Вечер наплывал тёплый и тихий. Сумрак медленно опускался на аквамариновую гладь засыпавшей лагуны; на белом песке один за другим таяли солнечные блики; в обнимку тянулись с пляжа к дороге последние парочки; одна из них остановилась, слилась в долгом поцелуе…
«Счастливчики», — с горечью прошептал Колвер, сетуя на свою немощность. Он вздохнул, плотнее закутался в мягкий халат и откинулся на спинку кресла. Глубоко задумался.
Его кредитная фирма не была таким гигантом, как, например, широко известные компании «Галф Ойл Корпорейшн» или «Юнайтед Брендз Компани», однако он тоже ворочал многими миллионами. Долларов ему хватало, недоставало лишь радости жизни. Болезни и старость напоминали о смерти. Целыми днями сидел он теперь у окна спальни, и никто не решался беспокоить его. Колвер думал о своих миллионах, во имя которых израсходовал отведённое судьбой время так безоглядно, что не успел обзавестись семьёй, и, значит, всё богатство даже некому завещать… Теперь он отдал бы всё своё состояние за возможность вот так же молодо и безмятежно, как эти молодые парочки, гулять по тенистым улочкам и знать, что он кому-то дорог и нужен.
Неожиданно за его спиной послышался шорох. Он обернулся. Тяжёлая портьера на двери заколебалась, складки её раздвинулись, и показалась съёжившаяся фигурка секретаря.
Колвер недовольно сдвинул жидкие выцветшие брови. Секретарь несмело приблизился.
— Он пришёл, сэр.
— Пусть войдёт, — оживился Колвер.
Секретарь ужом выскользнул за портьеру. И на пороге сразу показался высокий плотный блондин с быстрым цепким взглядом.
— Мистер Элл Хейс? — нетерпеливо спросил Колвер.
— Так точно, сэр, — по-военному чётко отозвался вошедший и ещё больше вытянулся.
— Садитесь.
Хейс, ступая на носки, медленно прошёл по белому пушистому ковру и осторожно опустился в такое же белое мягкое кресло.
— Мне рекомендовали вас как надёжного человека, знающего язык индейцев, — слабым голосом продолжал Колвер. — Говорят, вы служили в армии? Где именно?
— Вьетнам, Боливия, Парагвай, Гвинея-Бисау…
— Значит, джунгли вам хорошо знакомы?
— Ещё бы! Туземцы жалили нас там из-за каждого куста.
— Однако вы уцелели.
— Повезло, сэр. Я ведь удачливый!
Колвер с едва заметной усмешкой пробежал глазами по его подержанному дешёвенькому костюму.
— Но сейчас вы как будто на мели.
— Временно, сэр! Временно! — вспыхнул Хейс, перехватив взгляд миллионера. — Я слышал, нашим парням в ЮАР прилично платят. Вот и думаю: а не махнуть ли мне туда на охоту за чёрными?.. Или у вас есть другое предложение? Только учтите, что такая охота — моя единственная профессия.
— Это я и принимаю во внимание… Хотите миллион?
Хейс помрачнел, слегка расслабил затёкшие от напряжения ноги.
— Не надо так шутить, сэр.
— А я без шуток. Предлагаю миллион долларов.
Хейс моментально снова подобрался. Вот она, фортуна! Опять улыбается ему. Нечаянно не выпустить бы из рук!..
— Слушаю, сэр.
Колвер хрипло откашлялся и, растягивая слова из-за одышки, медленно и тихо продолжил:
— Ну что же… Тогда достаньте-ка из секретера карту… Мне крайне необходимо, чтобы вы не позднее чем завтра вылетели в Манаус. Там на аэродроме для вас подготовлен мой личный вертолёт. На нём вы должны добраться до селения племени мачири, обозначенного на этой карте красным кружком. В джунглях вы отыщете пару-тройку императорских удавов и доставите мне их головы… Всё!
Колвер отёр со лба испарину. Такую продолжительную речь он давно не произносил.
Хейс молчал, ошеломлённый столь неожиданным поручением…
— Вас что-нибудь не устраивает? — скрипучим голосом спросил Колвер.
— Нет-нет, — поспешно ответил Хейс. — Всего несколько вопросов.
— Пожалуйста.
— С королевскими кобрами и анакондой я встречался, а вот об императорских удавах не слышал. Что о них известно?
— Почти ничего… Местные индейцы называют их просто Боа. Взгляните на изображение питонов, приложенное к карте. Разве не похожи ороговевшие наросты на их голове на миниатюрные короны? Собственно, вот эти колечки мне и нужны.
— В чём же их ценность?
— Мачири якобы готовят из них омолаживающее средство. Как вы понимаете, в нём теперь мой последний шанс.
— Почему же, — смущённо пробормотал Хейс. — А гормональные препараты?
— Увы, всё это пройденный этап.
Элл посмотрел на карту. Судя по координатам, мачири обитают в весьма труднодоступном районе амазонской сельвы Бразилии.
— Насколько достоверно местонахождение мачири? — спросил Хейс.
— Человек, указавший его, побывал там лично. Он искал сокровища инков, а случай свёл его с мачири… Вы что-нибудь слышали о Бенте Чейзе?
— О, знаменитый кладоискатель и авиационный механик! Так это был он? Почему вы не предложили ему это дельце?
— Он давно спился.
— А мачири… Что они собой представляют?
— Совершенно неизвестное дикое племя.
— И, видимо, встреча с ними — большой риск?
— Но и я миллионами зря не швыряюсь… Впрочем, Чейз сумел уцелеть.
