Аркон, возможно, был безумцем, но не дураком. По телу побежденного прошла судорога, и вскоре под белым зверем оказался израненный мужчина в ошметках одежды, поднявший ладони вверх в знак поражения. Как Ларс объяснил ему, чего хочет, было непонятно, но все мертвецы разом повернулись и пошли к лесу.
– Надо связать Аркона, – хмуро заметил Тарсам, наблюдавший за поединком с не меньшим волнением, чем Нита, – его волновало, чтобы Ларс на самом деле не загрыз противника.
Хотелось надеяться, ученый понимал, что именно из-за него оборотень рисковал жизнью, но профессор с его желаниями сейчас мало беспокоил ведьму. Пока молодежь отодвигала нагромождение мебели у дверей, Нита выскочила во двор через окно.
Белый волк тихо рыкнул при ее появлении, предупреждая не приближаться, и ведьма замерла, терпеливо дожидаясь остальных и внимательно ощупывая Ларса взглядом. Шкура исполосована, крови немало, но ни одной серьезной раны как будто не видно…
Люди вышли с ремнями и длинной крепкой веревкой, которая нашлась в вещах. Тант выглядел хмурым и связывал Аркона особенно старательно, не жалея. Его сильно тяготило чувство вины за то, что привел этого безумного проводника и подставил всю группу.
Только когда пленного утащили в трактир, ведьма подошла к сидящему на месте белому волку. Прощупала плотную шкуру, бесцеремонно заставляя поворачиваться. Несколько кровавых отметин на горле, плечах и лапах, на боку длинный порез от клыка, но ничего важного не задето. Шкуру жалко, конечно, но, говорят, шрамы украшают мужчин. Да их у Ларса и без того в избытке, от пары-тройки ничего не изменится!
– Обернись, быстрее заживет, – предложила Нита, и волк не стал спорить.
Короткая судорога по телу – и вот уже под ее ладонями не белый мех, а гладкая кожа.
– А говорила, волк больше нравится. Врунишка, – нашел в себе силы пошутить Ларс, вскользь бросив взгляд на собственную ладонь, и будто невзначай обнял удачно оказавшуюся рядом Ниту за плечи.
Оказывается, не о чем было переживать, проклятие действительно исчезло. И в волка, и обратно превратился не задумываясь, и мальчишкой не стал. Хорошо, а то он уже начал привыкать к себе новому.
– Придурок, – проворчала ведьма, но вырываться не стала, коротко и крепко обняла в ответ.
Накатило невероятное облегчение, и не хотелось ни спорить, ни ругаться.
Долго рассиживаться не стали, Нита высвободилась и поднялась, помогла встать Ларсу. Он не отказался от поддержки, Аркон был сильным противником и успел знатно потрепать. Шел оборотень, припадая на правую ногу, и в трактире опустился на ближайшую скамейку. Кивком поблагодарил кого-то, сунувшего штаны. Нита ушла за сумкой с зельями, твердо намеренная опять заняться штопкой, так что одеваться Ларс не спешил, внимательно рассматривал поверженного противника.
Аркон отвечал пристальным и странно ошарашенным взглядом, но заниматься расспросами не хотелось.
– Дарн?.. – хрипло спросил проводник, мешая его планам.
– А я тебя что-то не припомню. – Ларс подался вперед, не спеша развеивать заблуждение собеседника, назвавшего его отцовским именем.
– Главное, чтобы Мериар не забыла! – попытался оскалиться он, упомянув мать, и Ларс не сдержался от смешка: выходит, не зря отец гордился, что за жену пришлось побороться.
– Не мечтай, вокруг нее кто только не крутился. – Кажется, в этот раз ухмылка получилась особенно ядовитой, потому что Аркон неразборчиво рыкнул и дернулся, но путы держали крепко.
– Но расчетливая сука выбрала вожака!
Ларс не стал отвечать на оскорбление словами, но и сносить его не собирался. Тяжело поднялся и подошел к лежащему оборотню. Был бы в обуви – пнул, а так просто и бесхитростно наступил и навалился всем весом на бедро, аккурат на рваную рану, которую никто не спешил зашивать.
Аркон взвыл от боли, дернулся, а Ларс проговорил:
– Следи за языком, выродок.
– Трусливый выродок – твой щенок! – выплюнул проводник сквозь зубы. – То-то я думал, кого-то гаденыш мне напоминал… Где он сейчас?
– Ушел за подмогой, – бросил Ларс первое, что пришло в голову.
Убрал ногу, смерил лежащего взглядом. Так заманчиво – одним движением вскрыть ему горло и избавиться от проблем. И ученые не полезут под руку: идиоты, конечно, но не самоубийцы. А даже если попытаются, все равно не успеют.
Аркон, наверное, прочел что-то во взгляде врага, потому что заткнулся, не сводя напряженного взгляда.
– Даже не думай! – Рядом бесшумно возникла ведьма, словно услышав его мысли, цепко ухватила за локоть и потащила обратно к скамье.
– Не думать о чем? – мрачно уточнил Ларс, но сопротивляться не стал.
– Мы не убьем его, пока есть надежда, что он расскажет, куда дел документы и зачем они ему нужны, – решительно заявила Нита, раскрывая саквояж. – Зря ты рисковал, что ли? Не похож он на ученого. Может, и захватил их, чтобы было чем торговаться. Это просто старые книги, которые представляют ценность только для науки, и если он…
– Он не скажет, – оборвал Ларс, поморщившись, и проглотил предложенное обезболивающее. – Я могу отрезать ему пальцы по одному и переломать ноги, но он умеет терпеть боль. Проще сразу убить, чем придумывать, что еще с ним сделать.
