– Почитай, если устал.
Тот с вожделением схватил книжку. Называлась она «Истории из Священного Писания», что поначалу не слишком его вдохновило, но затем взгляд его упал на картинку, изображавшую стройного юношу, который отсекал голову какому-то крупному мужчине, а другие мужчины, столпившиеся вокруг, внимательно наблюдали за происходящим. Поначалу мальчику показалось, что это Джек – покоритель великанов, однако, перевернув страницу, он увидел подпись: «Давид и Голиаф», после чего жадно углубился в текст, где рассказывалось, как мальчик-пастух превратился в героя.
Больше Бен не шебуршился, и проповеди не слышал, и мощных потоков воздуха от веера миссис Аллен не ощущал, и Билли Бартон отныне впустую старался привлечь его внимание. Бен был всецело захвачен историей царя Давида, адаптированной для детского чтения и снабженной великолепными иллюстрациями, от которых у него дух захватывало.
К тому времени, как он успел дочитать, завершилась и проповедь. И когда он стал слушать молитву, ему постепенно становилось ясно, что имела в виду мисс Селия, сказав, что слова помогают, если они чисты и идут от души. Кое-что в этой молитве будто бы предназначалось специально для него, Бена, и он решил запомнить ее, столь своевременно для него прозвучавшую именно в тот момент, когда утешение ему особенно требовалось. И от мисс Селии не укрылось, сколь свежим и чистым чувством дышало его лицо, когда он вдруг принялся тихо подпевать вслед за другими прихожанами псалом, разгонявший уныние.
– Ну и как тебе понравилось в церкви? – полюбопытствовала мисс Селия, когда служба завершилась и они уже тронулись в обратный путь.
– Первоклассно! – от чистого сердца воскликнул Бен.
– Особенно проповедь?
Бен рассмеялся:
– Я не смог понять эту проповедь. Но вот история, что вы мне дали, сильная. – Он бросил исполненный благодарности взгляд на маленькую книжку, лежавшую у мисс Селии на коленях. – С удовольствием дальше бы почитал, если можно.
– Рада, если тебе понравилось. Но давай оставим продолжение для воскресных проповедей. Торни раньше тоже, когда сидел в церкви, читал ее и называл своей скамеечной книгой. Полагаю, ты пока мало что поймешь из проповедей, но ходить на службы тебе все равно полезно. И чем больше ты будешь историй этих прочитывать, тем интереснее тебе станут проповеди. Ведь многое в них окажется для тебя узнаваемым.
– Да, мэм, наверное. Но до чего же Давид был отличный! Здоровски все у него выходило. И козленка из пасти льва спас, и на десяти сырах, которые ему отец дал в дорогу, сколько времени смог продержаться, и свирепый медведь оказался ему нипочем. А уж как он этого жуткого Голиафа камнем уделал, вообще молчу. В следующий раз мне хочется прочитать про Иосифа. На картинке ведь банда грабителей бросила его в яму. Так интересно!
Манера, в которой Бен изложил библейский сюжет, изрядно развеселила мисс Селию, но главным для нее было то, что мальчика этот сюжет увлек и музыка в церкви ему пришлась по вкусу, и она дала себе слово превращать каждый совместный поход на воскресные службы в увлекательное для него времяпрепровождение до тех пор, пока не полюбит он церковь саму по себе.
– Ну, если утро ты провел так, как хотелось мне, то попозже давай проведем воскресное время так, как, уверена, тебе самому захотелось бы. Приходи часам к четырем. Поможешь мне отвезти Торни в рощу. Запах хвои ему полезен. Поэтому я собираюсь повесить там гамак. Вам там будет прекрасно: болтайте, читайте, развлекайтесь, как вам угодно, но только спокойно.
– А можно я Санчо с собой возьму? Он так не любит один оставаться и очень расстроился, когда я его запер. Но я боялся, что он иначе за мной побежит и в церкви меня искать примется.
– Конечно бери. Пусть наш лающий умница проведет время так же замечательно и получит от воскресного дня такое же удовольствие, как и вы, мальчики.
Крайне довольный таким поворотом, Бен отправился домой на обед, который прошел очень живо. О разговоре с мисс Селией он умолчал, толком и сам еще не понимая, насколько принес ему утешение поход в церковь, и решив пока попросту запомнить ее слова, чтобы после, когда появится время, хорошенько поразмышлять над ними. Все это было для него слишком ново и слишком серьезно для скоропалительных выводов. Сердце его, однако, вновь сжалось от горя, ведь после обеда и до четырех часов ему оказалось совершенно нечем себя занять, потому что миссис Мосс отправилась прикорнуть, а девочки, сидя скромненько на своей скамеечке, углубились в благочестивое чтение и никаким подругам или друзьям, даже Бену, не полагалось их в воскресенье от этого отвлекать. Казалось, все вокруг подпало под власть воскресного настроения. Даже куры скрылись в кустах смородины, а петух стоял среди них, и монотонный бубнеж его крайне смахивал на воскресную проповедь.
Бен, чтобы хоть чем-то себя занять, принялся обстругивать ножом палочку, но это занятие ему быстро наскучило, и он скрылся в убежище своей комнаты. Там он неизвестно какой уже раз перечитал запомнившееся почти наизусть письмо с сообщением о гибели отца. Острота первого потрясения уже миновала, а Бен был достаточно честен, чтобы не притворяться более несчастным, чем себя теперь чувствует, поэтому он спрятал письмо, снял с шеи Санчо креповый карман, а потом даже принялся что-то насвистывать, пока собирал пожитки, так как завтра ему предстоял переезд в Старый Дом.
