Сложенный вчетверо лист скользнул на ковер.
Алексей поднял его.
Размашистым почерком с округлыми буквами и острыми, удлиненными петлями-завитками на нем было выведено: «Спасибо за ужин, он был прекрасен. Завидую женщине, которая будет рядом с тобой. Аннет».
И все.
«Аннет» — точка, возвращавшая к началу их знакомства.
Ни слова о прошедшей ночи.
Алексей медленно опустился на диван, снова пробежал глазами короткую записку.
Он не знал, что Анна хотела сказать много чего еще и совсем иначе. Не видел, как она извела семь листов бумаги, исписав черновиками и спрятав каждый из них в собственный чемодан. Что их связывает, кроме этого ужина, ее нелепой истерики и опрометчивой близости? На что она может рассчитывать, позволив ему проснуться рядом с собой?
Она уходила не от Долина, не от ответственности. Она уходила от неловкости, с которой Алексей начнет прятать взгляд, когда проснется с ней под одним пледом.
И лучше так — в пустоте, блуждая по своему уютному дому, который снова станет одинокой берлогой стареющего холостяка, чем прощаться и неловко прятать взгляд. Ил предлагать из вежливости и жалости остаться еще на сутки.
Он не мог предложить ей большего, она не могла большего просить и ждать.
Их связало преступление.
Оно и похоронило все возможности быть вместе.
Хотя… если бы они встретились при каких-то иных обстоятельствах…
«Это ничего бы не изменило», — решила Анна, усаживаясь в такси.
Впереди ее ждала понятная и знакомая жизнь, в которой все риски просчитаны и ей нечего терять.
Всего этого Алексей Долин не знал.
Когда постучали в дверь, он бросился открывать.
Маргарита успела заметить сияние в его глазах, которое стремительно погасло вместе с узнаванием:
— А, это ты… Забыла что-нибудь?
«Он кого-то ждал!» — догадалась Рита. Сердце сжалось, попробовав на мгновение выпрыгнуть из груди.
— Привет! Ехала мимо, решила заглянуть, — фраза вылетела прежде, чем девушка сообразила, что ничего глупее она не говорила.
Долин посмотрел на нее — равнодушно, и отошел вглубь коридора, позволив войти.
Не закрывая за ней дверь, вернулся в гостиную, опустился на диван. Рита успела заметить, как он убрал в задний карман джинсов сложенный в несколько раз лист бумаги.
— Ты что хотела?
Он был не брит, потрепан. Черная футболка, плотно облегавшая подтянутое и спортивное тело, помята, словно он спал в ней. Долин смотрел прямо перед собой и был, очевидно, подавлен. Левая рука, перехваченная бинтами, прижималась к груди.
— Алекс, ты ранен? — спросить о поврежденной руке — это все, на что сейчас хватало духа, встреча пошла не по плану, и Рита уже жалела, что отправилась на нее. В висках пульсировало — стоит ли отдавать кулон, или придержать его еще? Или, может, обидеться до такой степени, что вообще не отдавать. А что, в конце концов, это его проблемы, не ее. Разберется.
На ее вопрос Долин покачал головой, отозвался бесцветно:
— Нет, просто упал неудачно, ничего серьезного. Так что ты хотела?
— Я? — Рита удивилась.
Долин перевел на нее взгляд, спросил строго:
— Ну ведь это не я, а ты забралась в десять утра в пригород.
Маргарита осеклась:
— Алекс, ты был груб вчера… Я хотела обидеться.
— Извини, если тебе так показалось, — так же бесцветно проговорил он.
— И это все? Все, что ты можешь мне сказать?! — Маргарита пошла в атаку. — После того, что я обнаружила в твоей спальне чужой чемодан с женскими вещами?! После того, как я узнала, что ты променял меня на какую-то дешевку, стоило мне выйти за порог этого дома?! Или… — Рита задохнулась от предположения: — Или она уже у тебя была, и ты только ждал, чтобы привести ее сюда?!
— Рита, остановись. — Он спокойно поднял на нее взгляд. Так спокойно, что у Маргариты перехватило дыхание. — Ты приехала сюда в десять утра, чтобы устроить мне сцену? Тебе напомнить, кто из нас решил, что нам лучше расстаться?
Рита вспыхнула, заголосила:
— Я… Я так и знала, что ты все специально подстроил, чтобы избавиться от меня. Это низко, Алекс. Это подло в конце концов. Ты мог бы просто сказать мне, что хочешь свободы, а не устраивать…
Долин резко встал. Прошел мимо Риты в направлении кабинета:
— Ты меня не слышишь, — проговорил он. — Забирай, что ты хотела забрать, и уходи… Пожалуйста.
Маргарита поняла, что сейчас, если он уйдет и закроет перед ее носом дверь своего кабинета, это будто точно конец. Схватила его за руку:
— Алексей, прости!.. Не знаю, что на меня нашло. Что все время находит… Наверно, это нервы. Я просто не хочу тебя терять…
Она обхватила его со спины, прижалась к нему, не обращая внимания, как от боли в поврежденной руке напряглись его мускулы.
Он мягко разомкнул ее руки. Высвободился.
— Рита. Не надо. Ты милая и хорошая. Нам было хорошо вместе, но я не готов возвращаться к нашим отношениям. — Он говорил, не оборачиваясь к девушке, говорил спокойно, без спешки и эмоций, словно излагал давно выученный урок. Словно перегорел изнутри и больше не чувствует ничего.
