Но любая выдержка и благовоспитанность имеют предел, когда в непосредственной близости находится столько изысканных деликатесов, манящих своим восхитительным запахом и чарующим видом. Как ни старался Санчо оставаться невозмутимым, ноздри его трепетали, взгляд то и дело скашивался в сторону заветного блюда, а хвост с пышной белой кисточкой, белым шлейфом лежащий на красной подушке, волнительно елозил. И наконец наступил момент, когда соблазн оказался сильнее воли. Внимание Бена привлекло что-то сказанное мисс Селией. Сладкий тарт на его тарелке остался без присмотра. Санчо глянул на Торни. Тот, внимательно наблюдавший за ним, кивнул. Пес благодарно моргнул в ответ и проглотил тарт хозяина, после чего начал с задумчивым видом разглядывать воробья, который покачивался на ветке над его головой.
Плутовство этого хитрюги до того позабавило Торни, что, откинув шляпу со лба, он захлопал в ладоши и разразился таким самозабвенным хохотом, какого никто от него не слышал уже много недель. Все обратили к нему изумленные лица, а Санчо, в свою очередь, окинул недоуменно-вопросительным взглядом присутствующих, словно говоря: «Веселье ваше, друзья мои, совершенно неподобающее, и для него нет никакого повода».
Избавившись от хандры и смущения, Торни стал общителен и приветлив. Бен тоже расслабился до такой степени, что начал ему рассказывать увлекательные истории из цирковой жизни и совершенно зачаровал его ими. Мисс Селия с облегчением наблюдала за мальчиками. Все было замечательно. Еда поглощалась за разговорами воодушевленно и быстро. Тарелки уже несколько раз пустели и вновь наполнялись, и чайник доливали дважды. Мисс Селия в некоторой тревоге за организмы гостей и брата хотела было переключить их от гастрономических удовольствий к каким-нибудь другим, когда на дорожке внезапно возник незнакомый мальчик.
Лет шести, хорошенький и хорошо одетый, с темными волосами, с челкой, падающей ему на лоб, румяным лицом и крепкими ножками. Гольфы у него сползли гармошкой на пыльные ботинки, выбившийся конец широкого матерчатого пояса волочился хвостом позади, соломенная шляпа висела на спине. В правой руке мальчик крепко сжимал черепашку, а в левой – коллекцию тщательно подобранных по размеру палочек. Во взгляде его на пирующих за столом ощущалась целенаправленная сосредоточенность. И действительно, не успела мисс Селия даже слова произнести, как он изрек, четко обозначая цель своего визита:
– Я пришел посмотреть павлинов.
– Ну, они скоро… – начала было отвечать мисс Селия, но незнакомец, приблизившись еще на несколько шагов к столу, решительно перебил ее:
– И на кроликов.
– Конечно, но сперва…
– И на кудрявого пса, – заявил предприимчивый молодой человек, еще одним твердым шагом сократив дистанцию между собой и столом. – Вот он!
Пауза. Пристальный взгляд на Санчо. А затем новое требование вкупе с решительным продвижением вперед:
– Хочу услышать, как ревет осел.
– Обязательно, если он пожелает…
– И как павлины кричат.
– Что-нибудь еще, сэр? – осведомилась с улыбкой мисс Селия.
Мальчик к этому времени вплотную подошел к столу, цепким взглядом неутомимого исследователя окинул ту малость, которая еще оставалась на нем после крайне активного пира, и простер пухлый указательный пальчик по направлению к последнему куску пирога, уцелевшему лишь потому, что никто из гостей не решался из вежливости первым его уничтожить.
– Я съем вот это. – Неожиданный визитер явно не был обременен подобными предрассудками.
– Бери, садись на ступеньку и ешь, – разрешила мисс Селия, которую все сильней забавляли его манеры. – И расскажи нам, пожалуйста, чей ты?
Он с деловитым видом освободился от палочек, взял пирог, немедленно от него откусил и, сев на ступеньку, с полным ртом произнес:
– Я папин сын. Он делает газету. А я ему помогаю.
– А как зовут папу?
– Мистер Барлоу. Мы живем в Спрингфилде, – сообщил гость, судя по его довольному виду сильно подпавший под чары вкусного пирога.
– А мама у тебя есть?
Энергичным кивком подтвердив, что и ею обладает, юный джентльмен объяснил:
– Она часто спит, когда мне погулять охота.
– И ты уходишь без разрешения, – без труда догадалась мисс Селия. – А сестры или братья? Они тоже, наверное, у тебя имеются? Может, лучше бы тебе гулять вместе с ними?
– Брата у меня два, – сообщил он. – Томас Мертон Барлоу и Харри Сенфорд Барлоу. А я Альфред Теннисон Барлоу. Но девочек нет. Только Бриджет.
– В школу ходишь?
– Братья ходят. А я пока латынь с греческим не учу. Копаю, гуляю, читаю маме и стишки для нее сочиняю.
– А для меня сочинишь? – спросила мисс Селия, видя, насколько их беседа занимает детей. – Я очень люблю стишки.
