Где-то далеко впереди, сквозь густые заросли, уже виднелись огни. Я не знала, что меня там ждёт, но все же надеялась, что этот лес вывел меня туда, куда было нужно… иначе, я прибью отца.
Ещё несколько заработанных царапин и вот оно… Огромный город, который обнимал свет ночных фонарей. Я находилась на возвышенности, поэтому прекрасно видела и кирпичные ухоженные дома с черепичными крышами, и густые сады, но не это приковало мой взор, а площадь. Площадь, наполненная кагаитами и беловолосыми драконами. Или полудраконами? Не важно!
Я рванула вперёд, краем глаза заметив, как Тузя приободрился. Воздух со свистом и болью вырывался из горла. У меня из него, наверное, и кровь уже течет, поскольку чувствую во рту привкус металла, но я не останавливалась. Не бежала, а практически летела вниз, стремясь, как можно скорее добраться в город и не допустить того, что перечеркнёт всю мою жизнь.
Практически последние рывки позволили мне добраться до города, пробежать через ворота мимо ни разу не удивлённых моим появлением стражей, которых я отметила на посту лишь краем сознания. И стремглав промчаться по центральной улице, а когда, наконец, добралась до толпы, надрывным, почти дьявольским голосом потребовала народ расступиться.
И те послушно разошлись, с огромным любопытством разглядывая меня во все глаза. Пока я медленно пробиралась к центру, где Вельзевул стоял возле плахи со скованными какими-то браслетами руками, а рядом с самой плахой находился страж с мечом в руке.
Они хотели отрубить ему голову!
В душе взыграло такое негодование, что я не обратила внимание ни на стоявшего в пяти шагах от сцены действий отца, ни на самого Веля. Потому как, в данную минуту, мои глаза начала застилать пелена ярости.
Убью…
И я просто отключаюсь от мыслей.
Меня окружает гробовая тишина, хотя вид у меня располагающий к молчанию, ибо чревато. Нет, я не собираюсь причинять зло всем присутствующим, даже несмотря на то, что они пришли на это поглазеть. Меня сейчас волновали только две фигуры…
Шаг. Я поднимаю глаза, полностью переключаясь на любимого дракона. Я скорее не вижу, а слышу, как дергается кадык палача, как он поспешно убирает меч обратно в ножны.
Ещё шаг. Взгляд Веля скользит от моих исцарапанных ног до глаз, там и замирает, и я замечаю, как яростно начинает биться венка на его правом веке. Как сжимается челюсть, и он поворачивает голову куда-то в сторону.
– Вы же обещали, что с ней всё будет нормально, что ей это легко дастся! – почти прорычал мой недодемон.
Ещё шаг.
– Ну, жива же… – не слишком уверенно для сагалита произнес Аргин.
Если откровенно, я сейчас была похожа на оживший труп ведьмы. Такая же взлохмаченная, перепачканная кровью и грязью, на голове чёрте что, а в глазах жажда убийства… В глазах, которые не отрываются от того единственного, которого убивать совершенно не хотелось, но мне нужно было убедится, что всё в порядке. А чуть позади меня шагал такой же злой норг, чутко улавливающий моё настроение.
– Сава… – Вель делает шаг в мою сторону, но его будто что-то пригвождает к месту. Смею предположить, это был мой взгляд, но не факт.
Ещё шаг. Вот он. Протяни руку и дотронешься.
Ещё шаг.
– Савёныш…
Я делаю глубокий вдох, отмечая, что этот запах, запах моего мужа, сейчас особо важен для меня. Именно его присутствие заставляет верить, что я успела, что не опоздала. Они могли отрубить ему голову, могли лишить меня этого запаха, этого твердого, но нежного голоса, этого теплого и, абсолютно точно, принадлежащего мне мужчину… А затем я резко разворачиваюсь и даже не подумав формирую самое страшное заклинание в арсенале кагаитов, которое доступно моему знанию, и направляю его туда, где стоит сагалит в окружении стражи. Оно должно было расщепить всё, что встретиться на пути на мелкие песчинки, если не атомы, стереть с лица земли.
– Убью! – и швыряю огромный шар, размером с крупную лошадь, туда, где стоит существо, назвавшееся моим отцом. – Старый маразматик! Чтоб ты провалился!
Каким-то неведомым образом шар растаял в воздухе, а меня обвили крепкие руки и прижали к твёрдой груди. В ухо зашептал нежный, немного весёлый голос, от которого до меня медленно, но верно начало доходить, что кто-то, действительно, пойдёт лысым по казематам.
– Ну, всё-всё, злая страшная ведьма. Здесь я, никто не собирался меня убивать, просто твой отец решил подтолкнуть тебя к важному решению. Правда… с испытанием на вступление в семью он, конечно, перегнул.
Устремила взгляд на отца, почувствовала, как дёргается теперь уже мой глаз. Аргин совсем не был похож на перепуганную жертву, что меня сейчас категорически не устраивало…
– Отпусти, – прохрипела я кровожадно.
