– Где ты это взяла? – спросил он, ткнув ветку мыском ботинка.
– В одном заболоченном месте, мимо которого проходила. Санчо там обнаружил что-то, я и пошла за ним. Вдруг, думаю, это мускусная крыса. Ты же хотел такую поймать. Вот и надеялась, что мы с Санчо ее для тебя добудем.
– И она там была? – встрепенулись все трое мальчиков.
– Нет. Санчо только змею нашел. А я не люблю их. Зато сорвала эти веточки. Торни же просит ему приносить необычные растения и ягоды. Смотри, какие красивые и зеленые.
– Но они вряд ли ему понравятся. И тебе тоже. Растение-то ядовитое. Болотный сумах. Не вздумай больше дотрагиваться до него. Мисс Селия говорит, последствия будут жуткие. – И Бен с тревогой глянул на Бэб, которая, в свою очередь посерьезнев, принялась ощупывать лицо, затем оглядела руки и наконец спросила:
– А эти последствия скоро появятся?
– Думаю, приблизительно через день, – откликнулся Бен. – И мало тебе не покажется.
Лицо ее вмиг просветлело.
– Тогда мне наплевать – главное в цирк успею и животных увижу. Пойдемте скорей, ну их, все эти вредные сорняки, – с большим облегчением проговорила девочка, ибо сердце ее было полно до краев одним лишь предвкушением близкого счастья.
Глава XIVКое-кто потерялся
Забыв обо всем, кроме грядущего представления, вся компания в составе трех юных джентльменов, еще более юной леди и прыгающего рядом с ними очень оживленного пса сбежала с холма, торопясь приступить к осмотру наружной части большого шатра, внешний вид которого с такой притягательной силой очаровывал их издали. Но к тому времени, как они подоспели к нему, публика начала уже заходить внутрь, и дольше задерживаться на улице было нельзя.
Бен, едва оказавшись здесь, ощутил себя как путешественник, который долго странствовал в дальних краях и вот наконец ноги его ступили на родную землю. И таким свойским жестом он кинул кассиру свой доллар, так небрежно сгреб сдачу, такой уверенной походкой двинулся внутрь, засунув руки в карманы, что даже важный Сэм, вмиг свыкнувшись с его несомненным лидерством, покорно и скромно следовал за ним тенью, готовый трепетно внимать ему. И Бен повел их от клетки к клетке, как хозяин, добродушно, но несколько свысока раскрывающий непосвященным специфику деятельности своего предприятия. Бэб, вцепившись в полу его пиджака, следовала за ним с замирающим от восторга сердцем и изумленно таращилась на львов, тигров, мартышек, верблюдов. Львы и тигры рычали, мартышки вели болтовню, верблюды время от времени тяжко постанывали, а со всех сторон к этому примешивалось множество прочих звуков, которые исторгали существа, заключенные в другие клетки.
Пять слонов посреди зверинца сосредоточенно ворошили сено, и стоило Билли глянуть вверх на этих огромных животных с длинными хоботами и глазами в морщинистых веках, как у него даже ноги от потрясения задрожали. Ну а Сэм как прилип к мартышкам, так возле них и остался, не пожелав следовать за Беном и остальными дальше, к зебре.
– Ой, она полосатая, прямо как муслиновое платье у ма, – объявила Бэб, но зебра мгновенно была забыта, стоило ей увидеть пони с крохотными жеребятами, один из которых, спящий на сене, в особенности пленил ее. Просто копия своей маленькой, мышиного цвета мамы, да такая миниатюрная, что у девочки сперва возникли сомнения: не игрушка ли это?
– Ой, Бен, какой же чудесный ребенок-лошадка! Мне очень нужно его погладить!
И Бэб, нырнув под канат, принялась гладить прелестное создание и любоваться им, пока пони-мама с некоторой опаской обнюхивала ее шляпку, а «ребенок-лошадка», лениво приоткрыв один глаз, любопытствовал, что происходит.
– Брысь оттуда, – скомандовал Бен, которого подмывало сделать то же самое, что и она, но он помнил о приличиях и чувстве собственного профессионального достоинства.
Бэб с большим сожалением заставила себя оторваться от мелкого пони, найдя утешение в львятах, которые были очень похожи на больших щенят, и в тиграх, которые умывались прямо-таки по-кошачьи.
– А интересно, если я их поглажу, они замурлычат? – Ей хотелось насладиться здесь всем по полной программе.
– Лучше не пробуй, – предостерег Бен и цепко удержал ее за юбку, препятствуя дальнейшим экспериментам. – Иначе они все руки когтями тебе издерут. Львы и впрямь умеют громко мурлыкать, когда довольны, только случается с ними такое редко. Чаще они шипят и рычат.
Объяснив это, Бен поспешил увести ее и Билла от греха подальше к мирным верблюдам, меланхолично жевавшим траву и глядевшим куда-то в одним им ведомую даль, чем, видимо, выражалась их тоска по родной пустыне.
Бен, опершись о канатное ограждение и покусывая травинку, как это обычно делали отдыхающие от трудов цирковые артисты, тоном всезнающего гида беседовал со своими спутниками, когда конское ржание напомнило ему о том главном, во имя чего они проделали столь длинный путь.