– Ну, прямо сейчас, наверное, не получится, – очень серьезно проговорил молодой джентльмен. – Но у меня по дороге сюда сложился один. Могу прочитать.
И, скрестив короткие свои ножки, это юное дарование полупродекламировало-полупропело следующее:
Цветы моей жизни прекрасны,
И счастлив я в доме родном.
Цветы моей жизни прекрасны,
С тех пор как младенцем рожден.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда со мной рядом отец.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда мои братья здесь.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда во тьме лампы зажгут.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда летом цветы цветут.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда бело от снега зимой.
Цветы моей жизни прекрасны,
Когда снег растает весной.
– Стихотворение кончилось, – объяснил поэт, – но у меня есть еще одно. Сейчас прочитаю. Оно красивое, – с очаровательной непосредственностью констатировал он и вновь настроил звонкую свою лиру.
Милые, милые дни пролетают
Над домом счастливым моим.
Быстрые крылья несут их сквозь жизни долину.
Наступает зима – и в стужу они
Тоже над домом счастливым моим пролетают,
Милые, милые дни.
Милыми были они на берегу зеленом ручья,
Милыми были, когда отца читал книги я.
И зимой, когда в очаге сверкали огни,
Милыми были они.
– Благослови Создатель это дитя! – всплеснула руками мисс Селия. – Откуда ты это взял?
Бэб, Бетти, Бен и Торни в это время заходились от хохота, ибо юный тезка великого поэта Альфреда Теннисона, прочитав свой второй шедевр, решил откусить от уже полусъеденного пирога, но перепутал руки и куснул черепаший панцирь, а затем, чтобы оплошность не повторилась, затолкал с очень деловым видом несчастное существо в крохотный карман.
– Из своей головы. Я сочиняю легко и много, – все сильней расходился малыш, вдохновленный вниманием аудитории и гордый тем, что большие ребята и даже взрослая леди общаются с ним на равных.
– А вот и павлины пришли, чтобы их покормили, – первой заметила Бэб появление прекрасных птиц, чьи разноцветные перья посверкивали и переливались под солнечными лучами.
Юный Барлоу, встав со ступенек, оглядел павлинов, однако его жажда познания животного мира этим не ограничилась, и он как раз был намерен потребовать от Юноны и Юпитера их павлинью песню, когда над садовой изгородью возникла голова пожилого ослика Джека, который внес свою лепту в общее веселье громоподобным ревом.
Самоуверенность маленького визитера как ветром сдуло. Ножки его затряслись, румянец отхлынул от щек, и он едва слышно пролепетал дрожащим голосом:
– Это так, значит, павлины кричат?
Бэб, Бетти, Бен и Торни зашлись от столь оглушительного хохота, что мисс Селия, отвечая Альфреду Теннисону, едва слышала собственный голос.
– Нет, дорогой. Это ослик тебя приглашает с ним познакомиться. Хочешь?
– Полагаю, у меня больше нет возможности разделять ваше общество. Вероятно, я уже настоятельно требуюсь маме.
И смятенный поэт без дальнейших церемоний ретировался с такой стремительностью, что даже забыл о своих драгоценных палках.
Бен устремился следом с намерением проследить, чтобы с мальчиком по пути домой ничего не произошло, но вскорости возвратился и доложил, что поэта уже караулил поблизости слуга, в обществе коего юное дарование и отбыло, на ходу декламируя новое стихотворение, где самым очаровательным образом переплелись павлины, ослы и цветы жизни.
– А теперь давайте я покажу вам свои игрушки, и мы немного в них поиграем, пока Торни не будет пора возвращаться в дом, – предложила мисс Селия, когда Ранда, убрав со стола, появилась с огромным подносом, на котором лежали книжки с картинками, рассеченные карты[8], пазлы для составления картинок, головоломки, настольные игры и несколько очень красивых фигурок животных. Увенчивала эту гору кукла-младенец размером с настоящего ребенка.
Едва увидев ее, Бетти как завороженная потянулась к подносу и с воплем восторга приняла чудо-младенца из рук мисс Селии. Бэб схватила настольную игру. Бена тут же пленила фигурка великолепного белого коня в роскошной сбруе, на котором гарцевал явно готовый вступить в сражение какой-то арабский вождь. Торни шарил среди головоломок, отыскивая самую хитрую, чтобы крепко пришлось подумать, прежде чем соберешь. И Санчо тоже нашел нечто весьма его заинтересовавшее. Просунув лапу между мальчиками, он принялся поддевать ею кубики с красными и синими буквами.
– Похоже, он их различает. – Торни следил с любопытством, как тот энергично постукивает то по одной, то по другой букве.
– Да. Различает, – подтвердил Бен. – Покажи-ка нам, Санчо, как тебя звать?
С этими словами мальчик тихонько щелкнул языком, что явно служило условным сигналом псу, и начал раскладывать кубики на плитках дорожки. Питомец его, энергично виляя хвостом, дождался, когда перед ним оказались все до последней буквы алфавита, затем деловито задвигал кубики, отобрал из них пять, а те быстренько выстроил лапой в слово «Санчо».