– Савёныш, если ты сейчас убьёшь своего отца, нас не выпустят из Аиндаера, а я знаешь, как устал? Я не готов прожить здесь до конца жизни. Я домой хочу, хочу твоё тело под собой, твои нежные губы между своими зубами, твой язычок в своём рту, твои ножки, разведенные в стороны… – а дальше на ухо шептались такие откровенности, что я обо всём на свете позабыла, густо заливаясь краской во всё лицо. – Обещаю, Сава, я тебе чуть позже обо всём расскажу, а сейчас давай отдохнём, у нас с тобой был долгий и очень напряженный день, который я провёл за разгребанием старых ошибок своих предков. И, клянусь, если бы не требование твоего отца, мы бы ещё несколько часов назад лежали в постели и предавались нежностям.
Скрип-скрип – работали шестеренки в моей голове. – Скрип-скрип…
– Так ты… пришёл сюда, чтобы всё исправить? – охрипшим голосом спрашиваю я. – Не доделать, а исправить?
Мне не нужно было отвечать, я и так всё поняла. И даже вспомнила просьбу Вельзевула «Сава, не торопись делать выводы обо мне» перед тем, как он раскрыл коробочку с кольцом.
И пока в моей голове маленькая истеричка выла не своим голосом и крутила те самые скрипучие шестерёнки, я с замиранием сердца понимала одну не самую приятную вещь: я – дура!
Мне нужно было поговорить с ним нормально сразу, чего я умудрилась не сделать. Ну что стоило повернуться к нему ещё тогда, когда он показал мне кольцо, и спросить, как так вышло, что оно оказалось у него? Нет, нужно было верить в самое худшее, разочаровываться, не получив объяснений, а потом рвать когти в неизвестность, лишь бы подальше.
Хотелось прямо здесь начать выяснять отношения, прямо на глазах у толпы, но выносить ссор из избы – это слишком даже для меня. Да и устала я после того, как пробежала такой путь…
Кстати, об этом.
Оглядела присутствующих, только сейчас обратив внимание, что помимо жителей этого городка, здесь была и семья отца. Прида с сыновьями стояла чуть поодаль, и в её глазах я не видела радости, в отличие от детей. Уж скорее она была очень зла. Перевела взгляд на отца, который что-то обсуждал со светловолосым мужчиной, не обращая внимания на ропот толпы, но уже через несколько секунд он повернулся, пристально посмотрев на меня, ободряюще улыбнулся и очень громким, поставленным голосом стал вещать.
– Жители славного города Ардаблис! Все вы стали свидетелями прохождения испытания моей родной дочери Савайи. Одним своим поступком она доказала, что умеет любить, несмотря ни на что. Доказала, что может пользоваться кровными знаниями нашей расы, что может защищать и отстаивать то, что ей дорого, а главное… – здесь он сделал драматическую паузу. – Её супруг, Вельзевул Алаид, является истинным избранником, что он доказал, сумев погасить высшее заклинание, созданное моей дочерью....
Я медленно повернула голову к лицу Веля. Посмотрела в улыбающиеся зелёные глаза и глубоко вздохнула.
Так вот куда делся тот огромный шар, который предназначался отцу. Удобно, ничего не скажешь. По крайней мере, меня уберегли от необдуманного поступка.
– …посему, на основании правки в законе, принятой пятнадцать лет назад, я принимаю Савайю Алаид в свою семью, как единственную наследницу крови и трона, с правом передачи наследия в собственной семье и дарую ей право свободы на территории Грошера…
В толпе раздался радостный гул, пока до меня доходили слова Аргина.
– …от сего дня мой текущий брак будет считаться второстепенным…
Я удивлённо посмотрела на Приду, та опустила глаза. Весь её облик показывал смирение, но я видела, как она зло поджала губы.
– Что это значит? – тихо спросила у Веля.
– Это значит, что его жена и её дети больше не имеют права носить звание правящей семьи. Ты знаешь, что, фактически, её сыновья не являются твоими родственниками? Ты для него единственная родная дочь, – Вель уткнулся мне в макушку и придерживал, обняв за талию. Мои ноги меня почти не держали.
– У меня такое чувство, что понятие «родная» здесь носит иной смысл, – со вздохом проговорила я. – Не просветишь темноту?
– Верно. Родная – значит кровная. Ближе самого любимого человека. Если к нынешним детям он чувствует любовь, то с тобой у него связь на уровне души и тела. Ты ближе. Ты родная.
Почему-то после слов Веля я облегченно выдохнула. Неужели меня так сильно напрягало, что у Аргина есть семья? Я же знала, что его заставили жениться. Что он оставил маму не по собственной воле.
Однако я всё равно намерена хорошенько проредить волосы сагалита за столь ужасное, во всех смыслах, испытание моих нервов.
– Что за кровожадные мысли в твоей голове? – раздалось нежно над моим ухом.
Промолчала. Ну, не признаваться же, что хочу своему отцу шевелюру подправить. Хотя, я думаю, Вель и сам догадывается.
– …в честь этого радостного для нас события, дарую праздник…
– Это на долго? Я так устала, что…
Я даже договорить не успела, как перед моим взором разверзлась тьма. Моё измученное и исцарапанное тельце бережно подхватили на руки и вынесли к скале, нависающей над небольшой площадкой. Белошерстный сопровождающий неизменно следовал за нами. Здесь Вель просто взмахнул рукой, не прибегая к помощи кольца, и скала растворилась, оставив нас стоять посреди пещеры.