– Не хочу знать, где ты этого нахватался. Ложись, мне так неудобно тебя шить, – велела ведьма, оценив рану. – Утром наберу кое-каких трав, я их не брала с собой, и он нам все выложит.
– В обмен на средство от поноса? – хмыкнул Ларс, заложив руку за голову и прикрыв глаза.
Поза вышла настолько вызывающе-расслабленной, что Нита еле преодолела желание сделать ему какую-нибудь гадость, например плеснуть на рану чем-то очень полезным и обеззараживающим, но страшно жгучим. Сдержалась.
– Значит, Ларс – сын вожака? – рассеянно проговорила волчица, наложив первый шов.
Он не шелохнулся, но Нита почувствовала, как мужчина напрягся и пристально уставился на нее из-под ресниц. Внимательно, цепко.
– Разве это что-то меняет?
Нита смерила его ответным взглядом, но промолчала. Сама не знала.
Как просто все было, когда этот мальчишка только явился к ней в дом! Или нет, раньше, когда его не было вовсе. Размеренная спокойная жизнь, все предсказуемо. Травы, могильник, бабочки…
Словно в насмешку в памяти всплыл Караш с его неуместными предложениями, и Нита не сдержала короткого раздраженного рыка. Гниль им всем под кору! Почему нельзя просто жить и не мешать ей жить так, как хочется?
Но главная беда в том, что она уже не понимала, а чего хочется на самом деле? Точно ли вернуться в одиночество родной избы? Или?..
Вернуться домой, конечно, хотелось. Эта история вышла далеко за рамки привычного и понятного, и Ниту злила необходимость разбираться с последствиями. При всем уважении к Тарсаму, ноги ее здесь больше не будет!
Но еще хотелось Ларса. Отчаянно хотелось почувствовать, каково это – с ним, начав с того момента, на котором их прервали. Прежние страхи и вопросы никуда не делись, но она понимала: хуже уже не будет. Некуда хуже. Она привязалась к этому белобрысому негодяю, и можно сколько угодно пытаться убедить себя, что боялась она в недавней драке за свое будущее и так же переживала бы за любого другого спутника, окажись он на месте Ларса. Нет, не так. Она боялась именно за него, и сейчас раздумывала, не сделать ли Аркону что-то дурное в отместку за очередные раны на и без того исполосованных боках. Но смерти его Нита все еще не желала. Для начала следовало разобраться, что происходит и что нужно этому типу. Зачем она ему? Вряд ли воспылал отчаянной страстью с первого взгляда.
Под корни ее возможную привлекательность и интерес! Этот оборотень уверенно командовал мертвяками, как такое возможно?!
Если задуматься, на этом фоне меркло все. Ну умолчал Ларс, что отец его – вожак клана. Действительно, что бы изменилось, скажи он? Даже то, что скрыл возраст, уже не так злило, как поначалу. Ее вообще не столько его молчание рассердило, сколько понимание, какой дурой она себя выставила, поддразнивая. И не вспомнить уже, что за глупости наговорила!
От этих мыслей опять накатило раздражение, но не настолько, чтобы срывать злость на пациенте, благо тот лежал, помалкивая, все так же заложив руку за голову и прикрыв глаза.
Нита еще раз обвела его взглядом. Вроде бы расслаблен, но лицо казалось изможденным, и стало совестно за собственное ворчание. Снятое проклятие наверняка приложило отдачей, а Ларса сначала нежить потрепала, теперь – Аркон. Вряд ли победа далась легко: он не привык драться в волчьей шкуре, чудо еще, что вообще справился.
Шрамы на коже посветлели, стали незаметнее: нормализовались силовые потоки, и тело начало работать, как должно. Уж какой-какой, а легкой его кочевая жизнь не была, и теперь по-другому воспринимались некоторые слова и поступки. Угрозы. В исполнении молодого парня все звучало немного несерьезно, а сейчас перед ней был взрослый хищник. И ведь оборотень – тот же, но какая огромная разница!
Как вообще сработало это проклятие? И почему так?..
Пока она шила и размышляла, участники экспедиции наводили порядок. Старшие с помощью студентов оттащили трупы подальше; молодежь хоть и вернулась заметно побледневшей, но все равно держалась отлично. Потом они занялись приготовлением ужина и управились как раз к тому моменту, когда Нита закончила с оказанием первой помощи. Ведьма покосилась на раненого проводника. Подходить к нему не хотелось, возиться с ранами тем более, но…
– Хоть одно слово, и я уйду, – предупредила Нита, садясь рядом.
Аркон ответил нечитаемым взглядом, но проявил здравомыслие. Поколебавшись, Нита все-таки решила отомстить и не дала обезболивающее. Но оборотень терпел – и жжение от лекарства, и иглу.
Ужинали тревожно, перекидываясь короткими фразами. На Ларса поглядывали с любопытством, однако по имени понятливо не называли – ложь вышла спонтанной, но удачной.
Странно, конечно, что Аркон так легко поверил. Хотя… На его месте Ларс, пожалуй, тоже скорее поверил бы в подоспевшую подмогу, явившегося за сыном папашу, чем в такой выверт проклятия. В тех книгах, которые он пытался изучать, похожих случаев не встречалось. Может, Тарсам прав, имаи действительно никогда не сталкивались с оборотнями?