— Алекс… — Рита шагнула к нему.
Долин отошел на шаг в сторону, не позволив ей приблизиться. Маргарита прошептала:
— Брезгуешь?
— Рит…
— Разлюбил?
— Рит…
— Что «Рит»?!
Он повернулся к Маргарите, посмотрел на нее прямо:
— Я полюбил другую…
Рита отшатнулась. Раскрыв рот, ахнула.
— Не подходи ко мне. — Он и не подходил. Рита выставила вперед руки, словно защищаясь от него. Она задыхалась. — Не подходи ко мне. Мне от тебя ничего не надо, понял? Ты меня ПОНЯЛ?!
Она взвизгнула, сорвала с шеи кулон и бросила его в лицо Алексея. Кулон упал на спинку кресла, по обивке скатился вниз. Маргарита рывком стянула с пальца кольцо с изумрудом, которое Долин подарил ей на годовщину отношений, трясущимися руками сняла сережки с таким же камнем.
— Рита, ну зачем ты так…
— Мне ничего… ничего от тебя не надо… Я ухожу от тебя, Алекс.
Она развернулась и, толкнув дверь, выбежала на крыльцо.
Долин смотрел на разбросанные по ковру сережки, кольцо. Взгляд зацепился за полупрозрачное сердечко на витой золотой цепочке. Алексей подхватил ее, поднес к глазам. Гладкие бока вытравлены, будто прихвачены морозцем, тонкие золотистые жилки тянутся в толще стекла.
Это украшение, которое он Рите не дарил.
И оно очень похоже на корявый рисунок Марины.
Долин перехватил украшение удобнее, посмотрел на свет — внутри темнело что-то.
Высвободив поврежденную руку, он надавил на кулон — тот не поддался. Погладив подушечкой большого пальца, Долин обнаружил шов у самого горлышка. Дернул за цепочку, вытащив из корпуса флешку.
— Черт! — Он рванул в кабинет.
Торопливо открыв крышку ноутбука, загрузил алгоритм, вытащенный программистами «БиоТеха» из скрина, сделанного им с программы Натана Алексиевича. Подсоединил флешку Ирины — единственный файл. Кликнул по нему дважды, а затем с замиранием сердца смотрел, как крутится кружок загрузки, как мигает огонек готовности программы.
На белом поле появилась абракадабра из цифр и букв кириллицы и латиницы. Без пробелов и отступов. Единым кружевным полотном.
Он понял — флешку надо было открывать той программой, что передал Натан. Вот почему они стремились к нему — он стал их невольным связным. Человеком, который мог разгадать головоломку, с которой они столкнулись.
Разгадать и предотвратить трагедию. Мощностей «БиоТеха» хватит на изготовление любого количества вакцин и антидотов.
Но он упустил один из элементов головоломки — программу Натана. И единственное, что у него есть — это алгоритм в его основе.
Он смотрел на код, переключил вкладку на алгоритм Алексиевича.
— А что, если…
Он отправил на печать оба файла. Разложил их перед собой.
Взяв остро наточенный карандаш, стал вычеркивать из файла Ирины знаки, которые не повторялись алгоритмом.
Сердце билось учащенно, взгляд цеплялся за буквы и цифры, сверяясь с алгоритмом.
— Этого ведь не может быть? Или может?
Долин сфотографировал то, что у него получилось, отправил фото по мессенджеру и после этого набрал номер Раисы Викторовны Мезенцевой:
— Раиса Викторовна, это же начальный код «Галилео»?
— Ну да.
— Я еду к вам, надо кое-что проверить!
Долин рванул к машине.
Толком не прогрев двигатель, он выехал из коттеджного поселка. Больная рука зудела еще сильнее, боль отдавала в шею и в голову, вести автомобиль было неудобно. Но тихая дорога, свободная в субботнее утро, хоть немного упрощала задачу — не надо было перестраиваться и бесконечное количество раз менять полосу. Через полчаса он уже парковался на стоянке Лаборатории № 1. Пробежав мисо охраны, Алексей поднялся на второй этаж, где его уже встречала Раиса Викторовна.
— Вы в своем уме? Вам надо отлеживаться. А не гонять по дорогам, — пробормотала она, протягивая ему белый халат и помогая надеть его.
— Самохин тут?
— Да с чего ему тут быть?!
— Позвоните ему, пусть едет.
Долин направился к прозрачному «аквариуму», в котором за плотно закрытыми дверями рождался проект биохимического прогнозирования «Галилео». У пульта сидел начальник департамента вычислительной биологии Давыдов. Услышав, как раскрылись двери, он повернулся на крутящемся кресле, кивнул директору:
— Раиса Викторовна сказала, что вы попросили запустить программу.
Долин достал из кармана флешку Ирины и распечатку алгоритма Алексиевича.
— Именно. Мне нужно, чтобы вы скорректировали «Галилео» по этому алгоритму и прочитали информацию, находящуюся на этом носителе.
Головоломка сложилась. Навязанная встреча с Натаном. Программа, содержащая алгоритм. Флешка с его расшифровкой. Разработка «Галилео».
Он сам с его патологической преданностью делу.
Ключ к преступлению, жертвами которого должны стать десятки тысяч людей.
И объяснение причины, по которой его хотели убрать — все элементы головоломки смыкались на нем, Алексее Долине, директоре «БиоТеха», потому что волею Натана и Ирины именно в его руках этот ключ оказался.