Иван присвистнул.
— «Флокус»… Ничего себе.
Долин молча кивнул.
— Погодите… — Анна боялась потерять нить разговора, отметив, что «Флокус» — это что-то важное, к чему наверняка еще придется вернуться. — Так и сказал — стратегические разногласия?
Долин снова кивнул:
— Но я не занимаюсь переманиванием кадров. Поэтому отказал Алексиевичу.
— По этой причине он передал вам конверт.
Долин присвистнул:
— Ничего себе, какая осведомленность… Там презентация «Флокуса», если верить Алексиевичу. Я не проверял конверт и не вскрывал его. Он так и лежит в моем чемодане. Могу передать его вам… Но уверен, в том конверте нет ничего нового и секретного. Потому что если бы было, то Натан Ольгович так просто с ним не расстался.
«Это если он не хотел тебя подставить, умник», — отметила про себя Анна и усмехнулась.
Он замолчал с видом фигуриста, сделавшего четверной аксель и ожидающего выставление арбитрами оценок.
— Почему вас интересует «Галилео»?
Анна вздохнула. Придвинув к себе стул, села, положила локоть на стол.
— На самом деле — не знаю. Я уверена, если Ирина находилась с вами в контакте, то вы могли сотрудничать по какому-то секретному и довольно крупному проекту. Учитывая ее специализацию и опыт, это могло быть что-то революционное. И ваша запись в ежедневнике говорит, что «Галилео» как раз такой проект.
— Она уникальный специалист? — повторил Алексей. — В какой области конкретно?
Анна закусила губу, все еще раздумывая, что можно сказать Долину и его безопаснику. Алексей широко улыбнулся:
— Бросьте, Анна… Без нас вы потеряете как минимум несколько дней и, вероятнее всего, только чтобы подтвердить начальству, что этот след — ложный… Хотя-я. Отрицательный результат — это тоже результат, верно?
Девушка подняла вверх руки, будто сдаваясь:
— Хорошо. Но сперва поясните, что означает эта фраза из вашего ежедневника: «Галилео Галилей начал новую эпоху в астрономии… Неужели мы не сможем доказать, что достойны его стараний?»
Долину надоело стоять. Он обошел стол и сел напротив девушки:
— Она означает, что великий физик, не имея поддержки и оборудования, создал целое научное направление, отрасль знаний, которые мы продолжаем совершенствовать. Но все равно не можем приблизиться к его гению и разгадать главные загадки космоса.
— Красиво говорите. Но как это связано с «БиоТехом»?
— Напрямую. Хоть и это выглядит довольно амбициозно, но между тем… Мы стоим у истоков разработки, позволяющей идентифицировать раковые клетки на экстремально ранних стадиях их клеточного развития. Еще до того, как они сформируют злокачественные образования. И помогла нам в этом именно идея Галилео о гелиоцентризме.
Анна не слишком разбиралась в астрономии и физике. Да и в микробиологии — тоже. Поэтому сказанное Долиным выглядело фантастически. Но при этом объясняло интерес Алексиевича и появление Ирины — им обоим требовалось оказаться участниками такого амбициозного проекта.
— Распознать болезнь до того, как она стала болезнью?
Долин выставил вперед указательный палец:
— Именно. Медики считают, что чем раньше онкология распознана, тем больше шансов от нее избавиться без последующих ремиссий и непоправимого вреда для здоровья пациента… Практически все исследовательские центры занимаются поиском решения этой задачи. Мы оказались на шаг ближе к разгадке и считаем, что, если сделать наши исследования доступными любому пациенту, обратившемуся в районную поликлинику хоть с насморком или за справкой в ГАИ, то медики смогут быстро распознавать онкологию и назначить необходимое лечение. Сорняк гораздо проще выкосить и уничтожить в те дни, когда он едва начал поднимать голову. Рак — тоже.
Анна физически чувствовала, как у нее округляются глаза.
— Это же революция… Это же как изобретение пенициллина…
Долин улыбнулся:
— Ну, это хоть и чертовски приятная, но все-таки слишком высокая оценка… Тем более мы еще находимся на стадии теоретических расчетов и проверки гипотез… Но, если мы окажемся правы, то да… Это раз и навсегда изменит отношение к этой страшной болезни.
Анна обратила внимание на «теоретические расчеты»:
— Верно ли я понимаю, что сейчас проектом занимаются биопрограммисты?
— Все верно. Проект курирует Управление вычислительной биологии… А что такое?
Анна встала, прошлась по кабинету, упруго ступая с пятки на носок — так лучше думалось. Паззл, только что казавшийся разрозненными деталями, вполне вероятно принадлежавшими разным историям, внезапно сложился:
— Верно ли, если я предположу, что Натан Алексиевич с его «Флокусом» хотел добиться вхождения в проект «Галилео»?
Долин кивнул:
— Да, так…
— Верно ли, если я предположу, что его участие в проекте существенно ускорило бы процесс разработки?
— И да, и нет… Любая новая методология требует дополнительной проверки… У нас есть отработанная методика, но внедрение нового алгоритма — это скорее параллельные исследования, чем слияние оных. То есть вы думаете, Натан специально ушел из своего НИИ, чтобы присоединиться к проекту «Галилео»?
Анна кивнула.
— Вполне возможно. Тогда нам принципиально важно посмотреть, что именно он вам передал в Новосибирске.
— Мы можем вернуться в коттедж и осмотреть конверт прямо сейчас. — Долин вопросительно посмотрел на Ивана, тот утвердительно кивнул.