— Я должен отправиться к индейцам один?
— Нет. Вас будут сопровождать трое парней из моей охраны. И помните — я жду вас не позднее чем через две недели. В противном случае наш контракт, который вы сейчас подпишете у секретаря, будет аннулирован: я не могу долго ждать.
— Но индейцы могут мне помешать.
— А разве вы не были солдатом и не умеете стрелять?
«Чёрт побери! — выругался про себя Хейс. — Старик прав — игра стоит свеч!»
— Можно получить задаток? — поспешно спросил Элл.
Колвер молча протянул ему приготовленный чек. Хейс увидел обозначенную на нём сумму, довольно улыбнулся, спрятал чек в потрёпанный бумажник и, простившись с хозяином виллы, направился к выходу. Колвер проводил его взглядом, полным надежды.
Вертолёт плавно опустился на залитую солнцем поляну. Хейс первым спрыгнул в густую траву, осмотрелся. Прямо перед ним, всего в нескольких шагах, возвышалось монументальное изваяние: ритуальный столб из чёрного дерева в виде приподнятой змеиной головы. Поодаль от столба теснилось с десяток бамбуковых хижин. А вся поляна была отгорожена от внешнего мира сплошной стеной из высоченных деревьев и зарослей кустарника.
В селении было пустынно и тихо. Однако Хейсу тишина эта казалась обманчивой. Придерживая на поясе тяжёлую кобуру с кольтом, Элл опасливо обошёл пустые хижины и лишь в самой последней — жилище жреца — обнаружил одного полуголого старика-индейца, в котором, казалось, чуть теплилась жизнь. Старик неподвижно сидел на шкуре ягуара у затухающего очага, и его глубоко запавшие глаза равнодушно смотрели на незваного пришельца.
Спутники Элла с автоматами наизготовку остались снаружи у входа, а Хейс с притворной улыбкой приблизился к старику, уже знакомому по фотографии Чейза.
— Здравствуй, мудрейший Викима! Я счастлив, что вижу тебя живым и здоровым! — льстиво заговорил он, с трудом подбирая фразы.
Ничто не выдало удивления хозяина хижины. Он тяжело поднялся.
— Ты пришёл? — спокойно произнёс он традиционное приветствие индейцев. — Пусть этот день принесёт радость твоей душе.
— И твоему народу тоже! Но куда все скрылись?
— Мачири испугались Железной Стрекозы и потому попрятались в зарослях, — помедлив, глухо ответил жрец.
Хейс достал из кармана френча фотокарточку Чейза, протянул её жрецу.
— Узнаёшь? Когда-то он был твоим гостем.
Викима хмуро повертел фотокарточку, брезгливо поцокал и возвратил её.
— Возьми свой рисунок — это плохой человек.
— Почему? — удивился Хейс.
— Он пил огненную воду и…
Старик с отвращением поморщился.
Лицо Хейса вытянулось. Он захватил из Манауса бочонок виски, рассчитывая приобрести расположение индейцев, а теперь нечего и думать о подобном.
— Чем ещё он тебе не понравился? — осторожно поинтересовался Элл.
— Викима нашёл его в джунглях, больного и беспомощного, — опустив тяжёлые веки, тихо вспоминал старец. — С переломанными ногами и разбитой головой, он лежал в такой же огромной Стрекозе, упавшей на моих глазах прямо с неба, когда я собирал коренья. С ним было ещё несколько белых, но они уже остыли и не дышали. Сначала Викима подумал, что это боги спустились к нему. Но боги бессмертны… И тогда Викима перенёс его на себе в свою хижину, хотя помнил предупреждения предков о коварстве и жестокости бледнолицых, загнавших мачири в джунгли.
Хейс хотел возразить, но не рискнул.
— А что случилось потом?
— Викима вылечил его… Мачири уже давно не имеют связи с миром. С каждой новой луной они теряют прежние навыки, всё больше слабеют и дичают. Викима надеялся, что этот человек, сын могущественного племени белых, умеющих летать, как боги, породнится с нами и вольёт в наши жилы свежую кровь, передаст нам хотя бы частицу своих знаний.
Старик вздохнул.
— Но Викима жестоко поплатился за то, что не внял голосу предков. Этот человек с восхода солнца и до вечерней зари варил свою огненную воду, от которой у него мутился разум, и бледнолицый становился свирепее лютого зверя. А потом Большая Стрекоза унесла его. Но сначала он убил из Железного Пальца многих наших братьев.
Жрец подбросил в очаг сухих веток, опустился на шкуру.
— Викима не спрашивает, что привело тебя к нам. Но если у бледнолицего есть мать, то лучше уходи, чтобы она не оплакивала потом своего погибшего сына.
Хейс растерянно молчал, не зная, что ответить. Неожиданно он увидел в углу освещённую блеском пламени деревянную фигурку питона. Это прибавило ему решимости. Он подсел к жрецу.
— Скажи, как ты вылечил того человека?
Викима долго молчал, задумчиво глядя на огонь очага. Наконец он поднял голову.
— А зачем тебе знать? Разве ты тоже болен?
— Нет. Но у меня на родине умирает один старик. Если ты поможешь вылечить его, я хорошо отблагодарю тебя.
— От судьбы не уйдёшь, — возразил Викима. — Рано или поздно наши души вознесутся к предкам. Даже деревья в конце концов засыхают. Неужели не устало его тело, не болит голова? Разве бессонница не мучает его?.. Умирая, человек избавляется от многих печалей.