– Давай ты не будешь вспоминать его с самого утра. – Нита скривилась, немного отодвигаясь.
Со свиданиями у них не сложилось. Поначалу, как ей казалось, Караш стеснялся: молодая болотная ведьма мяснику понравилась, но слухи о ней ходили разные. Выведешь такую в люди – и про тебя трепаться начнут. Потом, как отношения завязались, Караш звал и на ярмарку погулять, и посидеть в «Золотой бабочке», и на лодке покататься в тихой речной заводи. Но тогда всего этого не хотелось уже Ните.
Она и сейчас собралась отказаться, но… Собственно, почему нет? Если готова пойти с Ларсом в его клан, то свидание как-нибудь переживет. А не понравится, как все пойдет, – вернуться в гостиницу никогда не поздно.
– Свидание так свидание. – Нита кивнула, накалывая кусочек сырника на вилку.
Ларс посветлел лицом и поцеловал ее в висок.
– Тогда подожди здесь. Только никуда не уходи! – попросил он и выскочил из гостиницы, не дожидаясь возражений.
И куда умчался с таким загадочным видом? Даже завтрак не доел. Нита посмотрела в окно, но Ларс скрылся в другой стороне.
А Клофорд уже вошел в привычный размеренный ритм: горожане спешили по делам, мимо гостиницы катились груженые повозки, какого-то заезжего всадника облаяла собака, преследуя до дверей гостиницы. Из окон «Золотой бабочки» виднелось каменное дерево.
– Ты где такого красавца отхватила, на болотах? – К столику подсела Веснянка, только что обслужившая очередного гостя.
Ранние посетители разошлись, до обеда времени полно, и работы у нее было немного – там пыль смахнуть, тут чай подать. Берем не любил, когда подавальщицы болтали с гостями, но он куда-то ушел, и девушка не смогла упустить шанс. Ее разбирало любопытство, особенно после вчерашней драки.
– Ага, из трясины вытащила, – честно ответила Нита.
Вдаваться в подробности чужого проклятия ведьма не собиралась, но и врать не любила, а Веснянке достаточно только направление задать, остальное она сама придумает, поверит и всем расскажет. Слухи Ниту не интересовали и не беспокоили, лишь бы к ней больше никто не лез с расспросами.
– Так уж из трясины! – засомневалась подавальщица. – И как он в нее попал? Правда, что ли, пришел за волчонком? Тот мальчишка, с которым вы в прошлый раз заходили, больно уж на него похож.
– Может, и за волчонком, – лениво предположила Нита, не отрицая.
Веснянке этого хватило.
– Ну и подумаешь, волчонок есть! Не волчица же, – решила она. – Он уже взрослый, сам скоро станет искать пару. Зато как этот оборотень на тебя смотрит! Вы когда с учеными говорили, все одно друг на друга поглядывали и прикасались невольно то локтями, то плечами. Как два магнита. Не то что с Карашем было. – Она быстро огляделась, убедилась, что Берем не вернулся, и продолжила: – Знаешь, когда он трепался, что вы поженитесь, я не верила: ты на него никогда не смотрела. Даже когда вместе шли – вроде рядом, а как порознь. Он от тебя глаз не отводит, а ты все в сторону, он руку протянет – а ты будто не замечаешь. Жалко его было. До вчерашнего. Не ожидала я от него такой гадости. – Она вздохнула. Услышав стук кухонной двери, тотчас вскочила с места, сделав вид, что протирает стол. – Вы только со своим волком по ночам потише. А то я по коридору проходила, аж завидно стало, – шепнула Веснянка со смешком и отошла к следующему столику.
Нита спрятала улыбку за чашкой чая. Пообещать Веснянке исполнить ее просьбу не могла: оборотни отличались пылким нравом, а с Ларсом можно было наконец отпустить контроль. Она перестала бояться покрепче сжать партнера или случайно прикусить – волка такое лишь заводило, а тот, казалось, нагонял упущенное за годы. Так успешно нагонял, что у Ниты с утра приятно ныло все тело.
Она успела прикончить сырники и посматривала на тарелку Ларса – не пропадать же добру! – когда оборотень вернулся в гостиницу с букетом мускари и фрезий, выращенных в городском саду. Судя по ленте, обвивавшей букет, он не обнес сад, а купил цветы в лавке.
– Я подумал, раз это наше первое свидание, без цветов не обойтись.
– То есть на остальных свиданиях ты стараться не будешь? – скрывая смущение за колкостью, спросила Нита, но букет приняла.
Пах он свежо и тонко, сразу захотелось в лес, поваляться на молодой травке, обернувшись волчицей…
– Чтобы случились остальные, первое должно стать особенным, – проникновенно заметил Ларс, взяв ее за руку и запечатлев на запястье поцелуй.
Выход в город, правда, пришлось отложить на несколько минут, пока оборотень торопливо уминал остывший завтрак.
К счастью, с сюрпризами Ларс перегибать не стал, план они обсудили, не спеша двигаясь к городской площади, расположенной рядом: выйти из гостиницы и завернуть за угол здания.
То ли сказывался малый опыт свиданий, то ли характеры, а то ли романтику оба понимали как-то неправильно, но одна из главных городских достопримечательностей, большой рынок, не впечатлил обоих, хотя погулять туда выбирались многие парочки. Обычно ближе к вечеру, но и сейчас хватало праздношатающейся публики.
