Впрочем, она отвечала им взаимностью, так что все справедливо. Одно непонятно: сколько Караш планирует портить ей жизнь? Успокоится ли, и если да, то – когда?
Но – и это было непривычно – горькие чувства глубоко не задевали, Нита испытывала скорее усталое разочарование, чем боль. Досада на Караша сильно разбавлялась благодарностью к Ларсу, который избавил ее от неприятного общества. Ведьма раньше с осуждением относилась к ситуациям, когда мужчины дерутся из-за женщины, считала правильным решение конфликтов словами, подозревала таких женщин в нехорошем, но…
Это было приятно. В первую очередь приятно ее волчьей половине. Инстинкты не допускали сомнений, и оттуда, из глубины звериной натуры, происходящее выглядело абсолютно правильно: ее волк доступно объясняет чужаку, что он сунулся не к той женщине и посмел обидеть. Ее волк – сильный, он несомненно проучит того, кто лезет не в свое дело, и это чувство безоговорочного доверия приятно щекотало изнутри.
Ларс вернулся вскоре после того, как в комнату принесли еду. Хмурый и недовольный, он шел уверенно и расслабленно, не давая намека на какие-то травмы, но кривился и раздраженно щупал кончиками пальцев разбитую бровь и наливающийся на скуле синяк.
– Как это он тебя достал? – удивилась Нита и, кивнув на стул, велела: – Садись, помажу, пока не распухло.
Ларс подчинился и процедил:
– Подлостью. Признал поражение, и я отпустил. Он выждал момент и бросился.
– А ты?
– Кажется, сломал ему руку.
– Ларс, – устало вздохнула ведьма, – он же мясник. Как он будет работать?
– Вот и я подумал, что надо было ломать сразу шею, мороки меньше, – буркнул он, закрывая глаз и подставляя пострадавшую скулу. – Не смотри на меня так, что я, специально что ли?! Он не производил впечатления такого придурка.
– Сложно поспорить, – раздосадованно подтвердила Нита и молча наложила мазь.
Процедура не заняла много времени, благо бровь зашивать не требовалось, и они наконец устроились за столом. Манящие запахи горячей еды после походного однообразия некоторое время не давали отвлечься, готовили тут вкусно, но через некоторое время мысли вернулись.
– Не могу не думать, что потом устроит Караш, – пожаловалась Нита. – Начнет мстить, а на его стороне весь город…
– Мне показалось, его сегодняшнее поведение не одобрили даже знакомые. – Ларс пожал плечами и после паузы осторожно добавил: – Но можно найти более гостеприимное место для жизни.
– Например где? – Ведьма глянула исподлобья.
– Например, на моей родной земле. Под защитой моего клана.
– Ты так уверен, что меня там примут? – скривилась она.
Слово «клан» отзывалось внутри гадостным чувством и дурными воспоминаниями.
– Уверен. Ты красивая женщина, толковая ведьма, молодая сильная волчица. Любой клан… Любой нормальный клан, – запнувшись, исправился Ларс, – примет тебя с распростертыми объятиями. Больше шансов, что меня не пустят на порог, но я все-таки надеюсь на лучшее. – Он криво усмехнулся.
– Сомневаюсь.
– Не проверишь – не узнаешь. В конце концов, если там будет плохо, никто не мешает попытать счастья в другом месте.
– Меня устраивает это. Этот дом, эта работа и этот лес, я тут каждую травинку знаю! – неуступчиво проворчала Нита.
– А там познакомишься с другими, – вкрадчиво продолжил Ларс. – Другие травы с другими свойствами. Другие звериные тропы. Новые зелья. И дом новый. Обещаю.
Нита вновь бросила на него взгляд исподлобья. На макушку оборотня опустилась одинокая лазурница, не замеченная раньше. Вкупе с подбитым глазом с пятном мази под ним и хитрым прищуром вид получился до того потешный, что Нита едва удержалась от насмешливого фырканья.
– Поговорим об этом после того, как решим вопрос с Арконом. – Она предпочла свернуть скользкую тему.
– Ты права, – нехотя признал оборотень.
Как бы ни хотелось утащить волчицу под прикрытие клана, он прекрасно понимал, что делать это сейчас, когда где-то рядом бродит их сумасшедший проводник, – самоубийство. В городе преимущество на их стороне, то ли дело пустая дорога.
Ведьма видела, что Ларс хитрит. Вовсе не дар интересовал волка, и в клан он хотел отвести ее вовсе не как толковую ведьму и травницу. Но он слишком хорошо успел ее изучить и прекрасно понимал, что прямое признание Нита встретит в штыки – в основном из-за трусости. И слова оборотень выбирал очень правильные, давая возможность не просто следовать за ним, но – оставаться собой. Это были больше чем слова, что особенно остро ощущалось на фоне одержимого «нормальным» хозяйством Караша.
Ларс не собирался ее ограничивать. Уважал любовь к травам и к лесу, желание заниматься любимым делом и предлагал, по сути, все то же самое, просто в другом месте. Нита любила учиться и экспериментировать, а Клофорд… в отличие от избушки на краю леса, этот город так и не стал ей родным.
