– У тебя там есть кто? – спросил он, посмотрев на Витю взглядом, полным заботы и участия.
– Бабушка и дядя должны вернуться, – ответил мальчик, выражая больше желаемое, чем очевидное, и очень надеясь в душе, что не ошибается в своем предположении, замалчивая в разговоре со стражами порядка тот факт, что абсолютно ничего не знает о судьбе близких ему людей.
Милиционер, словно переживая за что-то, поводил глазами по сторонам и, снова взглянув на Витю, сказал:
– Никого ты там не найдешь! Я освобождал Мценск! Там пепелище одно! Пошли с нами.
На глазах у ничего не понимающей толпы равнодушных к происходящему и любопытных людей они взяли вещи мальчика и неспешно повели его по вокзалу в направлении своей комнаты.
Эпилог
Совершенно седой пожилой мужчина в подпоясанной веревкой льняной рубахе и дырявой соломенной шляпе на голове, старательно перешагивая через рельсы, стараясь идти так, чтобы ноги попадали на шпалы, нес в руках два небольших деревянных ящика. Он поставил их на настил перрона, затем сам вскарабкался на него и сразу же начал отряхивать пыль с колен, ворча себе что-то под нос. Справившись с испачканными штанами, он снял с головы шляпу и, достав из кармана большой грязный платок, начал вытирать им пот с шеи и лба, ругаясь на необычно жаркое летнее утро. Пытаясь отдышаться, он закрыл глаза и поднял лицо к небу, подставляя лицо яркому солнцу.
– Денек жарким сегодня будет, – произнес он, как будто обращаясь к стоящему на платформе невысокому худенькому светловолосому юноше, которого заметил еще на подходе к зданию железнодорожного вокзала в тот момент, когда шел, старательно перешагивая через рельсы.
Молодой человек ничего не ответил и продолжал стоять, невозмутимо разглядывая до сих пор не заделанные следы недавней войны на стенах. Он водил глазами вверх и вниз, скользил ими по окнам, потом повернулся в противоположную сторону и начал как будто с удовольствием рассматривать противоположную от вокзала сторону. Седой мужчина, видя направление взгляда юноши, тоже повернулся туда, но не найдя для себя ничего интересного, обратился к нему, удивленный таким его поведением:
– Ты не местный, что ли?
– Местный, – довольно произнес молодой человек.
– А ведешь себя так, как будто не был давно. Приехал, что ли, откуда? – снова атаковал вопросом седой мужчина юношу, увидев в ногах того чемодан и прислоненный к нему типовой солдатский вещмешок.
– Приехал, – ответил юноша и уточнил, улыбаясь так, словно радовался своему ответу: – Домой вернулся!
– А! Понятно! – закивал в ответ седой мужчина. – Из эвакуированных, значит.
Перестав улыбаться, парень опустил голову и посмотрел на назойливого собеседника серьезным взглядом.
– Можно и так сказать, – ответил он негромко и потянулся к своим вещам.
– Издалека вернулся? – последовал новый вопрос от седого мужчины, все еще пытавшегося разговорить молодого человека.
– Издалека, – простодушно ответил тот, но, понимая, что начинает злить любопытного местного жителя своими неполными ответами, добавил: – Из Саратова.
– О как! – воскликнул мужчина, довольный тем, что ему постепенно удается втянуть в беседу повстречавшегося юношу, да еще и приехавшего из далекого места, а потому способного рассказать и поведать много нового и интересного о происходящем где-то за пределами этих земель.
Оценив объем вещей молодого человека, он потянул к нему руки, решив помочь, а заодно и продолжить удовлетворять свое любопытство, вытягивая из нового собеседника всевозможные новости, дабы развеять скуку.
– Давно не был? – спросил седой мужчина.
– Почти десять лет, – ответил юноша, передавая тому свой чемодан, а взамен поднимая с платформы один из деревянных ящиков, что тот принес с собой.
– Это что ж, с сорок первого года, получается? – уточнил любопытствующий.
– Да, – ответил молодой человек, – как немцы нас выгнали из города.
– Вот оно как! – закивал седой мужчина.
Неся поклажу, они повернули за здание вокзала, где последовал очередной вопрос, адресованный молодому человеку:
– А зовут тебя как?
– Виктор, – ответил тот и остановился, чтобы самому спросить: – А куда это мы идем?
Как будто растерявшись, седой мужчина замешкался, поняв, что даже не поинтересовался, куда конкретно держит путь юноша. Он спросил его, повернувшись и изображая на лице свою досаду:
– А тебе куда надо?
Молодой человек назвал свою улицу и добавил:
– Там дяди мои, братья отца, дома строят. Меня к себе позвали.
– Ну так я тебя и довезу! – заулыбался в ответ любопытный мужчина. – Вон моя телега с лошадью.
Он указал на стоящую в тени дерева худенькую старую лошаденку, запряженную в груженную деревянными ящиками повозку. Молодой человек направился к ней, на ходу разглядывая место, на котором он еще совсем маленьким ребенком встречал когда-то только что выгрузившиеся с железнодорожных платформ танки.
С лица молодого человека не сходила улыбка. Сердце его грели лежащие в кармане рубашки письма от родных людей, что давно его не видели и звали к себе.
Он радовался тому, что осуществилась его мечта о возвращении домой. Постепенно забывались все горечи и утраты последних лет, все пережитые трудности и мучения от одиночества. Он был не один на этом свете. Его ждали и готовы были принять. Он это знал и рвался домой. Он шел к этому долгим путем с того самого момента, когда был направлен милиционерами в детский дом, где впоследствии ему очень понравилось и он снова сел за парту, возобновив учебу в школе, да еще сразу в пятом классе. А через год поступил в одно из ремесленных училищ города Саратова, которое успешно окончил. Затем была работа на шарикоподшипниковом заводе, участие в цеховой самодеятельности, жизнь в общежитии и многое другое, что постепенно отдаляло его от войны, от потери близких людей.
Но все равно иногда щемило сердце от тоски по дому, по родным местам, по могилам матери и сестренок, по родным, что ждали его и писали об этом в письмах, приглашая к себе.
И он вернулся …