Так он просидел долго. Вдруг что-то невыносимо острое впилось ему в шею. Он подскочил от боли и вытащил из кожи крохотного клеща. Однако в следующую секунду такая же острая боль пронзила затылок. Элл застонал и опять подумал о Чилиане. Если его ищут, то люди должны быть уже близко. Надо только дать им о себе знать.
Он набрал в лёгкие воздух, громко, протяжно закричал:
— Э-э-э-эй! Сюда-а! Я здесь!..
Элл кричал долго, до хрипоты, в перерывах напряжённо вслушиваясь в тишину ночи. И вдруг уловил неясный шорох. Элл радостно вскинул голову. И… ужаснулся. На кромке ямы показалась невероятно крупная змеиная голова. Несколько секунд она раскачивалась над ямой, а затем змея поползла вниз.
Элл забился в угол. Он ещё надеялся, что глубина ямы не позволит змее добраться до него, но она всё ползла и казалась бесконечной. Элл закрыл глаза. В тот же миг его тело сдавили холодные плотные кольца, и он потерял сознание.
Когда Элл очнулся, то с удивлением отметил, что жив и лежит не на дне ямы, а невдалеке от неё, у разлапистых корней поваленной секвойи. Рядом широкими толстыми кольцами свернулся огромный сетчато-чёрный питон. Маленькие глазки его не отрываясь следили за ним, словно запоминая. Элл поспешил отодвинуться. Он не понимал, почему питон отпустил его. Может, просто был сыт.
Позади Хейса хрустнули сучья. Сердце его снова защемило: «Кто там ещё?» Но он обернулся только тогда, когда потревоженный шумом питон, развернув кольца, скрылся под корнями секвойи.
Элл не поверил своим глазам: из зарослей кустарника к нему бежала Чилиана.
— Ты? Здесь? Одна?!
Девушка молча припала к нему.
Элл нетерпеливо оторвал от себя индианку, попытался подняться. Но одеревеневшие ноги слушались плохо.
— Почему ты одна?
Горькая улыбка скользнула по её губам.
— Сердца твоих белых братьев трусливы. Что же Чилиане оставалось делать?
— Ах, ублюдки! — выругался Элл. — Как же ты нашла меня?
— Чилиана не сова, но видит ночью не хуже, чем днём.
Опираясь на её худенькие плечи, спотыкаясь и охая, Элл едва тащился по лесу. Яркий свет светлячков хорошо помогал ориентироваться по оставленным зарубкам. Чудесное, если не сказать фантастическое, избавление от гибели в злосчастной яме постепенно наполняло всё его существо радостью. И хотя он никогда не верил в бога, уже готов был молиться за благополучие питона и Чилианы.
…В селение они вернулись только к утру. Элл настолько был измучен, что как свалился на раскладушку, так и забылся в беспробудном сне. Он спал весь день и всю ночь. А проснувшись, долго не вставал, испытывая невероятную усталость. За пологом палатки с кем-то спорил пилот, звучали голоса играющих ребятишек мачири, доносился стрекот цикад, гомон птиц…
Элл потянулся и вдруг разом вспомнил всё, что случилось с ним накануне. В голове мелькнул знакомый образ свернувшейся у его ног змеи с чуть заметным венчиком на приплюснутой голове.
«Да ведь это была Боа!» — чуть не вскрикнул Элл. Он вскочил на ноги и заметался по палатке, отыскивая одежду, оружие, компас и прочее снаряжение. Он понимал, что предаёт сейчас и себя, и Боа, и Чилиану, но ничего не мог поделать с собой. Привидевшийся ему поток хрустящих банкнот заслонил всё остальное. Он уже видел себя не жалким просителем любой, даже самой чёрной работы, ютившимся в мрачной лачуге, но обладателем огромного состояния, владельцем белокаменной виллы, не хуже, чем у Колвера, настоящим джентльменом, перед которым отныне будут услужливо открываться все двери деловых офисов, дорогих магазинов, дансингов и казино…
Элл выскочил из палатки.
— Вот что, ребята! — обратился он ко всей своей группе. — Хватит спорить. Живо собирайтесь!
— Куда, шеф? Опять в этот проклятый ад?
— Ничего, ничего… — возбуждённо ответил Хейс. — В последний раз. Считайте, что Боа у нас. Я теперь знаю, где её искать. Скоро доллары потекут к нам рекой!
Элл притих, увидев выходящего из хижины жреца.
Викима был мрачен.
— Белые люди опять уходят в джунгли. Разве Викима не обещал им свою помощь?
— Успокойся, мудрейший, — усмехнулся Элл. — Мы не охотимся на Боа. Клянусь тебе!
Викима недоверчиво покачал седой головой.
— Смотри, бледнолицый… Нельзя долго дразнить ягуара.
И отошёл.
Хейс бешено сплюнул, подозвал пилота.
— Быть в полной готовности, — шепнул он ему и решительно рванулся со своими парнями в густые заросли джунглей. Жрец проводил их тяжёлым взглядом.
Вскоре вся группа была у поваленной секвойи. Хейс по опыту знал, что змеи редко селятся в одиночку, и если поднять в чаще шум, они торопятся покинуть свои жилища. Поэтому он приказал стучать палками по деревьям и внимательно наблюдать за обстановкой. Через несколько минут, потревоженные неожиданным грохотом, из дупел деревьев и скрытых нор выползли питоны, стремясь укрыться в зарослях кустарника. Но молодчики Колвера, подбодряемые Хейсом, повсюду настигали их, в упор расстреливали из автоматов и рубили тесаками их «венценосные» головы.