Девушка продолжала задумчиво расхаживать по кабинету. Со стороны казалось, что она проверяет пол на прочность. Ее волосы выбились из узла, скрепленного на затылке, еще во время стычки с Иваном, и сейчас длинные, плотно скрученные в спирали пряди, падали от виска на плечи. Анна рассеянно накручивала их на указательный палец и рассматривала узор на ковре. Алексей едва сдерживался, чтобы не улыбнуться — странное дело, но эта женщина вызывала в груди удивительно теплое чувство. Будто сжатое в кулаке сердце внезапно почувствовало свободу, и кровь горячим потоком бурлила по венам. Он и не думал, что его сердце на такое способно.
— Теоретически, и Ирина, и нападавший могли явиться в вашу спальню за ним.
— За конвертом? — Мысль выдернула Долина из приятного раздумья и заставила снова собраться.
Анна кивнула:
— Да. Натан Алексиевич проходит по нашей базе. Он неоднократно пытался связаться с вами, целенаправленно выискивая контакты, прямо ведущие к вам…
— Вы за ним следите?
— Да… Есть повод, но об этом позже. Нам было странно, почему он не свяжется с вами напрямую, ваши координаты как руководителя «БиоТеха» не представляют какой-либо тайны.
— Он просил рекомендации, это очевидно. Мне позвонил моя старинный партнер. Попросил встретиться в Новосибирске с толковым человеком, который может оказаться мне полезным в работе.
— И вы согласились.
Алексей пожал плечами:
— Не видел причины сомневаться. Понимаете, Анна, я работаю в сфере, в которой катастрофически не хватает мозгов. Не в том плане, что мало талантливых ученых, нет, и «БиоТех» активно сотрудничает с рядом ВУЗов, чтобы обеспечить сменяемость квалифицированных кадров. Но зачастую для научного прорыва просто не хватает людей — ответственных, талантливых, наблюдательных, способных дать свежий взгляд на проблематику и подойти к ней под иным углом. Поэтому от толковых ребят, которые ищут работу в научной среде, никто никогда не откажется. Как я уже сказал, с вашим Алексиевичем сложилась иная история. А почему вы решили, что Ирина могла прийти за этим пакетом? Она тоже ваша сотрудница?
— Нет. Ирина проходила по делу как свидетельница. Она работала в лаборатории Федотова. Занималась проектом в области биомоделирования и анализа, в частности, прогнозированием и компьютерным моделированием мутаций опасных патогенов вроде сибирской язвы или легочных инфекций…
Алексей выглядел удивленным.
— И такой специалист прятался, намывая унитазы? Ее жизни что-то угрожало?
Анна уклончиво качнула головой — Долин понял: она сама толком не знает, а если и знает, подробности рассказывать не станет. Он встал, решительно направился к двери:
— Хорошо, давайте начнем с пакета, переданного Алексиевичем. По крайней мере, мы исключим одну из версий — о том, что я связан в Натаном и что Ирина пробралась в дом, чтобы забрать этот пакет. Кстати, — он резко повернулся к Анне, едва не столкнувшись с ней: — А она что, теоретически могла знать о его существовании?
— Теоретически, они работали в одной лаборатории. Поэтому да, могла. Кроме того, за Алексиевичем следили. И не связаны ли неизвестные с Ириной, нам установить пока не удалось. Поэтому не можем исключить эту версию. Иван, а у меня к вам вопрос как к коллеге… — Самохин лукаво усмехнулся, засчитав «подкат». — На Алексея, по вашему мнению, могли покушаться? У него есть враги?
Все трое вышли из кабинета. Не застав на рабочем месте секретаря, Долин нахмурился, пробормотал:
— Уволю к чертовой бабушке.
На счастье Софьи Антоновны, она как раз появилась в конце коридора с видом совершенно деловым, с папкой корреспонденции в руках. Долин выдохнул.
— Алексей Максимович, вы уже уходите? — Она торопливо направилась к нему. — У меня неподписанная корреспонденция и счета. Бухгалтерия ждет.
Долин с сожалением махнул рукой, подозвав секретаря к столику в приемной:
— Давайте сюда. Почему вы отсутствовали на рабочем месте?! Счета давно можно было подписать.
Пожилая дама поджала губы, покосилась на Анну:
— Отлучилась буквально на минуту… По срочному делу. Не стала вас отвлекать во время совещания.
Долин ставил размашистую подпись в табеле, просмотрев предварительно визы начальника отдела и кадровика. Анне было странно, что он этим занимается сам, обычно такие мелочи отдавали на откуп замам. Долин, кажется, прочитал ее мысли: поставив последнюю подпись и передав папку с документами секретарю, направился к выходу, бросив:
— Знаю, о чем вы думаете… Что текучку следовало передать кому-то из замов. Но во-первых у меня нет замов по текучке, только по науке и организации работы лабораторий и производства. Во-вторых, если бы я не ввязался в это все сам с головой, ничего бы у меня не вышло. Хочешь вылезти из болота, не делегируй выбор соломинки — никто, кроме тебя не выберет ту, которая тебя вытянет. Ясно? — Он галантно открыл дверь, пропуская Анну вперед. Сообщил секретарю: — Я сегодня уже не вернусь, корреспонденцию подготовьте и положите на стол, я буду завтра рано утром, все просмотрю перед началом рабочего дня. Если что-то срочное, звоните, присылайте водителя.