Если Ларс уверен, что в его клане к ней отнесутся иначе, чем ее собственные родители… Что ж, кажется, она достаточно ему доверяет, чтобы допустить возможность подобного исхода. И уж точно – достаточно, чтобы не сомневаться: в случае конфликта он встанет на ее сторону.
Да она уже не рассматривает вариант отправить его одного проведать родню, если ему очень хочется! Наверное, этого довольно, чтобы сделать выводы.
Ночь прошла настолько спокойно, что наутро Нита сначала не поверила самой себе, а потом заподозрила неладное. Воспринимать передышку иначе, чем затишье перед бурей, не выходило, но, несмотря на это, перерыв в приключениях пришелся кстати. Ларс оказался прав: волки выносливы и живучи, но немного спокойствия в тепле, на чистой постели и после сытного ужина, оказалось именно тем, чего им не хватало.
Относительного спокойствия, потому что спали они далеко не всю ночь, но это тоже было хорошо и нужно обоим. В результате проснулись поздно и не спеша, поднялись с постели тоже не сразу, и Нита с ходу не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя настолько умиротворенной и… счастливой? Пугающее слово, незнакомое, но – приятное. И понимание, что направление следующего удара от судьбы и жизни известно или как минимум известен тот, кто его нанесет, добавляло не переживаний, а сосредоточенности.
Они уже оделись и почти собрались выходить, когда в дверь постучал кто-то из обслуги и передал, что внизу ожидает профессор Тарсам.
Тот оказался не один, с Тантом. Ученые оживленно обсуждали что-то, заняв один из столиков на четверых, – в это время дня здесь было свободно. Когда обрывки разговора достигли чутких ушей оборотней, пара насмешливо переглянулась: конечно, речь шла о документах и перспективах исследования. Оставалось надеяться, сюда они пришли не ради лекции.
– Да, конечно! – охотно подтвердил Тарсам, когда Ларс поздоровался и задал этот вопрос. – Мы с Тантом обсуждали нашего проводника, и коллега кое-что вспомнил…
– Мне бы раньше сообразить! – сокрушенно поддержал тот. – Но с Арконом я лишь по делу общался. Оборотень-одиночка, хороший охранник, но и только, никаких общих интересов. А вот в спокойной обстановке вспомнилось… После того случая, когда мы обследовали место ритуала, он изменился. Не только тем, что всерьез увлекся Емшаном. Прежде Аркон, например, был тем еще балагуром.
– Да он и сейчас разговорчивый, – возразил Ларс.
– Так-то да, но… не так. Не знаю, как объяснить. Он вроде к Ните внимание проявил, но будто из желания позлить Ларса и поддразнить. Марису и вовсе игнорировал. И молчал всю дорогу, разве что в трактире разговорился. А раньше такие байки травил на каждой остановке, что все рты разевали! Шутил, с женщинами флиртовал. Да его от каждой юбки приходилось отгонять, и хоть отгоняли, а из чужой палатки под утро выбирался довольный! А после прошлого визита в Емшан – как отрезало. Он уже и на обратной дороге какой-то смурной был…
Нита с трудом вспомнила, что Марисой звали рыжую студентку, мимолетно задавила поднявшееся внутри раздражение от ее упоминания и заговорила о деле:
– И что это может значить?
– К сожалению, остается только гадать. Наверное, что-то случилось, пока Аркон был один. Надо поискать похожие случаи. На отравление фоном Мертвого древа не похоже, слишком разумно он себя вел. А эта способность контролировать мертвецов!.. Раньше Аркон магией не владел, это точно, сокрушался, мол, хорошо вам, магам, проще живется.
– Если получится сообразить, что с ним сталось, подскажем, – подхватил Тарсам. – Почти наверняка его проблема связана с последствиями эксперимента. Уже хотя бы потому, что все неприятности Емшана с ними связаны! Да и бумаги он брал. Мы как раз начали изучать проведенный ритуал, и у нас есть шанс понять, что именно там произошло и пошло не так. Имеются план эксперимента и описание подготовительных этапов, и есть результат, к которому все привело в действительности, и по всему этому можно построить теоретическую модель. Конечно, все показатели…
– А можно по существу? – поморщившись, оборвал его Ларс. – Сколько времени займет работа?
– Неделя – на самое основное, – с готовностью ответил ученый. – Мы привлечем всех, кого можно, это прорывная работа, и она того стоит.
– Неделя, – задумчиво повторил оборотень и посмотрел на Ниту. Та нехотя кивнула: в городе ей не нравилось, но сейчас это выглядело не бегством и попыткой спрятаться, а было обоснованно. – Договорились.
– И что тут делать целую неделю?
Тарсам с Тантом допили чай и откланялись, а оборотни взяли завтрак: горячую кашу на молоке и сырники с ежевичным вареньем. Им и до этого некуда было спешить, а теперь подавно. В городе зелья не сваришь, на охоту не сбегаешь, а денег, чтобы пожить в «Золотой бабочке» в свое удовольствие, хватало у обоих.
– Можем начать со свидания, – неожиданно предложил Ларс. Нита едва не подавилась сырником, и сидевший рядом оборотень похлопал ее по спине. Но руку не убрал, там и оставил и наклонился к ее уху, словно приглашал не на прогулку, а обратно в комнату. – Я вдруг подумал, что на нормальном свидании не был лет… много. А ты? Караш устраивал романтические вечера?