Всё это время Элл напряжённо следил за корневищами вывороченной секвойи и мысленно молил «его» Боа не показываться из норы. Когда жуткая бойня закончилась, он с облегчением вытер вспотевший лоб. Но в тот же миг в корнях секвойи послышался шорох, и оттуда выползла ещё одна змея. Самая большая. Хейс находился ближе всех к ней. Он сразу узнал недавнюю спасительницу, и ему стало не по себе.
Между тем Боа приподнялась, на какое-то мгновенье застыла, словно изваяние. Её немигающие маленькие глаза уставились на Хейса. Он похолодел, но не смог сдвинуться с места.
— Берегись! — услышал Элл. Из-за его спины ударила автоматная очередь.
Змея судорожно дёрнулась и плюнула в Хейса. Он всё-таки успел закрыть глаза. В тот же миг всё лицо его словно огнём обожгло. Что-то огненно-жгучее и липкое просочилось под веки, вызвав дикую боль. Элл рухнул как подкошенный, закатался по земле, сдирая с лица ядовитый плевок.
Все бросились к нему на помощь. Водой из фляжек торопливо промыли глаза, осторожно протёрли марлевыми тампонами лицо…
Хейс попытался открыть обожжённые веки. В глазах он чувствовал сильнейшую резь, вокруг всё рябило и расплывалось, как в тумане… «Вот в чём ещё одна тайна Боа, — с горечью подумал он. — Только бы не ослепнуть!»
Неожиданно где-то совсем рядом забухали барабаны мачири, послышалась быстрая, возбуждённая речь индейцев.
Спутники Хейса встревожились:
— Нас засекли, шеф!
— Теперь живыми не выпустят!
— Что будем делать, мистер Хейс?
Элл тяжело поднялся, зло процедил:
— Добычу ко мне в сумку. Попробуем прорваться… Патронов не жалеть!
…И всё-таки к вертолёту добрался один Хейс.
«Опять повезло!» — радостно подумал он, подбегая к заветной машине.
Викима попытался преградить ему путь, но Элл, не колеблясь, разрядил в него кольт.
Уже подтягиваясь, чтобы залезть в кабину, он услышал за спиной звонкий голосок Чилианы. Что-то дрогнуло в его сердце, но Элл даже не обернулся.
— Пошёл! — крикнул он пилоту.
Двигатель несколько раз чихнул, потом мощно загрохотал, и вертолёт плавно поднялся с поляны.
Вечером Хейс был уже в Калифорнии. Море было всё такое же тихое, изумрудное. И всё так же, как две недели назад, плясали по белому песку затухающие солнечные блики, в обнимку брели с пляжа парочки…
Глаза Хейса болели не переставая, но Элл весело помахал пляжу, открыл калитку палисадника виллы, медлительной походкой прошёлся по аллейке, нажал кнопку звонка на двери дома.
Швейцар, увидев его, испуганно отшатнулся, но потом вышколенно принял от Хейса шляпу.
— Доложите хозяину, что мистер Хейс желает видеть его, — с напускной беззаботностью бросил Элл.
Швейцар вначале замялся, но затем молча удалился.
Приглаживая волосы, Хейс подошёл к зеркалу. Из рамы на него смотрело чужое, словно опалённое порохом, иссиня-зелёное лицо. Хейс поразился. Но тут же утешил себя: «Ничего! Теперь пластические операции не проблема. Были бы деньги!»
— Мистер Хейс?
Элл проворно обернулся. Из приёмной к нему спешил секретарь Колвера.
— Хелло, приятель! — развязно хлопнул его по плечу Хейс. — Я пришёл за своим миллионом. Проводи-ка меня за ним поскорее!
Секретарь печально сдвинул брови.
— К сожалению, это невозможно. Мистер Колвер сегодня утром умер.
Дознание ФеррариРассказ
Солнце медленно опускалось в лазурную воду венецианской лагуны. Его лучи ярко освещали площадь Святого Марка, величественный собор и Дворец дожей, десятки каналов с изумительными по архитектуре мостами и небольшую таверну «Весёлый дрозд». В таверне за столиком на уютной веранде, нависшей над водой канала Гранда, в глубокой задумчивости застыл необычный для такого заведения посетитель: старейший член Совета сорока — Верховного судебного трибунала республики — Энрико Феррари. Суровый патриций не замечал ни тёплых лучей заходящего солнца, ни удивительных эффектных отражений в зеркальной глади канала монументальных дворцов, инкрустированных цветным мрамором, ни тревоги тучного хозяина таверны, то и дело предупредительно заглядывавшего на веранду к нежданному грозному гостю. Феррари — вершителя человеческих судеб — давно волновало лишь то положение, в котором он оказался на закате своей судебной деятельности: один из обвиняемых, некий аптекарь Джованни Росси, на вид тщедушный и недалёкий, ускользнул от расплаты за учинённое им злодейство.
Феррари с трудом поднял тяжёлые веки, обвёл недоумевающими глазами веранду. Да… Именно здесь, вот за этим столиком, прошлой весной погубил доброго человека коварный аптекарь. Ровно год назад, поздним вечером, он распил со своим молодым помощником Рикардо кувшинчик красного вина, и через несколько минут Рикардо умер в муках. Было учинено расследование. Когда проверили остатки вина в обеих кружках, оно оказалось отравленным. На Джованни, оставшегося живым и здоровым, пало подозрение в убийстве: аптекарь имел дело с ядами и, по слухам, волочился за женой Рикардо, красавицей Анжелой. Однако прямых улик не было — пили вместе одно и то же вино. Правда, как удалось установить Феррари, незадолго до роковой выпивки в таверне аптекарь резко изменил ритм жизни: стал спать не по ночам, а днём. Совет сорока счёл его поведение странным, но не уличающим и отпустил Джованни на свободу, несмотря на возражения Феррари.