Менее чем через три часа Долин, взлетая над Москвой, смотрел на удаляющиеся огни. Город празднично искрился, а Алексей представлял, как он выглядит из космоса. Почему-то он всегда мечтал полететь в космос, хотя рос и взрослел в те годы, когда волшебники в потрепанных остроконечных шляпах были куда популярнее у молодежи, чем ученые. Может, решающую роль сыграл отец, сказав как-то, что подлинная сила человека в разуме, а не в утешении, что где-то есть добрая фея, что прилетит и решит все проблемы. Волшебной палочки нет. Вот тогда-то Алексей и понял, что может рассчитывать только на себя. Хоть в уличной драке, хоть в учебе, хоть в бизнесе.
Он строил свой бизнес, становясь для кого-то волшебником, для кого-то утешением, но сам всегда полагался на знания — свои и тех, кто рядом с ним: таких же фанатиков мечты, стремящихся в свой собственный космос.
И сегодня его цель — такая же стремительная и неуклонная, как самолет, что уносил за облака.
Цель становилась все выше и значительней, неизменно приближая его, Алексея Долина, к собственному космосу. Возможно, к главному в его жизни.
Завтра он может завершить свой полет. Дома осталось письмо, которое вскроют в том случае, если его не станет. В том числе в нем несколько слов для Аннет. О том, что он не хотел, чтобы она уходила. Может, у них бы и не получилось ничего — теперь не узнать…
«Хорош себя хоронить!» — прикрикнул на себя Долин, хотя сердце по-прежнему замирало от того, что ему предстояло сделать.
Решение выехать в Энск родилось спонтанно — у него не было номера для связи с Мерлином-Бородиным, а в ФСБ ему этот номер, естественно никто не дал. Долин оставил дежурному свои данные, попросил, чтобы Олег Бородин позвонил срочно. И для верности сообщил:
— У меня информация по Керге Суурм.
Бородин перезвонил через пятнадцать минут. Спокойно выслушал Долина и задал всего один вопрос:
— То есть вы предлагаете отменить матч, только опираясь на предположение, что атака будет произведена с воздуха? Вы же понимаете, что это потребует каких-то правдоподобных публичных объяснений?
— Вы так говорите, будто есть другие варианты… Это сотни зараженных, а у нас нет нужного количества вакцин. Гораздо проще предотвратить массовое заражение, чем купировать его…
— А вот это вы правильно сказали. Предотвратить — гораздо правильнее. Этим мы сейчас и занимаемся, спасибо за сигнал, я учту ваши рекомендации.
И отключился прежде, чем Долин успел ему что-то возразить и пытаться переубедить.
Он набрал номер Раисы Викторовны:
— Нужно ускорить работу по расшифровке формулы биоагента.
— Мы работаем. — Раиса Викторовна была невозмутима. — Как только я что-то узнаю, я вам немедленно сообщу.
И в этот момент, когда Долин понял, что от него уже больше ничего не зависит, он принял решение лететь в Энск. Скорее для того, чтобы куда-то ехать, чтобы не ждать. Он успокаивал себя тем, что две пары рук и ног, которые знают, что делать (пусть и не так хорошо, как Раиса Викторовна или кто-то из сотрудников лабораторий), две пары глаз, которые знают, на что надо обращать внимание, в этом деле точно не помешают.
Хотя Алексей не был уверен, что Мерлин не отправит его домой.
Но если окажется, что он прав, то он будет на шаг ближе к тому, чтобы быстрее организовать помощь пострадавшим. Его сильная сторона — вера в силу разума и умение организовать людей. Он использует эту сильную сторону на двести процентов.
Хотя в глубине души и скреблось чувство, что он это делает, чтобы привлечь внимание девушки по имени Анна. Нет-нет, да из тени подсознания выскакивал ее зареванный образ с криком «Как я была не права, что оставила тебя», но Долин тут же прогонял видение назад, в тень подсознания.
И сожалел, что Анна не увидит его геройскую гибель при спасении тысяч ни в чем не повинных людей.
Вздохнув, Алексей открыл ноутбук и еще раз перечитал то, что прислала Раиса Викторовна.
«Возбудителем чумы является неподвижная грамотрицательная бактерия Yersinia pestis. Чумная палочка из семейства энтеробактерий способна развиваться как в клетках, так и за их пределами. И именно это качество делает ее применимой в целях массового поражения людей.
Чумная палочка не раз использовалась для целенаправленного заражения людей, то есть как биологическое оружие. Известны такие задокументированные случаи в летописях XIV, XVIII веков, сохранились доказательства применения его в наше время японцами во время Второй Мировой войны, в 1939 и 1942 годы». Далее следовали ссылки на материалы по таким фактам.