Но план есть план, и оборотни стоически вытерпели выступление кукольного театра, наблюдая за героическими подвигами картонного рыцаря на деревянной лошадке и спасением тряпичной принцессы. В какой-то момент даже развеселились: оценили шутку о коварном оборотне, обратившемся в принцессу. Но сражение со злодеем вышло слишком пафосным, да и мотив коварного колдуна выглядел сомнительным: он рассчитывал, что похищенная принцесса его полюбит и ее поцелуй снимет наложенное на него проклятие.
Нита проворчала, что это так не работает, и они, оставив несколько теномов в благодарность за выступление, покинули ярмарку. Толкаться по рядам не хотелось: все нужное было у обоих, а в толпе только знай за кошельком следи, чтобы не подрезали карманники.
– А может, колдун был прав, – неожиданно сказал Ларс, когда шумная площадь осталась позади.
– Ты о чем?
– О том, что любовь спасла бы его от проклятия. Говорят, влюбленный человек меняется… Да так, не обращай внимания, мысли вслух, – поспешно свернул он с темы, но о чем-то задумался.
О чем эти мысли, Нита спрашивать не решилась. Они были любовниками, но ни разу не говорили о любви. Хоть ведьма и понимала, что уж себя обманывать, – в Ларса она влюбилась. Непонятно, когда, но очевидно, что – накрепко. Настолько, что уже готова покинуть собственный дом, лишь бы остаться с ним. Это пугало. Пугало, как ластится к нему волчья половина, как доверчиво тянется она сама.
Нита не помнила своей первой любви, зато хорошо помнила обман и предательство семьи. И боль тоже не забыла, она царапала внутри – застарелая, но живая, как плохо зажившая рана. Белый волк сумел не просто заслужить доверие и уважение, а стать кем-то бесконечно важным, без кого сложно представить дальнейшую жизнь.
И он позвал ее в клан…
– Нита, открой рот.
– А? – переспросила она растерянно и окончательно пришла в себя от сладости на языке.
Орешек в меду. Когда только Ларс купил этот кулек? Не успела прожевать, как он поднес к ее губам следующий.
– Вкусно?
Нита кивнула. Никто раньше не кормил ее сладостями. Наверное, потому, что болотной ведьме куда практичнее принести хороший кусок мяса или сыра. Она облизала липкие от меда губы, и в этот миг Ларс наклонился к ней.
– И правда вкусно, – согласился, прерывая поцелуй, и сунул кулек с орешками ей в руки. – Но дальше сама, иначе как бы наше свидание не прервалось на середине.
– Боишься не сдержаться? – хихикнула Нита.
– Стараюсь из последних сил, – признался Ларс с такой пронзительной искренностью, что ведьма не вытерпела сама.
Потянулась к нему, зарылась пальцами в короткие волосы, наплевав, что они на улице и все смотрят и обсуждают. Осуждают. Да плевать, пусть завидуют!
Как они добрались до гостиницы, Нита толком и не помнила.
– А еще по плану была прогулка на лодке, – напомнил Ларс, поглаживая ведьму по плечу.
Она доверчиво прильнула к нему и казалась такой хрупкой, что неудержимо тянуло назвать ее «малышкой». Уже всерьез, без поддразнивания, но Ларс опасался, что на нежное прозвище она вздыбит шерсть. Лучше не торопиться.
– Можем спуститься к реке. Лодочный сарай уже закрыт, но еще не стемнело. Прогуляемся, уток покормим, – растерянно предложила Нита.
Видно было, что выбираться куда-то из объятий ей лень. Ведьма наслаждалась покоем.
– Если они не спят.
– А спят – сами поедим, – хмыкнула Нита, приподнимая голову и немного оживляясь. – Это была твоя идея, почему я тебя уговариваю?
– Осознал, – рассмеялся он, – исправлюсь.
Ларс перекатился по кровати через ведьму, походя вжав ее в простыни и смачно чмокнув в нос, за что получил возмущенный тычок в бок. Несильный, игривый. Волк дурачился, и Нита с трудом подавила улыбку.
Пробираться к выходу через гудящий голосами зал было сомнительным удовольствием. Ларс пропустил Ниту вперед, но сам шел следом – так близко, насколько возможно. К вечеру в «Золотой бабочке» набилось много народу, гуляли сразу несколько компаний, по виду – лесорубы или горняки, крепкие рослые мужики. Кое-кто успел нагуляться до бессознательного состояния и дремал за столом, кто-то еще стоял на ногах.
Один из них шатнулся в сторону ведьмы, она успела подобраться, готовая увернуться от не разбирающего дорогу здоровяка, но путь тому преградил своевременно выставленный локоть Ларса. Лесоруб озадаченно уставился на неожиданную преграду, перевел мутный взгляд на оборотня – и, громогласно икнув, качнулся в другую сторону, невнятно прогудев что-то похожее на извинения.
Нита украдкой выдохнула: трактирная драка – последнее, с чем ей хотелось иметь дело в жизни, а сегодня – особенно.
После душного гула трактира свежая уличная тишина обрушилась на голову ведром холодной воды, и оборотни замерли в легкой растерянности, едва шагнув за порог. Первым очнулся Ларс, поймал спутницу за ладонь и потянул по улице. Молча, потому что оба чувствовали себя слегка оглушенными, а потом говорить и не захотелось – и так хорошо.