибудь сказать о том повреждении?
Волк еще некоторое время сверлил постороннего недобрым взглядом, потом тяжело вздохнул и все-таки улегся, продолжая бдительно следить за мужчиной. Тарсам, впрочем, ничего лишнего себе не позволял, ему хватало здравого смысла не считать здоровенного волка милым песиком, но помнить, что сознание у него почти человеческое.
С ритуалом пришлось повозиться, слишком отличалось строение волка от человеческого, но в конце концов все сработало, и зверя окутали знакомые темные линии, видимые только Ните.
– Странно… – растерянно пробормотала она, сначала осторожно коснувшись, а затем уже без опаски запустив обе руки в густую шерсть.
– Что такое? Стало хуже? – Тарсам, скромно сидевший возле выхода из палатки, озвучил вопрос, а волк добавил к этому внимательный взгляд и настороженно поднятые уши.
– Нет… Нет, не хуже. Отличная новость, сеть стала гораздо реже!
Ларс опять сморщил нос и показал зубы, глядя исподлобья. У крупного зверя гримаса получалась внушительной, не чета молодому парню. Волк был настроен скептически.
– Понимаю, тебе все это не нравится, но я говорю, что вижу. – Нита развела руками. – Понятия не имею, почему ты застрял в волчьем облике!
– Рискну предположить… – задумчиво протянул Тарсам, разглядывавший волка, слегка склонив голову набок и оттого становясь неуловимо на него похожим. – Имаи же – люди, так? Тот, кто наносил татуировку, он вообще знал, что Ларс – оборотень?
Вопросительные взгляды скрестились на волке, и он на некоторое время замер, затрудняясь волчьими жестами передать выражение «понятия не имею». Подумав, кивнул и тут же отрицательно мотнул головой.
– Не знаешь? – правильно понял профессор. – В любом случае вряд ли смог просчитать все последствия. Пусть внешне и биологически ваша основная трансформация идентична человеческому телу, но в области энергий… Я, признаться, никогда не интересовался отличиями, но достаточно того, что совместное потомство у оборотней и людей невозможно, и это говорит о фундаментальности различий. А проклятие действует именно на энергетическую оболочку, вот и результат.
Морда волка от подобного научного объяснения вытянулась, а Нита, задумчиво глядя на него, пробормотала:
– То есть Ларс застрял в одном облике просто потому, что кто-то ошибся? И ничего проклятие из него не тянет, а просто ограничивает, отделяя волка от человека?
– Или тянет. Я не вижу энергетических линий и рисковать с выводами не стану. Почти уверен, что ритуал пошел наперекосяк из-за ошибки имая, но чем это может грозить – прогнозировать не возьмусь. – Мужчина пожал плечами. – И вот еще что. Это по нашим меркам – проклятие, а как оценивают его имаи?.. Хм. Вообще, конечно, занятный казус…
Ларс неодобрительно заворчал, исподлобья глядя на ученого. «Казус, ну да!» – словно говорил его взгляд.
Профессор намек понял.
– Я немного увлекся, извини, – признал он и повернулся к Ните. – Если проклятие слабеет, значит, не такое оно непобедимое. Вернемся, посмотрим в библиотеке, если оно до тех пор не пропадет. Было у нас несколько полезных книг об имаях, что-то вроде путевых заметок, может, сумеем вместе разобраться. А если нет, запрошу по друзьям и коллегам. Потерпит же до конца похода?
Нита кивнула.
– А порез? Я думала, не поможет ли то средство, которое готовлю для защиты в Емшане, но как бы хуже не сделать…
– А знаешь, попробуй, – охотно подхватил Тарсам. – Хуже от него не будет, не тот состав, а вот помочь может. Оно ведь блокирует… – начал было он, но вовремя удержался от длинной лекции и только подытожил: – Попробуй пару раз в день протирать место ранения этим зельем. Завтра мы уже начнем его пить, но лишним все равно не будет.
На этой воодушевляющей ноте профессор распрощался, и ведьма с волком остались вдвоем.
Нита сидела, задумчиво разглядывая Ларса. Он успел сесть, слегка опустив голову, но и в таком положении был выше нее: ведьма макушкой до полога не доставала. Взгляд прошелся по длинному порезу на волчьем плече. Кровь уже остановилась, и выглядела рана неопасной, но…
– Болит? – спросила она, протянула руку, отвела шерсть… – Ларс! – воскликнула возмущенно и отстранилась, вытирая сгибом локтя лицо: волк размашисто лизнул ее от подбородка до лба. – Фу! Не делай так больше, ты слюнявый!
Он выразительно вздохнул, но послушался; перебравшись поближе, пристроил тяжелую голову ей на колени. И вроде Нита прекрасно понимала, что он позволяет себе лишнее, это не собака, выпрашивающая ласку, а все тот же Ларс, но он так умильно смотрел снизу вверх, прижав уши и двигая бровями, что рука не поднялась столкнуть, и ведьма рассеянно почесала за ушами.
– Прости меня. Ты так подставился, а я… – Взъерошив густую шерсть, она наткнулась на несколько свежих рубцов от когтей древесника. Волк расслабленно прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. – Спасибо. Ты спас мне жизнь. Хорошо, что проклятие не усугубилось…
Она замолчала и некоторое время в тишине продолжала задумчиво чесать лохматый загривок.
Оправдываться не хотелось, пусть и было за что. Повела себя глупо, хуже студентов, которых ругала. Но они – студенты, а она вроде как проводник и хорошо знает эти места. И отлично знает, что нельзя уходить одной из лагеря, тем более во взвинченном состоянии. А главное, из-за чего!
Заманчивый выход – спихнуть всю вину на Ларса и его спонтанный поцелуй. Но ругаться и предъявлять волку претензии после того, как его неповиновение спасло ее шкуру? Да, сорвалась из-за него, но кто из них взрослый и должен думать головой?
И гладить его не стоит, потому что этим она усложняла все еще больше. Если проклятие поддалось, значит, шансы снять его растут, и рано или поздно придется объясняться. За поцелуй, за эти почесывания, за то, что отчаянно хочется обнять его и зарыться лицом в белую шерсть. И – отдельно – за то, что она понятия не имеет, хочется этого потому, что не получается воспринимать его сейчас как Ларса, или, наоборот, потому, что получается.