– Надо поторопиться, – сказал он, – пока толпа не повалит. Иначе хороших мест не достанется. Я хочу сесть рядом с занавесом. Тогда, может, разгляжу кого-нибудь из труппы Смизерса.
– Нет уж, не нужно мне рядом с занавесом, – запротестовал успевший уже присоединиться к ним Сэм. – Оттуда, во-первых, видно довольно плохо, а во-вторых, большой барабан там так грохочет, что собственных мыслей не слышишь.
В итоге они сели на места, откуда было видно и арену, и обшарпанный красный занавес, и то, что делалось за ним, когда он время от времени открывался, и глаза ухватывали внутри то белую лошадь, то людей в блестящих касках, то еще кого-нибудь или что-нибудь. Бен с щедростью любящего родителя неустанно потчевал Бэб арахисом и попкорном с такой частотой, что ей приходилось бормотать слова благодарности, не дожевав еще предыдущую порцию. И она сидела с ним рядом совершенно счастливая, а по другую руку от нее устроился Билли, которому она симпатизировала почти так же, как Бену.
Санчо знакомые атмосфера и звуки изрядно разволновали, и умный собачий мозг распирало от недоуменных мыслей по поводу странного поведения хозяина. Они ведь, уверен был пес, должны находиться не на зрительских местах, а за занавесом, где, переодевшись в свои костюмы для выступлений, ждать, когда настанет черед их выхода на арену. Поэтому он с тревогой смотрел на Бена, недовольно обнюхивал поводок, намекая, что его пора заменить красной ленточкой, и двигал лапой арахисовую шелуху, будто надеясь найти в ней буквы, из которых ему вскоре понадобится сложить свое прославленное имя.
– Знаю, знаю, старина, – говорил ему Бен, – но ничего не поделаешь. Мы с тобой вышли из ремесла и теперь просто зрители. Успех на сей раз нам не светит. Так что будь тих и веди себя прилично.
Прошептав это, он задвинул пса поглубже под сиденье и ласково потрепал выглядывавшую оттуда кудрявую голову.
– Он хочет пойти и повыкрутасничать, верно? – спросил Билли. – Да и ты, Бен, полагаю, не прочь. Вот было бы здорово, если бы мы увидали, как Бен выступает.
– А я бы боялась, если бы он залез на всех этих слонов и прыгал через кольцо, как некоторые из этих людей, – указала Бэб на одну из картинок в своей программке, которую вновь и вновь принималась с неиссякающим интересом разглядывать.
– Сто раз это делал. Мне и самому хотелось бы показать вам все, что умею. В этой труппе, похоже, вообще нет мальчиков. Если бы попросился к ним, почти уверен, меня бы приняли, – сказал Бен, беспокойно ерзая и бросая жадные взгляды в сторону закулисья, где чувствовал бы себя куда привычнее, чем среди публики.
– А я слышал от некоторых людей, что мальчикам выступать теперь незаконно. Запретили как вредное, неполезное и все такое прочее. Если это правда, то для тебя, Бен, с цирком покончено, – объявил Сэм, напустив на себя самый взрослый из множества взрослых видов, которые он постоянно на себя напускал, и беря реванш за реплику Бена по поводу слишком толстых мальчиков.
– Болтовня это все. Да пойди мы с Санчо туда, спорю на что угодно, нас приняли бы. С ходу. Мы ценная пара. Мог бы запросто вам доказать, если бы захотел, – запальчиво и хвастливо отозвался Бен, с каждым произнесенным словом все сильней проникаясь уверенностью, что так бы оно и было на самом деле.
– Ой, смотрите! Выходят! Выезжают! Золотая карета! Прекрасные лошади! Флаги! Слоны! И все остальное! – схватив Бена за руку, закричала Бэб.
На арену вышла пышная процессия. Во главе ее шествовали оркестранты, и один из них с таким усердием колотил в барабан, а другие, не жалея себя, так яростно дули в трубы, что лица их цветом слились с ярко-красными униформами. Они промаршировали несколько кругов по арене, пока публика вдоволь их не наслушалась и не налюбовалась ими, после чего удалились, оставив только наездников с развевающимися перьями. Они делали караколи[13]. Лошади гарцевали.
– Как прекрасно! – в упоении проговорила Бэб, когда наездники стали ловко спрыгивать с лошадей, не дожидаясь, пока те остановятся, и проделан был номер действительно хорошо, но артисты выглядели усталыми, равнодушными, и, казалось, единственное их желание – это лечь прямо здесь, на арене, и уснуть.
– Да они просто пока ерундой пробавляются, – объяснил девочке Бен. – Вот погоди, когда увидишь «скачки без седел и вольтижировку», – процитировал он слова из программки тоном бывалого профессионала, которым данный вид деятельности настолько полно освоен, что его трудно чем-нибудь удивить.
– А что такое вампиржировка? – полюбопытствовал Билли.
– Прыгать, карабкаться, падать, слетать и снова взлетать. Да сейчас сам поймешь, – коротко бросил Бен, потому что внимание его, чувства и мысли целиком поглотила прекрасная белая лошадь, которая принялась опрокидывать и вновь ставить на ножки стулья, опускаться с изяществом на колени, кланяться и проделывать массу других изящнейших телодвижений, завершив их галопом с наездником, преспокойно сидевшим в кресле-седле у нее на спине, скрестив ноги, обмахиваясь веером и, похоже, чувствуя себя донельзя комфортно.