– Торни, мне очень хотелось бы, чтобы ты постарался сегодня каким-нибудь неутомительным для тебя способом развлечь Бена. Я бы сама с удовольствием пошла с вами в рощу, но ко мне в гости приедут Моррисы. Словом, идите одни. Надеюсь, вы замечательно проведете там время, – сказала брату мисс Селия.
– Не особенно привлекают меня разговоры с этим лошадником. Жаль, конечно, его, но сомневаюсь, что он со мной сможет развлечься. – И Торни, громко зевнув, поднялся с дивана.
– Ты можешь быть очень милым, когда захочешь, – возразила ему сестра. – А меня Бену на сегодня достаточно. Завтра он уже приступает к работе у нас, и все постепенно для него образуется, но давай поможем ему как следует провести день сегодняшний, чтобы его снова не начали мучить тоска и горе. К тому же для нас это самый удачный момент произвести на него хорошее впечатление. Мне он нравится. Уверена, он войдет постепенно в нормальную жизнь. И пока горе смягчило его, самое время помочь ему встать на эту дорогу. Сам посуди, если не мы, то кто?
– Ладно. Уговорила. Где он? – спросил Торни, самим этим вопросом признав, что капитулировал перед логичными и убедительными доводами сестры.
– Ждет тебя с креслом. А Ранда послана вперед с гамаком. Стань сегодня таким милым мальчиком, каким только сможешь, и я когда-нибудь отплачу тебе тем же.
– Не представляю себе, каким образом ты можешь стать милым мальчиком, – фыркнул Торни. – Но что ты самая лучшая в мире сестра – это точно, и ради тебя я готов возлюбить всех бродяг, за которых ты только попросишь.
Торни, весело рассмеявшись, поцеловал Селию, а затем двинулся к своему трону на колесах. Возница его поджидал, сидя на выступе спинки, положив ноги на Санчо. Торни добродушно их поприветствовал, воссел и скомандовал:
– Ну, Бенджамин, кати. Сам я дороги не знаю, поэтому не подскажу. Просто постарайся случайно не вытряхнуть меня по пути. Вот и все мои пожелания.
– Есть, сэр! – И Бен покатил кресло по длинной дорожке, которая вела сквозь яблоневый сад в маленькую рощу из семи сосен.
Место было и впрямь приятное. Легкий ветер тихо шуршал в вышине. Мягкий ковер из сосновых игл пружинил под ногами, и упавшие шишки казались на зелено-коричневом фоне набивным рисунком. Сквозь сосны проглядывали холмы, а сбоку виднелась долина с фермерскими домиками и речкой, змеящейся по низким зеленым лугам.
– Настоящая летняя резиденция, – с одобрением обозрел их пристанище Торни. – В чем дело, Ранда? Не получается? – сказал он, заметив, как дородная служанка опустила, тяжело отдуваясь, руки после бесплодной попытки перекинуть веревку через сосновую ветвь.
– С той стороны сразу вышло, а с этой ну прямо нет моей мочи. До ветки не дотянусь никак, высоко она слишком, а веревку кидать не умею, – жалобно проговорила она.
– Сейчас. – Бен уже карабкался по сосне с ловкостью, которой бы позавидовала иная белка.
И прежде чем Торни успел подняться из кресла, узел оказался крепко завязан ровно на нужном месте.
– Это ж надо, какой проворный! – вплеснула руками Ранда.
– Да полная ерунда. Вы бы видели, как я взбирался по гладкому металлическому шесту под самый купол цирка, – хвастливо вздернул голову Бен, пытаясь весьма безуспешно стереть с ладоней смолу.
– Можешь идти, Ранда. А ты, Бен, подай мне подушку и книги, сам садись в кресло, и начнем разговаривать, – распорядился Торни, рухнув в гамак и пытаясь устроиться в нем как можно удобнее.
Компаньон его, недоумевая, о чем тот собрался с ним разговаривать, сел в кресло, между колесами которого лег Санчо.
– Я полагаю, Бен, лучше всего тебе выучить наизусть псалом, – тем временем менторским тоном продолжил Торни. – Маленьким я именно это делал по воскресеньям. – И назидательные интонации в его голосе до того усилились, что можно было подумать, Бену все это говорит видавший виды пожилой учитель, поставивший своей целью разозлить ученика. И Бена действительно разозлили как его снисходительный тон, так и уничижительное слово «маленький».
– Если я это сделаю, то… – начал было свирепо он, но, вовремя удержавшись от ругани, принялся громко свистеть.
– Не очень, по-моему, вежливо свистеть в компании, – осуждающе произнес Торни.
– Это мисс Селия научила меня, но, если тебе не нравится, могу просто сказать «будь я проклят», – с ехидным блеском в глазах откликнулся Бен.
– Ну ясно. Она рассказала тебе. Тогда ты доставишь ей еще большее удовольствие, если у тебя на самом деле сейчас получится выучить наизусть псалом. Она просила меня обращаться с тобой поделикатнее, но как я могу, если ты сам меня поддеваешь?