Долин пролистал доклад до выделенного красным фрагмента:
«Существует несколько путей передачи возбудителя: трансмиссивный (от грызунов через укус зараженной блохи человеку), контактный (прямой контакт с инфицированным животным), алиментарный (употребление в пищу термически необработанного мяса больных чумой животных), воздушно-капельный». Он остановился взглядом на словах «воздушно-капельный». Открыв соседнюю вкладку, тихо прочитал вслух:
— Чумная палочка отличается устойчивостью во внешней среде: в почве сохраняется до 7 месяцев, в воде — до 30–90 дней, хорошо переносит замораживание. При нагревании, высушивании, действии прямого солнечного света и дезинфицирующих средств быстро погибает… Погибает, это хорошо… — пробормотал Долин рассеянно и снова углубился в отчет: — Бактерию Yersinia pestis относят к I группе патогенности. При воздействии прямых солнечных лучей чумная палочка погибает за 2–3 часа. Не переносит так же высыхание, взаимодействие с кислородом, при температуре 100 ℃ чумные бактерии погибают мгновенно, при 80 ℃ — через 5 мин. Погибают так же в кислой среде. Химические вещества, в том числе дезинфектанты вроде хлорида ртути в разведении 1:1000 и бытовые хлорсодержащие средства уничтожают микроорганизм за 1–5 мин. При этом чумная палочка сохраняет высокую чувствительность к антибиотикам (тетрациклиновой, аминогликозидной и фторхинолоновой групп)…
Алексей понимал, что все эти данные для специалиста не представляют особой ценности — обычная справочная информация. Но для него она стала своего рода планом действия, точкой, от которой можно оттолкнуться. Все-таки хоть Долин проработал столько лет в фармакологии и фармацевтике, он не стал ученым и хорошо разбирался только в тех продуктах, которые разрабатывал «БиоТех». Убедить его в эффективности того или иного изобретения или формулы — это было своего рода квестом на предприятии: убедишь Долина, заставишь его понять «фишку» и уникальность проекта, значит, придумал действительно что-то стоящее, и твоему проекту быть. Вот и сейчас, в ожидании результата бессонной ночи специалистов лаборатории и Раисы Викторовны он ждал, что его удивят.
А пока просматривал отчет. В целом, картина укладывалась в предположение, которое, даже не зная нюансов, озвучила Раиса Викторовна в том ночном разговоре: очень агрессивная, давно исследуемая бактерия, применение которой уже осуществлялось и хорошо укладывается в алгоритмы биопрограммирования. При этом образцов достаточно много, чтобы сделать репрезентативную выборку — чумной палочкой занимались все.
Глава 18. Канун Дня Страха
Парень в неприметной серой парке замер у запасного выхода. Достал сотовый, пролистал ленту, неторопливо набрал сообщение. У него в руках большой пакет популярной сети, новенький и явно приобретенный только что.
«Покупатель, ждет кого-то», — отметил охранник за пультом и переключил камеру на первый этаж, где сейчас начинался розыгрыш призов и собиралась толпа зевак.
— Анатоль, на первый этаж спустился? — уточнил он по рации у начальника смены.
Рация зашипела сипло и простуженно:
— Да. На месте.
Охранник торгового центра «Бумеранг» за пультом кивнул, снова повернулся к экранам: парня в неприметной серой куртке у запасного выхода уже не было.
«Бумеранг готов. Три закладки, как договаривались».
«Не рано? Уборщица вскроет или охрана».
«Да кто полезет в подсобку! В них неделями никто не ходит. Говорю ж я там каждый кирпич знаю. Систер там пашет… Все ОК»
«Хорошо. У тебя что еще?»
«У моей группы семнадцатая АЗС и администрация. Кот занимается».
«Там все по плану?».
«Само собой. Кот — мастер, я за него ручаюсь».
«ОК, на связи».
Небольшой дачный поселок притих, укрытый мелкой осенней взвесью. В отличие от столицы, здесь еще вовсю хозяйничало бабье лето — золотое, ароматное, пропитанное дождями и запахом поздних яблок. Небо куталось в покрывало из серых быстротечных туч, поглядывало хмуро и отстраненно. Дома, крытые крепкими черепичными крышами, стояли нахохлившись в окружении ярких, словно нарисованных масляной краской на холсте, кленов.
— Седьмой, на счет три.
За кленами притаились трое. Их темная форма почти сливалась с черной, жирной от недавнего дождя, землей. Движения людей были плавными, словно они — продолжение густых теней.
— Два-пятнадцать, вижу силуэт.
— Готовность номер один…
Те трое замерли, выставили вперед оружие, уставившись через прицел в аккуратный домишко с верандой и кирпичным мангалом. Еще трое, материализовавшись за кленовыми стволами, скользнули к стене дома, укрылись за ней. Ленивое осеннее солнце, выглянувшее из-за туч, блеснуло в снайперской оптике. Короткое мгновение, словно россыпь холодных бриллиантов.
— Три…
Вместе с солнечным бликом, на выдохе, домишко содрогнулся под натиском людей в черном — его ударили под дых, выбив дверь, одновременно схватив в кольцо окружения, как за горло.
Изнутри послышались звуки борьбы, крошащегося стекла и отборная брань. Но все быстро стихло. Только перепуганные вороны кружились над почерневшими березами, пытаясь разглядеть происходящее в дачном доме.
Из микроавтобуса, припаркованного на соседней с домиком улице, вышел высокий шатен, одетый по-граждански. Через распахнутую на груди куртку были видна светло-голубая рубашка.